Олег Ролдугин — журналист и исполнительный директор «Новой газеты», последний главный редактор издания «Собеседник», прекратившего свою работу в 2024 году. Его обвинили в незаконном использовании компьютерной информации, содержащей персональные данные, за то, что он пользовался ботами для пробива информации для своих журналистских расследований. Обвинение утверждает, что деяние было совершено группой лиц, сам журналист это отрицает. После задержания в апреле 2026 года Ролдугина отправили в СИЗО, а 2 июня того же года перевели под домашний арест. Ролдугину грозит до 6 лет лишения свободы.
10 марта 2026 года в отношении неустановленных лиц было возбуждёно уголовное дело о незаконном использовании и (или) передаче (распространении, предоставлении, доступе), сборе и (или) хранении компьютерной информации, содержащей персональные данные, полученной путём неправомерного доступа к средствам её обработки, хранения или иного вмешательства в их функционирование либо иным незаконным путём, совершённые группой лиц по предварительному сговору (п. «в» ч. 3 ст. 272.1 УК РФ).
Утром 9 апреля 2026 года в квартире бывшего главного редактора «Собеседника», сотрудника «Новой газеты» Олега Ролдугина был проведён обыск, в ходе которого изъяли компьютерную технику, мобильный телефон и редакционное удостоверение. При этом Ролдугину грубо заломали руки, на месте присутствовали провластные журналисты, которые осуществляли видеосъёмку. После этого обыск прошёл и в редакции «Новой газеты», он продолжался 13 часов, с журналистов издания взяли подписки о неразглашении. Самого Олега Ролдугина после обыска в его квартире доставили в Главное следственное управление ГУВД Москвы и только ближе к вечеру к нему допустили адвоката и допросили в качестве подозреваемого. Как стало известно в судебном заседании по избранию меры пресечения, Ролдугина допросили сначала в качестве свидетеля, он рассказал, что создал некий Telegram-канал с эксклюзивной информацией, «которая не могла быть использована в журналистской деятельности».
10 апреля судья Тверского районного суда Москвы Лашина Александра Валерьевна отправила Ролдугина в СИЗО. 14 апреля 2026 году журналисту предъявили обвинение по п. «в» ч. 3 ст. 272.1 УК РФ.
МВД заявило, что «при подготовке информационных статей и материалов негативного содержания в отношении граждан России используются информационные ресурсы с персональными данными. В ходе следственных действий установлено, что за 2025-2026 гг. на частных ресурсах хранения персональных данных осуществлены поисковые запросы о получении персональных данных граждан, с использованием которых в дальнейшем размещались статьи в телеграмм-каналах».
4 мая 2026 года судья Мосгорсуда Ильин Антон Владимирович рассмотрел апелляционную жалобу, поданную на арест. Адвокат указала, что решение суда первой инстанции было принято без достаточных оснований: ходатайство следствия удовлетворили формально, не приведя конкретных обстоятельств, оправдывающих заключение под стражу. Судья оставил постановление в силе.
6 мая 2026 года та же судья Тверского районного суда Москвы Лашина Александра Валерьевна продлила арест Олегу Ролдугину ещё на 2 месяца. Он вновь возражал против этой меры пресечения.
Следователь аргументировал своё ходатайство тем, что в случае избрания другой меры пресечения Ролдугин может скрыться, уничтожить доказательства или связаться с сообщниками. Также, по словам следователя, дома у журналиста обнаружены предметы, «свидетельствующие о совершении им преступных действий».
Журналист заявил, что подельников у него нет и он готов подтвердить это на полиграфе. Скрыться за границей он не может, так как все документы у него были изъяты во время обыска. Олег Ролдугин просил избрать ему иную меру пресечения.
Адвокат также просила ходатайство следствия отклонить и избрать журналисту более мягкую меру пресечения. Она заявила, что один из двух детей Ролдугина серьёзно болен, а семья, которая находится у него на попечении, в случае заключения её клиента под стражу останется без средств к существованию. «Ранее ст. 272.1 в отношении журналистов никогда не применялась. Обвинение голословно, на месте этой статьи могла быть какая угодно другая. Никаких подтверждений, что Ролдугин совершил преступление, следствие не предоставило», — отметила защитница. Она добавила, что Ролдугин перенёс травму головы и страдает мигренями.
Во время продления меры пресечения стало известно, что Олег Ролдугин частично признал вину по делу о незаконном использовании и передаче персональных данных. Об этом говорится в протоколе допроса Ролдугина в качестве обвиняемого, который зачитали на заседании. «Вину признаёт частично. Указывает, что действительно собирал данные через бот «Шерлок». Сбор и хранение осуществлял через мессенджер. Не считал, что это не законно. Если бы знал, не стал бы делать подобного. В группу лиц не вступал, действовал исключительно один», — зачитала судья. Также Ролдугин признал, что публиковал заметки в своём Telegram-канале.
2 июня 2026 года судья Тверского районного суда Москвы Комлев Сергей Владимирович удовлетворил ходатайство следствия о смягчении меры пресечения Олегу Ролдугину. Следователь сообщил в суде о получении документов, подтверждающих, что на иждивении журналиста находятся несовершеннолетние дети и пожилые родители. На этом основании и с учётом частичного признания вины следствие попросило заменить содержание в СИЗО на домашний арест. Прокурор поддержал ходатайство.
Олег Ролдугин в суде заявил, что не возражает против ходатайства следствия, но также поддержал бы запрет определённых действий. За изменение меры пресечения выступала и его защитница. Тем не менее, суд выбрал домашний арест.
Дело Олега Ролдугина ведёт следователь ГСУ МВД России по Москве Аладинский Илья Владимирович.
Защиту осуществляет адвокат Андреева Марина Викторовна.
