Полное описание
20 января 2025 года в Орле задержали 22-летнего местного жителя Мансура Хаджиева. Его этапировали в Москву, где 22 января 2025 года судья Никулинского районного суда Москвы Бобков Алексей Владимирович поместил молодого человека по ходатайству следствия в СИЗО.
В начале апреля ФСБ распространила видеоролик задержания Хаджиева по месту жительства, в нём же молодой человек с заблюренным лицом говорит на камеру, что вину признаёт, раскаивается и хочет предостеречь других «от подобных ошибок».
Как следует из информационного сообщения прокуратуры Москвы, по версии обвинения, в сентябре 2022 года Хаджиев разместил в cвоём канале в Telegram комментарий, «содержащий призывы к оказанию иной помощи вооружённым силам Украины в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». ФСБ утверждала, что молодой человек «призывал людей сотрудничать с украинскими террористами, в том числе — переходить на сторону противника и отправлять информацию о местах дислокации российских военных». Эти его действия были квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ.
«Кроме того, в сентябре 2021 года Хаджиев разместил в администрируемом им канале одного из мессенджеров шесть видеозаписей, содержащих совокупность психологических и лингвистических признаков публичных призывов к осуществлению террористической деятельности». В частности, молодой человек обвинялся в оправдании политики, проводившейся Хаттабом, Шамилем Басаевым, Джохаром Дудаевым, Асланом Масхадовым и другими чеченскими сепаратистами через его канал в Telegram, а также в призывах к подобной деятельности. Это было квалифицировано по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, как оправдание терроризма и призывы к нему.
Дело по обвинению Мансура Хаджиева поступило во Второй Западный окружной военный суд 31 октября 2025 года.
В обвинительном заключении, оглашённом в суде, говорится, что Хаджиев, будучи выходцем из многодетной семьи, прибыл в Москву в 2020 году в поисках работы и устроился грузчиком в «Пятёрочку». Свою вину Мансур Хаджиев признал полностью. По его словам, он размещал вменённые ему тексты и видеоролики не из-за идеологических убеждений, а с целью повышения популярности своего канала в Telegram.
Адвокат подсудимого в ходе судебного разбирательства просила назначить своему подзащитному наказание ниже нижнего предела санкций вмененных Хаджиеву статей. Прокурор, в свою очередь, просила назначить Хаджиеву 5 лет колонии общего режима, а также запретить администрировать сайты на 4 года. В последнем слове молодой человек попросил строго его не наказывать.
8 декабря 2025 года судья 2-го Западного окружного военного суда Белоусов Олег Александрович, рассмотрев дело единолично, приговорил Мансура Хаджиева к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима с лишением права администрирования ресурсов в Интернете на 2 года 6 месяцев и с ограничением свободы на срок 1 год. Приговор был обжалован стороной защиты.
25 февраля 2025 года судья Апелляционного военного суда Кожевников Борис Аширбаевич рассмотрел дело и изменил приговор — как указано в карточке суда, без изменения квалификации в связи с неправильным применением уголовного закона. Подробности решения неизвестны.
Интересы Мансура Хаджиева представляла адвокат Драгунова Елена Юрьевна.
19 февраля 2025 года Мансур Хаджиев включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Обвинение по ч. 2 ст. 280.4 УК РФ
Статья 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности РФ») была введена в российское законодательство 14 июля 2022 года. Одновременно с ней в Уголовный кодекс был внесен целый ряд новаций, которые их авторы связывали с «защитой интересов России», но которые фактически отвечают запросам военного времени и предусматривают преследование граждан за любые попытки противостоять милитаристским решениям военно-политического руководства России.
Так, были расширены и стали ещё менее конкретными понятия «государственная измена» и «шпионаж», введено наказание за неопределённое «конфиденциальное сотрудничество со спецслужбами, международными или иностранными организациями». Достаточно широко, по мнению ряда экспертов, можно трактовать и положения рассматриваемой ст. 280.4 УК РФ.
