Полное описание
Дмитрий Лямин признан виновным в том, что в ночь с 18 на 19 марта 2022 года бросил в здание военного комиссариата в городе Шуе три бутылки с зажигательной смесью. Пробив внешнее стекло, загорелась одна из брошенных бутылок, в итоге частично обгорели внутреннее стекло и рама. Небольшое возгорание погасили двое оказавшихся поблизости мужчин, сторож военкомата, находившийся в здании, узнал о происшедшем лишь от них. На следующий день Лямин был задержан у себя дома.
Изначально Дмитрия Лямина обвинили по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — в покушении на умышленное повреждение или уничтожение имущества, предусматривающей максимально возможное наказание до 3 лет 9 месяцев лишения свободы. Однако после вмешательства ФСБ и передачи ей дела, обвинение переквалифицировали на статью о террористическом акте.
По итогам судебного разбирательства суд посчитал достоверно установленным, что Лямин «просматривал материалы с призывами к осуществлению поджогов зданий государственных органов для дестабилизации их деятельности и воздействия на принятие ими решения о прекращении СВО, что и сподвигло его на совершение противоправных действий. Осуществляя поджог здания военкомата г. Шуя, Лямин желал приостановить его деятельность и затруднить выполнение возложенных на него функций, выражая таким образом свой протест против СВО. При этом он осознавал, что пожар в здании комиссариата может повлечь за собой гибель людей и уничтожение хранящихся в нём документов».
Как следует далее из приговора суда, «в период с 4 до 5 часов 19 марта 2022 Лямин прибыл к зданию ВК г. Шуя, где, реализуя свой преступный умысел, поджёг запал на одной из бутылок с легковоспламеняющейся смесью типа “коктейля Молотова” и бросил её в окно 2 этажа указанного здания, однако по не зависящим от него обстоятельствам возгорания не произошло. Затем Лямин аналогичным образом бросил вторую бутылку в окно кабинета № 5, расположенного на 1 этаже того же здания, которая, разбив внешнее стекло, упала на тротуар без возгорания. После этого Лямин разлил взятую с собой жидкость для розжига на раму окна указанного кабинета, поджёг запал третьей бутылки с легковоспламеняющейся смесью типа “коктейля Молотова”, бросил её в то же окно и попал в защитную решётку, отчего бутылка отскочила в сторону тротуара, воспламенилась на земле, далее Лямин поджёг имевшуюся при нём строительную хлопчатобумажную перчатку и бросил её на подоконник кабинета № 5, что повлекло возгорание внешней части рамы данного окна, после чего скрылся с места преступления».
Этими своими действиями, как посчитал суд, Дмитрий Лямин «создал опасность гибели человека — сторожа Зенова, находившегося в здании ВК г. Шуя, причинения значительного имущественного ущерба федеральному казённому учреждению “Военный комиссариат Ивановской области” в виде угрозы уничтожения здания комиссариата стоимостью 24 813 245 рублей и наступления иных тяжких последствий в виде угрозы уничтожения находившихся в здании ВК г. Шуя служебных документов, изготовленных в единственном экземпляре, что могло повлечь нарушение обеспечения исполнения гражданами воинской обязанности». При этом фактический ущерб от действий Лямина, согласно заявленному прокурором иску, составил лишь 15 797 рублей — стоимость повреждённого окна.
В основу обвинительного приговора легли показания самого Дмитрия Лямина, данные на предварительном следствии, показания представителя военкомата об ущербе, который мог бы быть причинён зданию, если бы поджог оказался успешным, протоколы ряда экспертиз, в частности — изъятой при обыске техники и обнаруженный тогда же дома у Дмитрия Лямина плакат «Нет войне России против Украины!!».
Как следует из текста приговора, защитник Лямина указывал, что «при совершении Ляминым противоправных действий он не преследовал цели дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений, в связи с чем инкриминируемые подсудимому действия подлежат квалификации по ч. 2 ст. 167 УК РФ». Также он отмечал, что действия его подзащитного не устрашили население, не создали угрозы гибели человека и не повлекли наступления значительного ущерба.
Дмитрий Лямин в судебном заседании свою вину не признал, заявил об отсутствии умысла на совершение террористического акта и отказался от дачи показаний, сославшись на ст. 51 Конституции РФ.
