Полное описание
Согласно версии ФСБ, уроженец села Мыслятин Хмельницкой области Украины Борис Франчук разделял проукраинскую националистическую идеологию, размещал в социальных сетях материалы, которые оправдывали терроризм, а также намеревался выехать на территорию Украины и вступить в воинское формирование для участия в боевых действиях против российских Вооружённых сил.
Мужчина якобы связался с представителем ВСУ, который предложил ему ряд воинских должностей в украинской армии. Франчук планировал уехать в Украину транзитом через третью страну, но его задержали сотрудники ФСБ при попытке вылета из аэропорта Южно-Сахалинска. Подробности дела ФСБ не раскрыла.
На сайте суда доступна информация о том, что 3 марта 2023 года Франчук был на 10 суток арестован судьёй Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области Рыженковой Еленой Вячеславовной по ч. 4 ст. 19.3 КоАП РФ за отказ проследовать 2 марта 2023 года в отдел полиции с сотрудниками пограничного управления ФСБ «в связи с проведением оперативно-розыскных мероприятий по факту дискредитации Франчуком Б.И. <данные изъяты>». Следует полагать, что под «данные изъяты» с большой долей вероятности подразумеваются вооружённые силы РФ, а Франчук на тот момент мог подвергаться преследованию по соответствующей статье УК РФ или КоАП РФ.
В судебном заседании Франчук «с протоколом об административном правонарушении согласился частично». Пояснил, что от требования сотрудника ФСБ России по Сахалинской области он отказался в связи с тем, что растерялся, от неожиданности не успел разглядеть представленное ему служебное удостоверение и не понимал, что подошедшие к нему граждане являются сотрудниками ФСБ России по Сахалинской области.
После отбытия этого ареста, 13 марта 2023 года судья того же Южно-Сахалинского городского суда Сахалинской области Перченко Наталья Леонидовна административно арестовала Бориса Франчука ещё на 7 суток, теперь уже по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство»). Как следует из текста судебного постановления, 12 марта 2023 года в 10 часов 58 минут Франчук, находясь в общественном месте, «громко и демонстративно выражался нецензурной бранью, тем самым выразил неуважение к обществу и нарушил общественный порядок». В судебном заседании Франчук не признал обстоятельства, изложенные в протоколе об административном правонарушении, пояснил суду, что сам вызвал полицию, «причиной для этого послужило вымогательство у него денежных средств неизвестным гражданином».
Можно предположить, что вскоре после этого ареста Борис Франчук был задержан уже по уголовному делу и, судя по тяжести обвинений, отправлен в СИЗО. Уголовное дело по обвинениям в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Покушение на государственную измену — переход на сторону противника») и ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма с использованием сети “Интернет”») поступило в суд 4 сентября 2024 года.
21 февраля 2025 года судья 1-го Восточного окружного военного суда Андрусов Валерий Анатольевич, рассмотрев дело единолично, приговорил Бориса Франчука к 14 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима, с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев после освобождения и лишением воинского звания «старший лейтенант запаса».
Приговор был обжалован стороной защиты. 9 июня 2025 года коллегия судей Апелляционного военного суда с участием судьи Бельдзейко Игоря Николаевича оставила приговор без изменений.
25 декабря 2025 года судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного суда РФ по докладу судьи Сокерина Сергея Григорьевича, рассмотрев кассационную жалобу, также оставила приговор без изменений.
Защиту в судах апелляционной и кассационной инстанции осуществлял адвокат Филипенко Александр Владимирович.
21 мая 2024 года Борис Франчук был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Обвинение в покушении на государственную измену в форме перехода на сторону противника
За последние четыре года наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.
2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — российские суды вынесли не менее 458 приговоров по делам о госизмене и шпионаже, а число осуждённых составило как минимум 478 человек. То есть на протяжении всего года суды выносили в среднем по два приговора каждый рабочий день. Для сравнения, в 2024 году было выявлено не менее 385 осужденных по этим статьям. Таким образом, всего за один год масштабы преследования по этой категории дел выросли на 24%. По ст. 275 УК РФ в 2025 году осудили 376 человек (78,7% от общего числа фигурантов). География приговоров охватила 64 из 89 субъектов РФ (включая оккупированные украинские регионы).
