Житель Усть-Илимска Александр Дракунов приговорён к 5 годам лишения свободы за два комментария в «Одноклассниках» в 2023 году, якобы одобрявших стрельбу его земляка Руслана Зинина в военкома после объявления мобилизации. Силовики усмотрели в них публичное оправдание терроризма.
Александра Дракунова задержали 28 февраля 2024 года в Усть-Илимске Иркутской области, где он проживал. Против мужчины возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ о публичном оправдании терроризма.
По версии следствия, 4 августа и 27 октября 2023 года Дракунов разместил в социальной сети «Одноклассники» два комментария, в которых «признал правильной идеологию и практику терроризма». По версии обвинения, он оправдывал действия Руслана Зинина, напавшего на военкома 26 сентября 2022 года в том же Усть-Илимске.
На время следствия суд отправил Дракунова в СИЗО. Уголовное дело поступило в суд для рассмотрения по существу 30 сентября 2024 года.
23 октября 2024 года судья 2-го Восточного окружного военного суда Юголайнин Олег Викторович, рассмотрев дело единолично, приговорил Александра Дракунова к 5 годам лишения свободы в колонии общего режима, с лишением права администрировать ресурсы в Интернете сроком на 2 года. Осуждённый подал апелляционную жалобу на приговор.
30 января 2025 года коллегия судей Апелляционного военного суда с участием федерального судьи Кожевникова Бориса Аширбаевича оставила приговор в силе.
Осуждённый обжаловал приговор и апелляционное определение. В кассационной жалобе он просил признать смягчающими обстоятельствами его поведение после совершения преступления, «выразившееся в активном способствовании в раскрытии преступления путём предоставления соответствующей информации и даче признательных показаний», отсутствие у него судимости, то, что не состоял на учёте у психолога и нарколога, наличие у него социально-устойчивых связей, раскаяние в содеянном. Также он обратил внимание на то, что суд не учёл наличие у него тяжёлого заболевания и указал, что его действия не образуют состава инкриминируемого преступления, поскольку он просто выразил своё мнение в связи со сложной жизненной ситуацией.
Кроме того, Александр Дракунов написал в жалобе, что на момент написания им комментария в социальной сети деяния Зинина ещё не были признаны актом терроризма, поскольку приговор в отношении него не вступил в законную силу.
Однако суд счёл несостоятельным указание на то, что на момент написания Дракуновым комментария в социальной сети деяние Зинина ещё не было признано актом терроризма вступившим в законную силу приговором суда. Как сказано в апелляционном определении, Зинин совершил террористический акт 26 сентября 2022 года, в связи с чем в отношении него было возбуждено и расследовалось уголовное дело, в том числе по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ, и на момент написания Дракуновым оправдывающих действия Зинина комментариев уголовное дело рассматривалось судом по данному обвинению.
Вопреки утверждению Дракунова, указал суд, он осуждён не за личные убеждения и выражение своего мнения, а за конкретное преступление против общественной безопасности, ответственность за которое предусмотрена названной УК РФ.
20 января 2026 года Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего судьи Воронова Александра Владимировича, федеральный судей Замашнюка Александра Николаевича и Дербилова Олега Анатольевича, рассмотрев жалобу с участием прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры Зеленко Игоря Викторовича, оставила приговор и апелляционное определение без изменения, а кассационную жалобу Дракунова — без удовлетворения.
Защиту Александра Дракунова осуществляли адвокаты Веретенина Наталья Геннадьевна и Козлов Алексей Юрьевич.
14 марта 2024 года Александр Дракунов был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Мы будем учитывать не только процитированное выше положение Примечаний к ст. 205.2 УК РФ (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»), но и оценку этих положений, представленную Комитетом по правам человека ООН, а также неоднократные рекомендации по приведению этих положений в соответствие с международными стандартами.