Приговор вынес 12 апреля 2023 года в помещении Ивановского гарнизонного военного суда 2-й Западный окружной военный суд в составе председательствующего Максименко Максима Вячеславовича, судей Логачева Даниила Александровича и Никитчука Игоря Владимировича. Суд признал Лямина виновным по ч. 1 ст. 205 УК РФ («Террористический акт») и приговорил его к 8 годам лишения свободы, с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, оставшейся части срока — в колонии строгого режима. Также Лямину назначили принудительное психиатрическое лечение в амбулаторных условиях по месту отбывания основного наказания.
Обвинение поддерживали исполняющий обязанности прокурора Ивановской области старший советник юстиции Зеленкин Виктор Леонидович и прокурор отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Ивановской области советник юстиции Кулемин Д. Ю.
3 июля 2023 года Апелляционный военный суд оставил приговор в силе, дело рассматривал судья Солин Анатолий Валентинович.
Защиту в судах первой и апелляционной инстанции осуществлял адвокат Зенин Сергей Александрович.
В феврале 2026 года нашему проекту стало известно о возбуждении против Дмитрия Лямина нового уголовного дела. Его обвиняют в том, что он уговаривал другого осуждённого в колонии, где они вместе отбывали наказание, присоединиться к Легиону «Свобода России» или Русскому добровольческому корпусу. .
Лямина обвинили по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Вовлечение лица в совершение преступлений, предусмотренных ст. 205.4, 205.5 УК РФ»). Из ИК-1 в Костромской области, где он отбывал наказание, мужчину перевели на время расследования нового уголовного дела в СИЗО-1 в Костроме. Лямин пишет, что, по ставшей ему известной версии следствия, он, «будучи сторонником и приверженцем идеологии и деятельности ЛСР и РДК и осознавая в силу возраста противоправный характер своих действий, предвидя наступление неизбежности общественно-опасных последствий и желая их наступления, инициативно и неоднократно вступал в разговор с осуждённым Разуваевым А. В., в ходе которого путём уговоров, побуждений, предложений и апелляции к различным ценностям склонял последнего к вступлению в ряды членов ЛСР и РДК».
В деле, сообщает Лямин, есть пять аудиозаписей разговоров с другими осуждёнными: Разуваевым, Плахиным, Корягиным, Кочетковым и Газончяном. Эти люди, по словам Лямина, сами подходили к нему и инициировали разговоры о желании участвовать в ЛСР и РДК.
Однако, по версии обвинения, именно Лямин склонял их к совершению преступлений, предусмотренных ст. 205.4 УК РФ (участие в деятельности террористического сообщества) и ст. 205.5 УК РФ (участие в деятельности террористической организации).
Предварительное расследование нового уголовного дела Дмитрия Лямина ведёт старший следователь следственного отделения УФСБ России по Костромской области майор юстиции Власов И. И.
Основания признания политзаключённым
24 февраля 2022 года власти Российской Федерации развязали агрессивную войну против соседнего государства — Украины, осуществив полномасштабное вторжение ВС РФ на территорию суверенного государства. Военное вторжение сопровождалось многочисленными военными преступлениями российских военнослужащих. Тысячи несогласных с военными действиями россиян привлечены к ответственности за участие в мирных антивоенных протестах. Противники войны в нарушение Конституции РФ лишены права на участие в мирном протесте и в выражении в любых формах своего мнения, не совпадающего с официальной позицией российских властей.
Поджоги военкоматов и других административных зданий начали совершаться в России сразу после начала полномасштабной войны с Украиной. Дмитрий Лямин стал одним из первых протестующих поджигателей. Впоследствии, после объявления Владимиром Путиным в сентябре 2022 года мобилизации, по стране прокатилась целая волна такого рода акций. По данным «Медиазоны», к июлю 2023 года было зафиксировано не менее 113 таких нападений, в 84 случаях целями поджогов были военкоматы и призывные пункты. Большинство атак на военкоматы не причинили сколько-нибудь существенного ущерба, в основном дело касается повреждения оконных рам, входных дверей, возгорания в одном или двух помещениях здания. Поджоги военкоматов не преследуют в большинстве своём цели устрашения мирных людей, они скорее представляют собой особый вид выражения мнения путём демонстративной порчи государственного имущества, в ситуации, когда иные формы проявления гражданской позиции стали недоступными. Однако если в первое время такие деяния преимущественно квалифицировались по менее тяжким статьям, например, по ст. 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение имущества») или по ст. 213 УК РФ («Хулиганство»), то впоследствии квалификация поджогов военкоматов по ст. 205 УК РФ стала распространённой практикой. Так, например, Алексей Нуриев и Роман Насрыев, двое молодых силовиков и музыкантов, бросившие «коктейли Молотова» в здание, где находился военно-учётный стол в городе Бакал в Челябинской области, в апреле 2023 года были приговорены за совершение теракта к 19 годам лишения свободы каждый.