При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше. Скрываются и имена фигурантов — фамилия, имя и отчество были указаны лишь в 87 судебных карточках дел (18,2%). В подавляющем большинстве случаев — в 391 карточке (81,8%) — публиковались анонимные данные.
За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и содержание под стражей обвиняемых по делам о «государственной безопасности».
Столь значительные расширение и ужесточение практики применения уголовной статьи о государственной измене сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».
В июле 2022 года, через несколько месяцев после начала развязанной Россией полномасштабной войны против Украины, Владимир Путин подписал закон, включающий в состав госизмены «переход на сторону противника». Первоначально за это грозило наказание от 12 до 20 лет лишения свободы, а 28 апреля 2023 года в статью 275 УК РФ были внесены поправки, предусматривающие пожизненное лишение свободы за государственную измену.
Согласно Примечанию к ст. 275 УК РФ «под переходом на сторону противника <…> понимается участие лица в составе непосредственно противостоящих Российской Федерации сил (войск) иностранного государства, международной либо иностранной организации в вооружённом конфликте, военных действиях или иных действиях с применением вооружения и военной техники». Федеральным законом от 28.12.2024 г. это Примечание было дополнено: переходом на сторону противника признаётся теперь и «добровольное участие в деятельности органов власти, учреждений, предприятий, организаций противника, заведомо направленной против безопасности Российской Федерации».
Мы не знаем, действительно ли Борис Франчук намеревался участвовать в боевых действиях на стороне ВСУ, однако в любом случае считаем неправомерным обвинение по этой статье, как в принципе все случае преследования россиян за попытки присоединиться к ВСУ.
В соответствии с международным правом единственной запрещённой формой участия иностранца в боевых действиях является наёмничество. При этом наёмником является лицо, которое не входит в личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте, и руководствуется главным образом желанием получить личную выгоду. Борису Франчуку вменяется намерение всупить в официальные вооружённые силы Украины, а в сообщениях ведомств о приговоре не содержится указаний на корыстный мотив его действий. Напротив, там упоминается идеологический мотив, что позволяет нам сделать вывод о том, что уроженец Украины Франчук стремился не заработать, а помочь своей родине, защищающейся от вооружённой агрессии.
В связи с вышеизложенным, мы полагаем, что преследование Бориса Франчука по статье о покушении на государственную измену должно быть прекращено. Подробнее о нашей позиции по такого рода обвинениям можно почитать здесь.
Обвинение в оправдании терроризма
Статья 205.2 УК РФ, вменённая Франчуку, часто используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудила ли такая публикация кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Мы полагаем, что это относится не только к составу «призыва», но также и к «оправданию» терроризма, поскольку именно в этом заключается общественная опасность такого преступления. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно также даёт возможность её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.
Мы выступаем против расширительного толкования понятия «оправдание терроризма», исходя из следующих соображений.
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
При этом необходимо также учитывать оценку этих положений, представленную Комитетом по правам человека ООН, а также неоднократные рекомендации по приведению этих положений в соответствие с международными стандартами. Ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах декларирует, что «каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Ещё в 2009 году в рамках «Заключительных замечаний» КПЧ ООН указал на необходимость выполнения следующих рекомендаций:
«Государству-участнику следует пересмотреть соответствующие положения Федерального закона “О противодействии терроризму” 2006 года с тем, чтобы привести их в соответствие с требованиями статьи 4 Пакта с учётом соответствующих доводов, изложенных в замечании общего порядка № 29 Комитета (2001 год) об отступлениях от обязательств в связи с чрезвычайным положением и замечании общего порядка № 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства — участники Пакта. В частности, государству-участнику следует:
а) принять более узкое определение преступлений терроризма, ограничивающихся правонарушениями, которые правомерно могут быть приравнены к терроризму и его серьёзным последствиям, и обеспечить, чтобы выполнялись процессуальные гарантии, устанавливаемые в Пакте;
b) рассмотреть вопрос о создании независимого обзорного механизма для рассмотрения законов, касающихся терроризма, и составления соответствующих докладов;
с) представить информацию о мерах, принятых в этом отношении, включая информацию о том, действие каких из предусмотренных Пактом прав может быть приостановлено в ходе контртеррористической операции и при каких условиях».