Так, ещё в 2009 году в рамках «Заключительных замечаний» КПЧ ООН указал на необходимость выполнения следующих рекомендаций:
«Государству-участнику следует пересмотреть соответствующие положения Федерального закона “О противодействии терроризму” 2006 года с тем, чтобы привести их в соответствие с требованиями статьи 4 Пакта с учётом соответствующих доводов, изложенных в замечании общего порядка № 29 Комитета (2001 год) об отступлениях от обязательств в связи с чрезвычайным положением и замечании общего порядка № 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства — участники Пакта. В частности, государству-участнику следует:
а) принять более узкое определение преступлений терроризма, ограничивающихся правонарушениями, которые правомерно могут быть приравнены к терроризму и его серьёзным последствиям, и обеспечить, чтобы выполнялись процессуальные гарантии, устанавливаемые в Пакте;
b) рассмотреть вопрос о создании независимого обзорного механизма для рассмотрения законов, касающихся терроризма, и составления соответствующих докладов;
с) представить информацию о мерах, принятых в этом отношении, включая информацию о том, действие каких из предусмотренных Пактом прав может быть приостановлено в ходе контртеррористической операции и при каких условиях».
Позднее, в рамках документа «Заключительные замечания по восьмому периодическому докладу Российской Федерации» от 2022 года, КПЧ ООН вернулся к этому вопросу и констатировал: «Комитет обеспокоен двусмысленным определением терроризма в законе о противодействии терроризму 2006 года, отсутствием ясности в отношении преступления в виде публичного оправдания терроризма в соответствии с положениями статьи 205.2 Уголовного кодекса и применением этих положений для предполагаемого преследования политических оппонентов, журналистов, таких как Светлана Прокопьева, и лиц, критикующих правительство, а также сообщениями о содержании под стражей без связи с внешним миром, пытках и жестоком обращении с членами групп, классифицированных как террористические организации».
В этом же документе «Комитет повторяет свои рекомендации государству-участнику принять все необходимые меры для обеспечения того, чтобы его контртеррористическое законодательство и его применение полностью соответствовали его обязательствам по Пакту».
К сожалению, рекомендации КПЧ ООН не были выполнены, и российское законодательство не приведено в соответствие с Международным пактом о гражданских и политических правах. При этом фиксируется рост числа дел и тяжесть наказаний, связанных с обвинениями по недопустимо широко понимаемой и применяемой статье 205.2 УК РФ.
Как указано выше, в критикуемом КПЧ ООН законодательстве РФ под идеологией и практикой терроризма понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»). При таком понимании «терроризма», за оправдание которого предусмотрено наказание ст. 205.2 УК РФ, объект оправдания оказывается гораздо шире собственно терроризма. При таком понимании «идеологии и практики терроризма» невозможно чётко и однозначно определить, что понимается под «связанными» с устрашением населения действиями или их «иными формами», какая «связь» является достаточной для предъявления обвинения, какие «иные формы» противоправных или насильственных действий могут быть признаны террористическими. Существующее определение в силу своей неопределённости способствует крайне расширительному толкованию — по сути оно позволяет считать терроризмом любое насильственное или даже просто противоправное деяние только на том основании, что человек, который его совершает, стремиться повлиять на органы власти или другие структуры. При этом стоит отметить, что само по себе такое воздействие со стороны граждан является вполне легитимной целью, более того — представляет собой основу демократического устройства. В ситуации, когда предусмотренные законом и номинально декларируемые механизмы воздействия на власть — конкурентные выборы, независимые СМИ, свобода собраний — превратились в профанацию, а попытка воспользоваться ими ведёт к уголовному преследованию, всё больше граждан пытается оказать влияние на ситуацию в стране другими методами.
Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за широкий спектр противоправных деяний, значительная доля которых носит насильственный характер. При этом террористические преступления, очевидно, составляют специфическую, менее масштабную категорию.
Важно отметить, что ст. 205 УК РФ («Террористический акт») даёт существенно более узкое, чем ст. 205.2 УК РФ, определение террористическим действиям.