Мы полагаем, что подобные антивоенные поджоги не должны произвольно квалифицироваться как террористические акты.
Террористический акт — это преступление, которое предполагает прямой умысел. Теракт имеет цель устрашить население и в результате оказать влияние на органы власти. Поджоги военкоматов и других объектов совершались с иными мотивами. В ходе следствия и судебных процессов умысел на совершение теракта и его объективная сторона в виде испуганного населения, как правило, никак не доказывались. Государство выбрало вменение неадекватных содеянному тяжких статей УК РФ с целью запугивания противников войны. Такая квалификация представляется политически мотивированной и направленной, с одной стороны, на запугивание общества неадекватно суровым наказанием, а с другой — на маркировку этих протестных акций в общественном сознании негативным ярлыком «терроризм». Кроме того, использование статьи о теракте позволяет развёртывать дальнейшие репрессии и осуждать за оправдание терроризма тех, кто высказывал одобрение или понимание таким акциям.
Дмитрия Лямина признали виновным в деянии, предусмотренным ч. 1 ст. 205 УК РФ, то есть «совершение поджога, устрашающего население и создающего опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решений».
Следовательно, как в его действиях, так и в намерениях (умысле), в обязательном порядке должны содержаться следующие признаки преступления:
- устрашение населения
- создание опасности гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий,
- наличие цели дестабилизации деятельности органов власти либо воздействия на принятие ими решений.
Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.
При этом «устрашение» является неотъемлемым признаком данного состава преступления, исходя из смысла нормы — тем звеном, которое должно привести к давлению «устрашившегося» общества или его части на органы власти для их принуждения изменить какие-то свои решения. Согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)».
В то же время, текст приговора суда не содержит ни показаний устрашённых потерпевших или свидетелей, ни каких-либо иных доказательств или даже просто упоминаний того, что кто-либо в результате совершённых Ляминым действий был испуган.
Из показаний сторожа военкомата Зенова не усматривается, что он был устрашён. Более того, он, исполняя свои должностные обязанности, вообще не заметил попытки поджога. В частности, в приговоре отмечено, что Зенов указал, что «в ночь с 18 на 19 марта 2022 г. он дежурил по месту работы. В 4 часа 19 марта 2022 г. он производил обход здания комиссариата и каких-либо происшествий им выявлено не было. Около 5 часов 40 минут ему поступил звонок из диспетчерской службы с сообщением о том, что в ВК г. Шуя горело окно. Выйдя на улицу, он обнаружил, что в кабинете № 5, расположенном на первом этаже, разбито наружное стекло, а на подоконнике имеются следы горения».
Не упомянули о своём устрашении ни представитель военкомата, ни свидетели Шишкин и Гарницкий, которые, каждый в отдельности, показали, что «около 5 часов 19 марта 2022 г. они, проезжая мимо здания ВК г. Шуя, увидели, что в нём горит оконная рама. Потушив огонь, они сообщили о случившемся в диспетчерскую службу по телефонному номеру 112».
