Хуфения Иракли Хухутиевич родился 1 сентября 1985 года, гражданин Грузии, грузинский оппозиционный общественный деятель, женат, имеет несовершеннолетнего ребенка. 18 июня 2025 года приговорён по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма, с использованием Интернета») к 2 годам лишения свободы в колонии общего режима. Лишён свободы c 16 января 2025 года.
Иракли Хуфения — член грузинской оппозиционной партии «Единое национальное движение». По сообщениям СМИ и Telegram-каналов, Хуфения «руководил избирательным штабом партии в селе Дарчели <…> участвовал в протестах после парламентских выборов осенью 2024 года и активно вёл фейсбук, там у него почти 12 тысяч подписчиков, <…> публиковал в соцсетях посты против нелегитимного правительства и поддерживал оппозицию на выборах 26 октября».
По информации СМИ, Хуфения пересёк грузино-российскую границу с деловыми целями вместе с родственниками 16 января 2025 года. Грузинское издание Newposts писало, что Хуфения был задержан на КПП «Верхний Ларс». 17 января 2025 года судья Советского районного суда города Владикавказа Кантеева Аида Викторовна признала Хуфению виновным по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство») и, вероятно, приговорила к 15 суткам ареста. После отбытия административного ареста судья того же суда Тлатов Казбек Амзорович 1 февраля 2025 года вновь признал его виновным по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство») и назначил 15 суток ареста. В этот раз Хуфения был обвинён в том что «примерно в 00 час. 45 минут [1 февраля] <…> в общественном месте выражался нецензурной бранью, тем самым выражал явное неуважение к обществу». Согласно постановлению суда, гражданин Грузии признал свою вину.
Вероятно, после отбывания второго ареста, примерно в середине февраля 2025 года, Хуфении предъявили уже уголовное обвинение и он был помещён в СИЗО.
В Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону уголовное дело Иракли Хуфении поступило 5 мая 2025 года. Хуфения был обвинён по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма с использованием Интернета»). Согласно информации СМИ, преступление Хуфении состояло в публикации двух постов в одной из социальных сетей. 30 июля 2024 года Хуфения опубликовал фотографию Бондо Гагнидзе — погибшего гражданина Грузии, воевавшего на стороне Украины, и оставил комментарий на грузинском языке, «оправдывающий террористическую деятельность по мотивам политической и идеологической ненависти и вражды». Другой пост Хуфения написал 16 августа. В нём содержится изображение дорожного знака с украинским флагом, символикой и геральдикой, и надписью на украинском языке «Вас приветствует Курская область». К посту был добавлен комментарий, «оправдывающий террористическую деятельность по мотивам политической и идеологической ненависти и вражды».
В суде Хуфения признал вину, но от дачи показаний отказался.
18 июня 2025 года судья Южного окружного военного суда Сапрунов Роман Викторович признал Иракли Хуфению виновным по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ и приговорил к 2 годам лишения свободы в колонии общего режима, а также запретил на 2 года администрировать сайты и каналы в Интернете.
Основания признания политзаключённым
Контекстом уголовного преследования Иракли Хуфении является агрессивная война России против Украины. Оправданием терроризма российский суд счёл публикации, посвящённые действиям грузинского гражданина, воевавшего на стороне Украины, и боевой операции ВСУ на территории Курской области РФ.
4 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.
Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».
Таким образом, само по себе участие в защите Украины от агрессии является правомерным с точки зрения международного, а значит, и российского права и не может быть основанием для уголовного преследования.
Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма с использованием Интернета»)
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
У нас нет полных текстов постов, размещение которых инкриминируют Хуфении. Известно, что его пост от 30 июня 2024 года был посвящён гибели Бондо Гагнидзе. Гагнидзе — гражданин Грузии, участвовавший в боевых действиях на стороне Украины. Относительно того, в каком подразделении проходил военную службу Гагнидзе, есть разные сведения. Грузинские и украинские источники утверждают, что гражданин Грузии воевал в составе 2 механизированного батальона 67 отдельной механизированной бригады ВСУ. Российские силовики и суд, вероятно, считают, что Гагнидзе был участником Грузинского национального легиона, признанного в России террористической организацией. Однако, даже если Бондо Гагнидзе действительно служил в Грузинском национальном легионе, одобрение его деятельности не может считаться оправданием терроризма.