Диспозиция ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».
Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:
Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.
Таким образом, ст. 205 УК РФ, определяя террористический акт и отделяя его от других насильственных преступлений, указывает на обязательное присутствие всех указанных выше признаков, тогда как ст. 205.2 УК РФ упоминает лишь два обязательных признака, один из которых — воздействие на органы власти, а другой может быть любым из трёх: устрашение населения, насилие или просто противоправность. Возникает абсурдная ситуация, когда некое деяние не подпадает под определение теракта, но одобрение этого деяния подпадает под оправдание терроризма. Фактически таким образом как оправдание терроризма может быть квалифицировано любое публичное заявление о признании правильной, нуждающейся в поддержке и подражании практики любого воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, которое будет сочтено противоправным.
Александр Дракунов обвиняется по этой статье за комментарий, якобы оправдавший действия его земляка Руслана Зинина.
Контекстом этого комментария является объявленная Указом президента РФ Путина от 21 сентября 2022 года принудительная мобилизация. 26 сентября 2022 в Усть-Илимске 25-летний местный житель пришёл в военкомат и трижды выстрелил из обреза в военкома Александра Елисеева, который выступал перед призывниками. После этого молодой человек разлил горючую жидкость в актовом зале военкомата и поджёг её. Его признали виновным в теракте и приговорили к 19 годам колонии. Сам Зинин говорил, что своими действиями пытался спасти от мобилизации своего брата.
Впоследствии комментарии пользователей по поводу поступка Зинина стали одним из типовых оснований для возбуждения уголовных дел по статье об оправдании терроризма — наряду с одобрением атак на Крымский мост, самоподрыва Михаила Жлобицкого у здания УФСБ в 2018 году, подрывом Z-военкора Владлена Татарского Дарьей Треповой, деятельности Легиона «Свобода России» и РДК и некоторыми другими. Силовики специально просматривают чаты и страницы в Интернете в поисках подобных высказываний, авторами которых могут являться люди антивоенных и оппозиционных взглядов. Так, 8 мая 2024 года за якобы оправдание в комментарии действий Зинина, был приговорён к 2 годам 6 месяцам лишения свободы журналист из Биробиджана Сергей Корнилевский. 30 июня 2025 года по обвинению, включающему в том числе комментарий про действия Зинина, был приговорён к 6 годам лишения свободы инженер из Иркутской области Сергей Бакшеев. 13 ноября 2025 года к 6 годам лишения свободы был приговорён за аналогичное деяние житель Свердловской области Павел Яковлев. Наш проект признаёт Корнилевского, Бакшеева и Яковлева политзаключёнными.
Изначально Зинину предъявили обвинение по ст. 317 («Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа») и ст. 222 («Незаконная перевозка оружия») УК РФ. Приговор Руслану Зинину был вынесен 19 января 2024 года, при этом даже в Перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга он был внесён лишь 26 октября 2023 года.
Александр Дракунов в своей кассационной жалобе указывал, что его комментарии были оставлены 4 августа и 27 октября 2023 года, до вынесения приговора, то есть на момент их написания деяния Зимина ещё не были признаны актом терроризма.
Судебная коллегия возразила: «Довод жалобы о том, что на момент написания Дракуновым комментария в социальной сети деяние Зинина ещё не было признано актом терроризма вступившим в законную силу приговором суда, является несостоятельным, поскольку последний совершил террористический акт 26 сентября 2022 года, в связи с чем в отношении него было возбуждено и расследовалось уголовное дело, в том числе по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ, и на момент написания осуждённым оправдывающих действия Зинина комментариев в сети “Интернет” уголовное дело рассматривалось судом по данному обвинению».