Мы считаем ни на чём не основанным умозрительный вывод суда о том, что «в условиях СВО совершение поджога любого административного здания, а тем более ВК г. Шуя, являющегося территориальным органом Министерства обороны Российской Федерации, бесспорно вызвало у населения, в тем числе жителей города Шуя, страх, обусловленный отсутствием надлежащего обеспечения безопасности граждан в их повседневной жизнедеятельности со стороны государства». Данное утверждение является голословным, не основанным на изучении судом материалов дела, свидетельских показаний, заключений экспертов, протоколов, иных документов, вещественных доказательств, и не может быть положено в основу обвинительного приговора. На наш взгляд, субъективная убеждённость судьи в значимых для дела фактах и обстоятельствах должна опираться на изученные судом доказательства. Судья не может выносить решения на основании своей субъективной уверенности, сформированной на основе информации, которая им не изучалась. Признак устрашения населения, относящийся как к объективной, так и к субъективной сторонам состава преступления, должен подлежать доказыванию в общем порядке. Нам не представляется «бесспорным», что население должны в обязательном порядке страшить какие-либо действия в отношении административных зданий, и при этом — самыми устрашающими якобы являются действия в отношении военных комиссариатов, исключительно по той причине, что те находятся в подчинении Министерства обороны. Нам представляется, что освобождение судом стороны обвинения от бремени доказывания существенных обстоятельств дела, к числу которых относится признак «устрашение населения», а также отсутствие в приговоре ссылок на исследованные в судебном заседании доказательства, подтверждающие наличие в действиях и умысле Дмитрия Лямина обязательных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 205 УК РФ, грубо нарушило положение, содержащееся в ч. 4 ст. 14 УПК РФ: «Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях».
Что касается субъективной стороны содеянного, то в суде Дмитрий Лямин не признал террористического, то есть, именно направленного на устрашение населения, мотива своего поступка. Суд не принял это во внимание и предпочёл положить в основу обвинительного приговора показания, данные Ляминым на предварительном следствии, «поскольку они согласуются со сведениями, полученными с используемого им телефона и изъятым у него листом бумаги с надписью “Нет войне России против Украины!!”». На наш взгляд, обнаружение в мобильном устройстве Лямина информации из социальных сетей о поджогах военкоматов, а тем более — изъятый антивоенный плакат никоим образом не могут свидетельствовать о том, что мотив Лямина при поджоге был направлен на устрашение населения, создание опасности гибели человека либо причинение значительного имущественного ущерба. Если подтверждающие такой мотив показания были даны им на предварительном следствии, они могут, как и во многих известных нам случаях, объясняться тем, что, не обладая юридической грамотностью, обвиняемый пошёл на поводу у следствия, поддавшись на угрозы, либо став жертвой обмана. Поскольку приговор не содержит никаких иных, кроме собственно показаний Лямина, исследованных доказательств, подтверждающих тот или иной мотив содеянного им, а сам он в судебном заседании эти показания не подтвердил и свою вину в инкриминируемом деянии отрицал, не соглашаясь с квалификацией его действий как террористического акта, суду, на наш взгляд, следовало руководствоваться положением ч. 3 ст. 14 УПК РФ: «Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого».
Важно отметить, что в тексте приговора суд и не приводит показаний Лямина на предварительном следствии, где последний признавал бы, что намеревался кого-либо устрашить. Суд приводит иные его показания о мотиве деяния: «Осуществляя поджог здания военкомата г. Шуя, Лямин желал приостановить его деятельность и затруднить выполнение возложенных на него функций, выражая таким образом свой протест против СВО». Выразить протест — совершенно иной мотив, чем кого-либо напугать и заставить, в свою очередь, воздействовать на властные структуры для изменения ими своих планов, решений или политики.
Исходя из всего, сказанного выше, мы констатируем, что в силу отсутствия обязательного признака преступления (устрашения населения) действия Дмитрия Лямина квалифицированы следствием и судом неверно и полагаем, что они могли бы быть квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ — как покушение на умышленные уничтожение или повреждение имущества путём поджога. Максимальное наказание за это составляет 3 года 9 месяцев лишения свободы.
Именно по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, как покушение на умышленное повреждение или уничтожение имущества путём поджога, взрыва или иным общеопасным способом, квалифицировались действия Лямина до вмешательства в дело ФСБ. Это силовая структура, как уже указывалось выше, использует данную категорию дел для устрашения общества гигантскими сроками лишения свободы, а также — для улучшения своих показателей раскрываемости, получения новых специальных званий и поощрений её сотрудниками и самопиара в средствах массовой информации. Так, Дмитрий Лямин был задержан 19 марта 2022 года, а 4 июля 2022 года, спустя два с половиной месяца, на сайте издания «Приволжская правда» появился пресс-релиз УФСБ по Ивановской области, в котором сообщалось, что эта служба «пресекла попытку террористического акта». На самом деле речь шла лишь о передаче дела из одного ведомства в другое и об изменении статьи, инкриминируемой давно арестованному Лямину, на более тяжкую.