В соответствии с данными, содержащимися в Едином федеральном списке организаций, в том числе иностранных и международных организаций, признанных в соответствии с законодательством Российской Федерации террористическими основанием для признания Грузинского национального легиона террористической организаций послужил приговор Южного окружного военного суда от 18 апреля 2024 года. Вероятно, речь идёт о приговоре, вынесенном Георгию Хетагури по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе») и по ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности»).
Ситуация с признанием «Грузинского национального легиона» «террористической организацией» схожа с аналогичным решением, принятым российским судом в отношение Русского добровольческого корпуса и имеет те же очевидные юридические дефекты.
Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению <…> также признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём».
Мы считаем признание Грузинского национального легиона террористическим сообществом с его последующим включением в список террористических организаций недостаточно законным и обоснованным по следующим основаниям.
Фактические обстоятельства, послужившие основанием для признания Георгия Хетагури виновным во вменяемом преступлении, и доказательства, их подтверждающие неизвестны, поскольку ни текст приговора, ни выдержки из него не опубликованы. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного акта возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ. Этот приговор обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должен быть доступен для ознакомления.
Так, согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
Приговор был вынесен судом, уполномоченным на принятие таких актов. Последствия приговора в виде признания Грузинского национального легиона террористической организацией влекут за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Грузинского национального легиона. На основании приговора Хетагури Грузинский национальный легион был включён в список террористических организаций, что может повлечь за собой случаи уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с этой организацией.
Отсутствие публикации этого приговора и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Контекстом деятельности Грузинского национального легиона является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.
Грузинский национальный легион — это воинское формирование, созданное в 2014 году в ходе вооружённого конфликта на востоке Украины. Основателем легиона стал Мамука Мамулашвили, бывший офицер грузинской армии, который приехал добровольцем в Украину, чтобы помочь противостоять российской агрессии. Вскоре вокруг него собралась группа грузинских добровольцев, воодушевлённых идеей защиты суверенитета Украины и противодействия российскому влиянию в регионе.
Легион изначально действовал как отдельное подразделение в составе украинских добровольческих батальонов, участвуя в боях под Донецком, Луганском и Мариуполем. В 2016 году Грузинский национальный легион был официально включён в структуру Вооружённых сил Украины, войдя в состав 25-го отдельного мотопехотного батальона 54-й отдельная механизированная бригады ВСУ в качестве 3-ей роты. В 2018 году между Мамулашвили и руководством бригады возник конфликт, который, по всей видимости, привёл к уходу грузинских добровольцев из этого формирования. По некоторым сведениям, в 2022 году многие из них присоединились к 1-й интернациональной роте в составе ВСУ, которая впоследствии была преобразована в Интернациональный легион. При этом из статьи на портале Hromadske.ua следует, что, по всей видимости, в последние годы Грузинский национальный легион не существует под таким названием как официальное вооружённое формирование — это лишь неофициальное самоназвание многочисленной группы грузинских добровольцев, служащих в различных подразделениях ВСУ, а также название общественной организации, которая, в частности, собирает средства на их деятельность.
Однако очевидно, что деятельность этого объединения в той или иной его форме нельзя считать нелегальной и имеющий признаки терроризма. Украинское государство, будучи на протяжении длительного времени осведомлённым о наличии объединения с таким названием не предпринимало никаких мер к прекращению его деятельности. В любом случае, оформление статуса вооружённого формирования либо другого объединения, действующего на территории Украины, является внутренним делом этого государства. Очевидно, что деятельность грузинских добровольцев (в составе Грузинского национального легиона либо других структур) не только не пресекалась украинским государством, но и имела ярко выраженную проукраинскую окраску. Например, в августе 2024 года сообщалось «об участии в наступлении на Курскую область грузинских добровольцев. В составе интернационального легиона ВСУ в операции задействован «Грузинский легион»».