Диспозиция статьи сформулирована следующим образом: «Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, либо к воспрепятствованию исполнения органами власти и их должностными лицами своих полномочий по обеспечению безопасности Российской Федерации (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 настоящего Кодекса)». При этом в Примечании к этой статье с отсылкой к ст. 104.1 УК РФ указано: «В настоящей статье под деятельностью, направленной против безопасности Российской Федерации, понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 189, 200.1, 209, 210, 222 — 223.1, 226, 226.1, 229.1, 274.1, 275 — 276, 281, 283, 283.1, 284.1, 284.3, 290, 291, 322, 322.1, 323, 332, 338, 355 — 357, 359 настоящего Кодекса». Среди перечисленных — такие статьи, как «Незаконный экспорт», «Контрабанда денежных средств», «Бандитизм», «Незаконное приобретение оружия», «Контрабанда наркотических средств», «Шпионаж», «Диверсия» и прочее.
Следует отметить, что формулировка «публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации», является исключительно широкой и неконкретной. В качестве таких «призывов» могут трактоваться практически любые высказывания относительно деятельности государства в военной сфере, сфере безопасности, работы любых государственных учреждений и ведомств, безотносительно к реальным и потенциально возможным последствиям таких высказываний, но при этом не столь опасные для власти, чтобы охватить их уже упомянутыми в статье составами: 205.2, 280, 280.1, 280.3, 284.2 и 354 УК РФ.
Главным, что объединяет разные виды «призывов», которые могут подпасть под санкции ст. 280.4 УК РФ, является понятие «безопасность РФ», против которой они должны быть направлены. И само это понятие, и попытка определить чью-либо деятельность как направленную против этой безопасности являются оценочными. Такая формулировка не позволяет заранее определить, какие призывы и высказывания являются правомерными, а какие — запрещёнными. Перечисление в Примечании к статье более трёх десятков хаотично выбранных из законодательства статей УК РФ, которые якобы описывают деятельность, «направленную против безопасности РФ», не вносит ясности в оценку высказываний как потенциально криминальных. Напротив — нагромождение из нескольких десятков разных по своей сути составов преступлений в рамках одной статьи не может не привести к абсолютно произвольному и расширительному пониманию положений ст. 280.4 УК РФ.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.
При этом практика применения новой статьи показывает, что чаще всего она используется для преследования тех, кто выступает с призывами к дезертирству (Парвинахан Абузарова, Рамиля Галим) или против мобилизации, либо призывает портить военную технику (Сергей Корнеев).
Мы знаем содержание «призывов» Хаджиева лишь в изложении силовых ведомств: «призывал людей сотрудничать с украинскими террористами, в том числе — переходить на сторону противника и отправлять информацию о местах дислокации российских военных». Неучастие в агрессивной войне, как и призыв к военнослужащим отказаться от участия военном конфликте либо перейти на сторону обороняющейся Украины, на наш взгляд, укрепляют безопасность России, а не подрывают её. Любая мирная инициатива, протест против эскалации войны служат делу установления безопасного мира, в то время как именно мобилизация и агрессивная война, как уже было сказано, очевидно подвергают опасности как граждан, так и саму Российскую Федерацию. При этом следует напомнить, что «террористами» российская пропаганда зачастую называет любого, кто не согласен с политикой российских властей и, в частности, военнослужащих отдельных подразделений ВСУ. Разумеется, военнослужащие ВСУ не являются террористами в соответствии с нормами Международного права. Что касается призывов отправлять информацию о местах дислокации российских военных, то речь идёт не о военных, защищающих свою страну, а о тех, которые участвуют в агрессивной войне против Украины — поэтому передача таких сведений также не угрожает безопасности РФ.
Необходимо также отметить, что инкриминированные Мансуру Хаджиеву по данной статье «призывы» были размещены в сентябре 2022 года. Таким образом, контекстом их размещения являлась также объявленная Владимиром Путиным «частичная мобилизация». По данным «Медиазоны», на май 2026 года погибло не менее 18 тысяч мобилизованных российских военнослужащих, и это ещё раз демонстрирует, что именно представляет угрозу безопасности жителей России. В связи с этим мы считаем, что Мансур Хаджиев не должен преследоваться в уголовном порядке по ч. 2 ст. 280.4 УК РФ.
Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ
Мансур Хаджиев обвиняется в том, что в сентябре 2021 года разместил в администрируемом им канале одного из мессенджеров шесть видеозаписей, в которых привлечённые следствием эксперты обнаружили признаки призывов к террористической деятельности и её оправдания, в частности — оправдания политики, проводившейся Хаттабом, Шамилем Басаевым, Джохаром Дудаевым, Асланом Масхадовым и другими чеченскими сепаратистами.
Известно, что ст. 205.2 УК РФ часто используется властью не для предотвращения общественно опасных деяний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.
Мы выступаем против расширительного толкования понятия «оправдание терроризма» и искусственной криминализации действий в том числе и Мансура Хаджиева. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет ФСБ держать в страхе общество, оно даёт возможность также её сотрудникам имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления.
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 N 1 (ред. от 3 ноября 2016), под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть к совершению преступлений, предусмотренных соответствующими статьями УК РФ.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Контекстом неизвестных нам видеороликов, размещённых Мансуром Хаджиевым (уроженцем Чечни и, вероятно, этническим чеченцем), является историческое прошлое чеченского народа, кровопролитные войны с Россией за независимость Ичкерии, которые закончились передачей Путиным власти в Чеченской Республике Рамзану Кадырову. Со временем, в особенности с началом полномасштабного вторжения России в Украину, чеченские войны остались на периферии событий и покинули фокус общественного внимания. Оценка деятельности тех или иных лидеров былого чеченского сопротивления едва ли имеет в настоящее время практическое значение и не может сподвигнуть кого бы то ни было к каким-либо действиям. На сегодняшний день Чечня находится под авторитарной властью Рамзана Кадырова и его приспешников; организованное политическое сопротивление в Чеченской Республике подавлено, а в прошлом, когда такая аудитория и существовала, то руководствовалась своими представлениями о национальном освобождении Чечни и исламе, а не мнением юного чеченца, проживающего в Орловской области. Таким образом, вероятность того, что кто-то, ознакомившись с размещёнными Хаджиевым роликами, решит возродить деятельность ичкерийского сопротивления, крайне невысока, что позволяет говорить и о их ничтожной общественной опасности.
В публикациях, основанных на релизе ФСБ, указывается, что видеоролики, размещённые Хаджиевым, указывают на правильность политики, осуществлявшейся Хаттабом, Шамилем Басаевым, Джохаром Дудаевым, Асланом Масхадовым. Однако общим в «политике» этих лиц является лишь то, что они воевали на ичкерийской стороне. Биография и деятельность этих лиц не сводятся к тем действиям, в связи с которой они были объявлены террористами; власти РФ признавали их до этого партнерами по переговорам и легитимными представителями Чеченской Республики Ичкерия. Джохар Дудаев и Аслан Масхадов являлись легитимными президентами республики. Большинство доступных роликов в Интернете посвящены их борьбе за независимость Чечни, а вовсе не позитивной оценке их именно террористической деятельности.
С нашей точки зрения, неверно любые действия вооружённых чеченских повстанцев считать априори терроризмом, также как и действия военнослужащих с другой стороны конфликта (анализ Правозащитным центром «Мемориал» Первой чеченской войны см. в книге «Россия — Чечня: цепь ошибок и преступлений»). Конкретные действия отдельных повстанцев должны оцениваться с точки зрения российского и международного права, и им должна даваться соответствующая правовая оценка и квалификация. Целью чеченской стороны в конфликте с федеральным центром было национальное освобождение и создание собственного государства — Чеченской Республики Ичкерия. При этом следует отметить, что Россия применяет сегодня к воюющей Украине ту же риторику и те же пропагандистские штампы, что ранее применяла к чеченскому сопротивлению, и главный из них — расширительное толкование термина «терроризм» и объявление всей деятельности названных субъектов террористической.