Осуществляя нашу оценку общественной опасности действий Дмитрия Лямина, мы учитываем обнаружение у него дома при обыске антивоенного плаката, а также то обстоятельство, что с начала полномасштабного вторжения российских войск в Украину до его акции у военкомата прошло меньше месяца, у многих антивоенно настроенных граждан в России, лишённых права на любые публичные формы выражения мирного протеста, возникало желание сделать хоть что-нибудь, чтоб привлечь внимание к своей позиции. С нашей точки зрения, неприятие осуждённой резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН российской агрессии, то есть одного из наиболее опасных международных преступлений, — не увеличивает, а уменьшает общественную опасность совершённого, поскольку служит благой цели прекращения войны.
Обвинение по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ
Учреждения уголовно-исполнительной системы являются максимально непрозрачной для внешнего наблюдателя средой, в которой их администрация и ФСБ получают широкие возможности для манипуляций осуждёнными, давления на них и фабрикации таким образом уголовных дел. В последние годы ФСБ при помощи администраций СИЗО и колоний стала всё чаще фабриковать дела против осуждённых, к примеру, о принадлежности к объявленному экстремистским движению «АУЕ» и о принадлежности осуждённых мусульман к выдуманным «террористическим» джамаатам. С началом войны в рамках этой практики стали возбуждаться и очевидно политически мотивированные уголовные дела. В марте 2025 года новые сроки по статьям о призывах к терроризму и «фейках» об армии «за разговоры» с другими осуждёнными получили Роман Морозов и Владимир Коновалов, которые отбывали наказание по «наркотическим статьям».
Впоследствии такая практика распространилась и на политических заключённых: жертвой фабрикации дела и оговора другими осуждёнными стал бывший муниципальный депутат Алексей Горинов. Отбывая наказание, он был приговорён по новому обвинению по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ («Оправдание терроризма») к 3 годам лишения свободы. Поводом стали разговоры Горинова в январе 2023 года с другими осуждёнными в тюремной больнице. К 4 годам лишения свободы по этой же схеме и по аналогичной статье был приговорён другой политзаключённый — математик Азат Мифтахов. Отбыв срок и выйдя за пределы колонии, он был немедленно задержан по новому обвинению — как и Горинова, его оговорили другие осуждённые.
Видимо, после выполнения разовых «заказов» силовиков, местные подразделения ФСИН и ФСБ увидели в фабрикации дел таким образом хороший способ для улучшения собственной отчётности по раскрытию «политических» преступлений, совершённых в местах лишения свободы, и получили «зелёный свет» для его применения.
В феврале 2026 года стало известно, что новые уголовные дела, возможно, возбуждены против осуждённых несовершеннолетних Арсения Турбина и Артемия Доронина, отбывающих наказание в воспитательной колонии — якобы за участие в беспорядках. Чуть раньше стало известно, что новое уголовное дело, по обвинению в участии в «экстремистской организации “АУЕ”» возбуждено в отношении политзаключённого Никиты Уварова, осуждённого в несовершеннолетнем возрасте. На момент возбуждения нового уголовного дела ему оставалось отбыть всего несколько месяцев до освобождения. В июне 2026 года стало известно, что против кировского активиста Ричарда Роуза, лишённого свободы с апреля 2022 года, возбуждено новое дело по статьям об оправдании терроризма и реабилитации нацизма — по всей видимости, также за разговоры с сокамерниками.
Обычно такие дела возбуждаются по инициативе администраций мест лишения свободы либо спецслужб, а основными доказательствами по ним становятся показания сокамерников или соотрядников и результаты прослушки.
Мы считаем, что обвинение, построенное на словах осуждённых, содержащихся в СИЗО, тюремной больнице или колонии, в принципе должно подвергаться большому сомнению и подлежать подтверждению другими согласующимися доказательствами. Под давлением администрации, находясь в зависимости от неё либо выполняя её поручения по «разработке» избранной жертвы в интересах следствия, эти лица могут дать любые показания, оговорив другого осуждённого или следственно арестованного. Подобное может происходить и под влиянием обмана или убеждения.