Таким образом, официальное либо неофициальное объединение грузинских добровольцев в составе ВСУ, будучи по сути частью вооружённых сил конфликта, не может быть признано террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.
В случае, если бы представитель Грузинского национального легиона был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.
Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
Таким образом, мы считаем, что для признания Грузинского национального легиона террористической организацией нет оснований. Соответственно, нет оснований рассматривать службу в нём (как и в любом другом подразделении ВСУ) как террористическую деятельность. Бондо Гагнидзе защищал Украину от российской агрессии в составе ВСУ, а не занимался террористической деятельностью. Значит, пост Иракли Хуфении, посвященной гибели его соотечественника, военнослужащего ВСУ Бондо Гагнидзе, не может рассматриваться как оправдывающий терроризм вне зависимости от его предполагаемой принадлежности к Грузинскому национальному легиону.
Пост Иракли Хуфении от 16 августа 2024 года, согласно имеющейся информации, содержал изображение дорожного знака с украинским флагом, символикой и геральдикой, и надписью на украинском языке «Вас приветствует Курская область». Вероятно, речь идёт об этом или схожем изображении. К посту был добавлен комментарий на грузинском языке. Его точно содержание нам неизвестно, но, вероятнее всего, обвинение в оправдании терроризма связано не с ним, а с самим фактом одобрения вторжения ВСУ в российский регион. В соответствии с извращённой логикой, которую активно используют официальные российские структуры и российская пропаганда, сами по себе боевые действия ВСУ на территории Курской области являются актом терроризма.
Российские правоохранители и суды охотно подхватили эти обвинения и активно фабрикуют дела, и выносят украинским военнослужащим, принимавшим участие в боевых действиях в Курской области, приговоры по статье о теракте. Мы полагаем, что обвинения в адрес военнослужащих ВСУ, участвовавших в боевых действиях в российских регионах, как правило, имеют все признаки политической мотивации, а уголовные дела сфабрикованы. Фабула обвинения, публично декларируемая следствием в отношении украинских военнослужащих, захваченных в плен в Курской области, однотипна, сформулирована под копирку, а уголовные дела поставлены на поток и расследуются очень быстро (см. например, 1, 2, 3, 4).
При этом, согласно нормам международного права, боевые действия законно ведутся сторонами на театре войны, под которым понимается вся территория воюющих государств, а также открытое море и воздушное пространство над ним. Таким образом, статус армии стороны конфликта не может меняться при переходе ею государственной границы страны-противника с законного на незаконное формирование и соответственно, статус военнослужащих этой армии с комбатантов на преступников/террористов. Кроме того, украинские официальные лица, разъясняя цели операции ВСУ в Курской области, неоднократно заявляли, что Украина не заинтересована в завоевании российских территорий, а наступательная операция ВСУ в Курской области направлена только на защиту граждан своей страны от обстрелов с приграничной территории. Также эта операция отвлекала у России дополнительные силы, ограничивая возможности для переброски резервов на фронт в Донецкую и Харьковскую области.
Если же говорить о посте Иракли Хуфении, одобряющем ведение ВСУ боевых действий на территории Курской области, то считать его оправданием терроризма, на наш взгляд, тем более нет никаких оснований. Пост был опубликован спустя 10 дней после начала военной операции ВСУ в Курской области, когда операция ВСУ только начиналась и информации о боевых действиях было ещё относительно немного. Даже если в действительности факты преступных действий со стороны украинских военнослужащих имели место (чего нельзя исключать), нет особенных сомнений в том, что в своём посте Хуфения высказывал поддержку ВСУ, а не делал «публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными» (прим. 1 к ст. 205.2 УК РФ).