Позднее, в рамках документа «Заключительные замечания по восьмому периодическому докладу Российской Федерации» от 2022 года, КПЧ ООН вернулся к этому вопросу и констатировал: «Комитет обеспокоен двусмысленным определением терроризма в законе о противодействии терроризму 2006 года, отсутствием ясности в отношении преступления в виде публичного оправдания терроризма в соответствии с положениями статьи 205.2 Уголовного кодекса и применением этих положений для предполагаемого преследования политических оппонентов, журналистов, таких как Светлана Прокопьева, и лиц, критикующих правительство, а также сообщениями о содержании под стражей без связи с внешним миром, пытках и жестоком обращении с членами групп, классифицированных как террористические организации».
В этом же документе «Комитет повторяет свои рекомендации государству-участнику принять все необходимые меры для обеспечения того, чтобы его контртеррористическое законодательство и его применение полностью соответствовали его обязательствам по Пакту».
К сожалению, рекомендации КПЧ ООН не были выполнены и российское законодательство не приведено в соответствие с Международным пактом о гражданских и политических правах. При этом фиксируется рост числа дел и тяжесть наказаний, связанных с обвинениями по недопустимо широко понимаемой и применяемой статье 205.2 УК РФ.
Как указано выше, в критикуемом КПЧ ООН законодательстве РФ под идеологией и практикой терроризма понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»). При таком понимании «терроризма», за оправдание которого предусмотрено наказание ст. 205.2 УК РФ, объект оправдания оказывается гораздо шире собственно терроризма. При таком понимании «идеологии и практики терроризма» невозможно чётко и однозначно определить, что понимается под «связанными» с устрашением населения действиями или их «иными формами», какая «связь» является достаточной для предъявления обвинения, какие «иные формы» противоправных или насильственных действий могут быть признаны террористическими. Существующее определение в силу своей неопределённости способствует крайне расширительному толкованию — по сути оно позволяет считать терроризмом любое насильственное или даже просто противоправное деяние только на том основании, что человек, который его совершает, стремиться повлиять на органы власти или другие структуры. При этом стоит отметить, что само по себе такое воздействие со стороны граждан является вполне легитимной целью, более того — представляет собой основу демократического устройства. В ситуации, когда предусмотренные законом и номинально декларируемые механизмы воздействия на власть — конкурентные выборы, независимые СМИ, свобода собраний — превратились в профанацию, а попытка воспользоваться ими ведёт к уголовному преследованию, всё больше граждан пытается оказать влияние на ситуацию в стране другими методами.
Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за широкий спектр противоправных деяний, значительная доля которых носит насильственный характер. При этом террористические преступления, очевидно, составляют специфическую, менее масштабную категорию.
Важно отметить, что ст. 205 УК РФ («Террористический акт») даёт существенно более узкое, чем ст. 205.2 УК РФ, определение террористическим действиям.
Диспозиция ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями».
Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие:
- устрашение населения
- создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо наступления иных тяжких последствий,
- наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.
Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.
Таким образом, ст. 205 УК РФ, определяя террористический акт и отделяя его от других насильственных преступлений, указывает на обязательное присутствие всех указанных выше признаков, тогда как ст. 205.2 УК РФ упоминает лишь два обязательных признака, один из которых — воздействие на органы власти, а другой может быть любым из трёх: устрашение населения, насилие или просто противоправность. Возникает абсурдная ситуация, когда некое деяние не подпадает под определение теракта, но одобрение этого деяния подпадает под оправдание терроризма. Фактически таким образом как оправдание терроризма может быть квалифицировано любое публичное заявление о признании правильной, нуждающейся в поддержке и подражании практики любого воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, которое будет сочтено противоправным.