Оценивая обвинения в оправдании терроризма стоит учитывать не только процитированные выше положения Примечания 1 к ст. 205.2 УК РФ (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»), но и оценку этих положений, представленную Комитетом по правам человека ООН, а также неоднократные рекомендации по приведению этих положений в соответствие с международными стандартами.
Так, ещё в 2009 году в рамках «Заключительных замечаний» КПЧ ООН указывал на необходимость выполнения следующих рекомендаций:
«Государству-участнику следует пересмотреть соответствующие положения Федерального закона «О противодействии терроризму» 2006 года с тем, чтобы привести их в соответствие с требованиями статьи 4 Пакта с учетом соответствующих доводов, изложенных в замечании общего порядка № 29 Комитета (2001 год) об отступлениях от обязательств в связи с чрезвычайным положением и замечании общего порядка № 31 (2004 год) о характере общего юридического обязательства, налагаемого на государства — участники Пакта. В частности, государству-участнику следует:
а) принять более узкое определение преступлений терроризма, ограничивающихся правонарушениями, которые правомерно могут быть приравнены к терроризму и его серьёзным последствиям, и обеспечить, чтобы выполнялись процессуальные гарантии, устанавливаемые в Пакте;
b) рассмотреть вопрос о создании независимого обзорного механизма для рассмотрения законов, касающихся терроризма, и составления соответствующих докладов;
с) представить информацию о мерах, принятых в этом отношении, включая информацию о том, действие каких из предусмотренных Пактом прав может быть приостановлено в ходе контртеррористической операции и при каких условиях».
Позднее, в рамках документа «Заключительные замечания по восьмому периодическому докладу Российской Федерации» от 2022 года КПЧ ООН вернулся к этому вопросу и констатировал: «Комитет обеспокоен двусмысленным определением терроризма в законе о противодействии терроризму 2006 года, отсутствием ясности в отношении преступления в виде публичного оправдания терроризма в соответствии с положениями статьи 205.2 Уголовного кодекса и применением этих положений для предполагаемого преследования политических оппонентов, журналистов, таких как Светлана Прокопьева, и лиц, критикующих правительство, а также сообщениями о содержании под стражей без связи с внешним миром, пытках и жестоком обращении с членами групп, классифицированных как террористические организации»
В этом же документе «Комитет повторяет свои рекомендации государству-участнику принять все необходимые меры для обеспечения того, чтобы его контртеррористическое законодательство и его применение полностью соответствовали его обязательствам по Пакту».
К сожалению, рекомендации КПЧ ООН не выполнены, и российское законодательство не приведено в соответствие с Международным пактом о гражданских и политических правах. При этом фиксируется рост числа дел и тяжесть наказаний, связанных с обвинениями по недопустимо широко понимаемой и применяемой статье 205.2 УК РФ.
Обращает на себя внимание и несоразмерность наказания содеянному — одной публикации и нескольким перепостам видеороликов, не способным кого-либо к чему-либо побудить. Даже если предположить, что они имели хоть какую-то общественную опасность, то 3,5 года реального лишения свободы для молодого человека (на момент публикации Мансуру Хаджиеву было 18 лет) в условиях российских СИЗО и колонии — наказание, не служащее целям, предусмотренным ст. 43 УК РФ, а призванное в очередной раз устрашить носителей отличной от провластной точки зрения. При этом санкция ч. 2 ст. 205.2 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде штрафа, однако чаще всего по этой статье суды назначают реальное лишение свободы.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Мансура Хаджиева является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти и удержание власти субъектами властных полномочий. Его преследование осуществляется в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Мансура Хаджиева политическим заключённым, требует его немедленного освобождения, прекращения его преследования по п. «в» ч. 2 ст. 280.4 УК РФ и пересмотра его дела по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
На нашем сайте вы можете оформить разовое или ежемесячное пожертвование для помощи жертвам российских политических репрессий.
Публикации в СМИ
7 апреля 2025 года. Орловские новости: Молодого орловца арестовали за пропаганду терроризма
8 декабря 2025 года. ТАСС: Обвиняемого в оправдании террористов Хаттаба, Дудаева приговорили к 3,5 года
Дата обновления справки: 27.05.2026 г.