Известны случаи, когда разрабатываемые арестанты специально водворялись в помещения с осуждёнными, провоцирующими их на нужные администрации разговоры, либо оборудованные прослушивающими устройствами, или такие устройства заранее закреплялись на вовлечённых в провокацию осуждённых. При этом от разговора, интересующего заказчиков оперативной разработки, бывает очень сложно уклониться, к нему могут настойчиво склонять и даже принуждать. Известно, что в такой ситуации преследуемый по политическим мотивам осуждённый, отбывающий двадцатилетний срок лишения свободы за госизмену и диверсии Артём Бегоян, зная о том, что в камере Читинского централа ведётся прослушка, не желал вести опасный разговор о Дарье Треповой и Владлене Татарском и, стремясь уйти от него, несколько раз сказал «конечно». Тем не менее, впоследствии эти слова были расценены следствием и судом как оправдание терроризма, и молодому человеку был увеличен срок.
Характерен и случай возбуждения нового дела против политзаключённого Андрея Воронина, обвинённого в террористических призывах и распространении «фейков» об армии, якобы совершённых в колонии. Один из оговоривших его на следствии свидетелей-осуждённых, Дмитрий Иванов, не побоялся отказаться в суде от своих показаний и рассказал, как фабриковалось дело против Воронина. «С самого прибытия Воронина у сотрудников колонии была идея-фикс раскрутить его на новый срок <…> Он никого ни к чему не призывал! Он выражал свою точку зрения. <…> В данный момент я считаю, что я негодяй, что подписал такие бумажки не глядя. Всё это уголовное дело они сфабриковали для галочки. Ваша честь, сотрудники ФСБ сказали, что это первая ласточка, и, если с Ворониным все срастётся, то у них на примете ещё два человека — и пойдёт на поток», — сказал в суде Дмитрий Иванов. Впрочем, это признание не привело к оправданию Воронина: в июле 2025 года он получил новый срок — 6 лет лишения свободы.
Нам представляется, что по аналогичному сценарию фабрикуется сейчас дело Дмитрия Лямина. Представляется крайне неубедительной версия о том, что, находясь в колонии, он зачем-то предлагал другим осуждённым вступить в Легион «Свобода России» или в РДК, не располагая ни связью с названными организациями, ни минимальными возможностями кого-либо куда-либо завербовать. Очевидно, что записи разговоров были осуществлены с помощью скрытой прослушки и с максимальной долей вероятности спровоцированы другим осуждённым, на что указывает и сам Дмитрий Лямин.
Впрочем, даже если предположить, что Лямин действительно с неочевидной целью решил бы агитировать осуждённых за вступление в РДК или Легион, на наш взгляд, он не должен привлекаться за это к уголовной ответственности. Мы убеждены, что оба эти формирования признаны террористическими организациями неправомерно: они являются официальными подразделениями украинской армии, и их деятельность — не терроризм, а участие в законных военных действиях в рамках защиты Украины от агрессии. Подробнее о нашей позиции можно прочитать здесь.
В связи с этим и предложение кому-либо вступать в эти формирования не должно признаваться содействием террористической деятельности.
Таким образом, на наш взгляд, Дмитрий Лямин не должен подвергаться преследованию и лишению свободы в связи с обвинением в склонении к участию в деятельности Легиона «Свобода России» или РДК; что же касается обвинения в поджоге военкомата, мы считаем верной изначальную квалификацию этого деяния по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, предусматривающей до 3 лет 9 месяцев лишения свободы. Дмитрий Лямин был задержан в марте 2022 года; таким образом, к настоящему моменту (июль 2026 года) он находится в заключении более 4 лет и, таким образом, давно отбыл максимальный срок лишения свободы, который мог быть ему назначен, даже без учёта того, что значительную часть этого времени он находится в СИЗО, один день пребывания в котором в таком случае засчитывался бы как полтора дня в колонии общего режима.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» , продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Дмитрия Лямина является политически мотивированным, направленным как на устрашение противников как агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Дмитрия Лямина политическим заключённым, требует его освобождения, прекращения его уголовного преследования по ч. 1.1. ст. 205.1 УК РФ, а также переквалификации его дела по ч. 1 ст. 205 УК РФ и его повторного рассмотрения справедливым судом с учётом всех требований международного права.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Дата обновления справки: 01.07.2026 г.