Тем не менее, силовики продолжают искать и находить в Интернете резкие высказывания пользователей и возбуждать новые и новые уголовные дела по ст. 205.2 УК РФ. Как указано в обзоре правозащитного проекта ОВД-инфо, в рейтинге уголовных статей, по которым россиян преследуют за высказывания, эта статья занимает первую строчку уже второй год.
При этом в последнее время силовики при попадании в их поле зрения антивоенно или оппозиционно настроенного лица всё чаще не ограничиваются вменением ему какого-то одного состава преступления. Всё чаще в делах обвиняемых на протяжении предварительного расследования появляются новые обвинения по разным статьям УК РФ. Видимо, это диктуется не только стремлением устрашить всех несогласных, но и желанием различных силовых ведомств улучшить свои рабочие показатели без дополнительных трудозатрат. Подобная практика влечёт за собой огромные сроки лишения свободы для людей, на самом деле ничего преступного не совершивших.
Мы не знаем содержания постов или комментариев, которыми Борис Франчук, по мнению обвинения, оправдал терроризм. Однако из постановления по делу об административном правонарушении от 3 марта 2023 года следует, что изначально оперативно-розыскные мероприятия в его отношения проводились по факту «дискредитации» Вооружённых сил РФ. В сообщениях провластных СМИ со ссылкой на ФСБ утверждается, что Франчук «разделял проукраинскую националистическую идеологию, размещал в социальных сетях материалы, которые оправдывали терроризм». Это, вкупе с обвинением в намерении вступить в ВСУ, позволяет с высокой степенью уверенности предположить, что речь в текстах Франчука шла о действиях российских военных и их оценке, а как оправдание терроризма могли были квалифицированы высказывания в поддержку Украины. Во многих политически мотивированных уголовных делах, которые мы анализировали, по этой статье квалифицируются публикации в поддержку формирований ВСУ, признанных в России террористическими, а также высказывания о реальных и гипотетических ударах Украины по российской территории в рамках военных действий, зачастую образные и гиперболизированные. Возможные резкие эмоциональные оценки, сделанные уроженцем Украины, по поводу нападения на его родину, вполне объяснимы и едва ли несут сколько бы то ни было серьёзную общественную опасность. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то и деяния, совершённые или якобы совершённые Борисом Франчуком, были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян, включая этнических украинцев, быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту их гражданства, вне зависимости от своего происхождения, политических взглядов, убеждений и эмоций.
Помимо того, даже если предположить, что Франчук позволил себе высказывания, содержащее признаки преступления по ст. 205.2 УК РФ, то с учётом длительного времени, которое он уже находится в неволе (более 3 лет), такое наказание за высказывание своей точки зрения можно в любом случае счесть более чем достаточным. Также мы обращаем внимание на последовательное обжалование в апелляционной и кассационной инстанции приговора, вынесенному Борису Франчуку, свидетельствующее о его несогласии с обвинением.
Карусельные аресты
Необходимо упомянуть и о как минимум двух административных арестах подряд, применённых к Франчуку. Такая практика получила название «карусельных арестов», она используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у «карусели» арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов.
Известны случаи применения «карусельных арестов» во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука, Тимофея Руденко, и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и провёл там суммарно более 170 дней.
Это только единичные примеры из практики, которая получает всё более широкое распространение и является, на наш взгляд, признаком политического мотива преследования и возможной фабрикации уголовного дела или его отдельных эпизодов.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Бориса Франчука является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Бориса Франчука политическим заключённым и требует прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
12 марта 2025 года. Медиазона. Жителю Южно-Сахалинска назначили 14 лет заключения по обвинению в призывах к терроризму и покушении на госизмену
25 сентября 2025 года. АиФ. Жителя Сахалина приговорили к 14 годам колонии за покушение на госизмену
25 сентября 2025 года. РИА Новости. Житель Сахалина получил 14 лет колонии за попытку госизмены
Дата обновления справки: 20.06.2026 г.