Таким образом, мы считаем, что можно с высокой степенью уверенности утверждать, что в постах Иракли Хуфении не содержалось оправдания терроризма. В своих них он поддерживал Украину, противостоящую российской агрессии, и своих соотечественников, участвующих в боевых действиях в составе ВСУ.
О возможности привлечения Хуфения к уголовной ответственности
Представляется в принципе неочевидной возможность привлечения Иракли Хуфении к уголовной ответственности в соответствии с российским УК. Хуфения разместил оба поста, инкриминируемых ему, находясь на территории Грузии. В соответствии со ст. 12 УК РФ («Действие уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации»), «иностранные граждане <…> совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации».
Такая формулировка противоречит принципу правовой определённости: представление о том, в чём заключаются интересы РФ и, соответственно, что им противоречит, является субъективным, оно зависит от ценностей и мировоззрения конкретного человека и никак не формализовано в законе. На наш взгляд, цели Вооружённых сил Украины, которые по сути поддерживал Хуфения в обоих вменённых постах, не противоречат интересам Российской Федерации, и даже, напротив, в значительной степени им соответствуют.
Мы полагаем, что именно совершённое Россией 24 февраля 2022 года полномасштабное нападение на Украину противоречит не только международному законодательству, но и её собственным интересам. Развязывание руководством России вооружённого конфликта имело прямые негативные последствия как для экономики Российской Федерации, так и для её международного авторитета и положения. Следствием агрессивных действий, предпринятых руководством Российской Федерации по отношению к государству Украина, стали также многочисленные человеческие жертвы с обеих сторон конфликта, военные преступления, преступления против личности и собственности, совершённые российскими военнослужащими на оккупированных территориях. Долговременные негативные последствия преступных решений руководства РФ в части агрессии по отношению к государству Украина в период с 2014 года и по настоящее время позволяют, таким образом, охарактеризовать именно эти действия как прямо противоречащие интересам Российской Федерации.
В то же время, противодействие агрессивной политике нынешнего руководства РФ можно расценивать как направленные в конечном счёте на благо России, на реализацию и восстановление общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, являющихся, согласно ст. 15 Конституции РФ, составной частью её правовой системы.
Исходя из всего вышесказанного, мы полагаем, что посты Хуфении, в которых он поддерживал борьбу Украины с российской агрессией, не были направлены против интересов России и, соответственно, в соответствии со ст. 12 УК РФ Хуфения не может в принципе привлекаться к уголовной ответственности.
Применение практики «карусельных арестов»
До привлечения к уголовной ответственности Иракли Хуфения как минимум дважды подвергся административному аресту.
Эта практика получила название «карусельных арестов» и она используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у «карусели» арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов.
Известны случаи применения «карусельных арестов» во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и провёл там суммарно более 170 дней. Это только единичные примеры из практики, которая получает всё более широкое распространение.
Таким образом, мы считаем, что Иракли Хуфения был привлечён к уголовной ответственности без достаточных на то оснований. Признание им в ходе следственных действий и судебного процесса своей вины не влияет на нашу оценку, т.к., вероятнее всего, оно относится лишь к фактическим обстоятельствам — т.е. авторству вменяемых постов, — а не их квалификации; кроме того, такое признание может быть способом облегчить свое положение и быть данным под давлением силовиков.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программу поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Иракли Хуфении является политически мотивированным, направленным на устрашение противников войны и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на свободное выражение мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Иракли Хуфения политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации в СМИ:
12 мая 2025 года. Медиазона. В российский суд поступило дело о призывах к терроризму против грузинского оппозиционера, задержанного на «Верхнем Ларсе»
19 июня 2025 года. ОВД-Инфо. Грузинского оппозиционера приговорили к двум годам колонии из-за постов про грузин, воюющих в ВСУ
Дата обновления справки: 22.12.2025 г.