Мы считаем это мнение суда не основанным на законе. Ч. 1 ст. 49 Конституции РФ устанавливает: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда». Аналогичным образом ч. 2 ст. 8 УПК РФ гласит: «Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном настоящим Кодексом». Ни возбуждение уголовного дела по той или иной статье, ни его расследование, ни рассмотрение в суде не являются событиями, презюмирующими виновность обвиняемого и факт совершения им преступления. Таким образом, даже если Дракунов действительно оправдывал действия Зимина, его нельзя обвинить в оправдании именно террористического акта, а его действия криминализованы искусственно.
Кроме того, Александр Дракунов указывал в своей жалобе, что, по его мнению, «его действия не образуют состава инкриминируемого преступления, поскольку он просто выразил своё мнение в связи со сложной жизненной ситуацией».
Как правило, в основу обвинительных приговоров по этой категории дел кладутся заключения экспертиз, проведённых «специалистами» профильных экспертных институтов ФСБ, домысливающих недостающее под нужды обвинения, а заключения независимых экспертов игнорируются. Кроме того, периодически в таких уголовных делах появляются свидетели из числа пользователей Интернета, которые совершенно «случайно» и «не согласованно» друг с другом прочитали комментарий, иногда оставленный несколько лет назад, и испытали негодование по его поводу.
Ст. 205.2 УК РФ часто используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудила ли такая публикация кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это в том числе должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Отметим, что несмотря на существенное количество дел по обвинению пользователей Интернета в оправдании поступка Зинина, нам неизвестно о ком-либо, кто пытался за прошедшие 4 года совершить аналогичное деяние. Это говорит, на наш взгляд, о низкой общественной опасности подобных комментариев. Мы выступаем против расширительного толкования понятия «оправдание терроризма» и искусственной криминализации действий в том числе и Александра Дракунова.
Помимо того, что использование ст. 205.2 УК РФ позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно даёт возможность также её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.
Ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 169, в 2024 — 298, в 2025 году — 338, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 77 таких дел.
Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Стоит сказать, что хотя действия Зинина, безусловно, являлись преступлением, для оценки как его мотивов, так и мотивов многочисленных интернет-пользователей, комментирующих его дело, стоит учитывать, что контекстом произошедшего была объявленная Путиным мобилизация для участия в агрессивной войне России против Украины. Заметим, что в рамках мобилизации более 300 тысяч мужчин были принудительно отправлены на преступную войну. Согласно данным подсчёта Медиазоны, на сентябрь 2026 года не менее 20 тысяч из них погибло.
Следует отметить, что Александр Дракунов — не единственный политический заключённый, которому вынес приговор судья Юголайнин. 14 ноября 2024 года именно этот судья приговорил по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы крановщика из Красноярска Андрея Петраускаса, ранее уже приговорённого другим судьёй к 10 годам лишения свободы за попытку поджога военкомата. Интересно, что 12 февраля 2025 года судья Юголайнин пытался проявить снисходительность: по аналогичной статье он не стал лишать свободы, а назначил лишь штраф в 400 тысяч рублей уроженцу Иркутска Степану Макарову, в комментариях которого в Интернете сотрудники ФСБ обнаружили «призывы к насильственным действиям в отношении государственного деятеля России». Однако этот приговор Юголайнина не устоял в апелляционной инстанции: 17 июня апелляционный суд изменил наказание в сторону ужесточения наказания, сославшись на «неправильное применение уголовного закона». Такая формулировка может использоваться в случаях, когда судья счёл решение первой инстанции несправедливым из-за «чрезмерной мягкости». Макаров был отправлен в исправительную колонию на 5 лет. В октябре 2025-го Юголайнин приговорил к 6 годам реального срока лишения свободы иркутского антифашиста и зооволонтёра Антона Калакина. Мы полагаем, что длительные сроки лишения свободы, назначаемые фигурантам политически мотивированных дел за один или несколько комментариев в Интернете вопиюще несоразмерны содеянному ими и направлены, безусловно, на устрашение всех несогласных с войной и политикой властей РФ.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Александра Дракунова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Александру Дракунову в нарушение прав на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Александра Дракунова политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Дата создания справки: 07.09.2026 г.