Основания признания политзаключённым
Статья 272.1 УК РФ («Незаконные использование и (или) передача, сбор и (или) хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, а равно создание и (или) обеспечение функционирования информационных ресурсов, предназначенных для её незаконных хранения и (или) распространения»), была введена Федеральным законом от 30 ноября 2024 года № 420-ФЗ и начала действовать с 11 декабря 2024 года.
К этому моменту в УК РФ существовала ст. 137 – «Нарушение неприкосновенности частной жизни — незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации».
Ещё на этапе принятия законопроекта юристы критиковали новую статью за неконкретность и расплывчатость формулировок. Ролдугину вменяются действия, описанные в диспозиции ч. 1 ст. 272.1 УК РФ: «незаконные использование и (или) передача (распространение, предоставление, доступ), сбор и (или) хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, полученной путём неправомерного доступа к средствам её обработки, хранения или иного вмешательства в их функционирование либо иным незаконным путём».
Верховный Суд РФ в своем отзыве на законопроект отметил, что «в диспозиции части 1 проектной статьи 272.1 УК РФ отсутствуют криминообразующие признаки, позволяющие отграничить соответствующее преступление от противоправных действий, предусмотренных статьей 13.11 КоАП РФ: “Нарушение законодательства Российской Федерации в области персональных данных”». ВС РФ указал, что это может «привести к конкуренции данного уголовно-правового запрета со ст. 13.11 КоАП РФ и существенно усложнить применение предлагаемой уголовно-правовой нормы на практике».
К сожалению, это замечание ВС РФ законодатели не приняли во внимание. В результате действующая редакция ст. 272.1 УК РФ во многом воспроизводит положения нормы об административном правонарушении в виде незаконной обработки персональных данных, когда такие действия совершаются в случаях, не предусмотренных законодательством, либо несовместимы с целями их сбора, а равно проводятся без согласия субъекта персональных данных.
Доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права Университета им. О.Е. Кутафина (МГЮА) Евгений Александрович Русскевич указывал: «Таким образом, перед наукой и правоприменителями поставлена задача самим “развести” нарушение в сфере персональных данных, характеризующееся криминальной общественной опасностью (ст. 272.1 УК), и формально идентичное нарушение, которое свойством достаточной общественной опасности уже не обладает (ст. 13.11 КоАП). Это сложная задача, учитывая то, что регламентировать исчерпывающий перечень критериев малозначительности деяния, то есть формализовать понятие малозначительности, действительно невозможно».
Далее учёный пишет: «На степень общественной опасности неправомерных действий с компьютерной информацией, содержащей персональные данные, в значительной степени влияет цель собирания таких сведений — использование в дальнейшей противоправной деятельности либо для обеспечения или защиты законных интересов. Как справедливо пишет по данному вопросу В.В. Хилюта, если лицо совершает противоправное деяние, которое направлено на достижение общественно полезной цели, то признаки малозначительности могут иметь место.
Думается, что отграничение уголовно наказуемого нарушения в сфере персональных данных от административного правонарушения по смыслу 272.1 УК РФ прежде всего необходимо проводить в зависимости от наличия либо отсутствия предусмотренных данной нормой квалифицирующих признаков (корыстные побуждения, групповой способ, причинение крупного ущерба, наступление тяжких последствий и др.). Конечно, такой подход к разрешению обозначенной проблемы небезупречен, но он имеет свое обоснование в доктрине и судебной практике».
Вызвало критику и примечание к ст. 272.1 УК РФ, устанавливающее: «Действие настоящей статьи не распространяется на случаи обработки персональных данных физическими лицами исключительно для личных и семейных нужд», поскольку понятия личных и семейных нужд в законодательстве не определены.
Введение уголовной ответственности за использование информации из поисковых ботов вызвало тревогу журналистского и юридического сообществ. «Юристы и адвокаты, собирающие персональные данные для подачи исков или представления интересов клиентов, должны быть особенно осторожны. Использование сомнительных источников данных, например сервисов автоматического поиска информации, теперь может привести к уголовной ответственности», — указывали они. Отмечалось, что включение в ст. 272.1 УК РФ фразы «иной незаконный путь» позволяет трактовать её достаточно широко и на практике это может привести к презумпции незаконного происхождения данных, если законный источник их получения не установлен. В целом юристы сходились на том, что виновный должен осознавать общественную опасность, противоправность получения персональных данных и действий, образующих собственно обработку персональных данных.
Олегу Ролдугину вменяется использование поисковых ботов в его журналистской деятельности. С начала полномасштабного вторжения РФ в Украину и до 2024 года Олег Ролдугин возглавлял газету «Собеседник», где работал с 2002 года. Оставаясь одним из последних независимых печатный изданий в России, «Собеседник» публиковал материалы о войне, репрессиях, помещал после гибели Алексея Навального на первую полосу подписанную им его фотографию, кадры протестов — всё то, что невозможно представить в официальных медиа. «Собеседник» читали политзаключённые в СИЗО и колониях.
13 сентября Минюст внёс ООО «Собеседник-Медиа» в реестр иностранных агентов. В сообщении Минюста говорилось, что «Собеседник» распространял недостоверную информацию о решениях органов власти, формировал негативный образ Вооружённых сил России, выступал против войны и распространял материалы иноагентов.
После этого «Собеседник» закрылся, а Олег Ролдугин продолжил заниматься журналистскими расследованиями в «Новой газете». В ноябре 2022 года Ролдугин выпустил расследование о бункере Владимира Путина в закрытом поселке Межгорье на Урале под заголовком «Как президент планирует провести ядерную зиму». Журналист выяснил, что строительством бункера занималась та же компания, которая строила дворец под Геленджиком.
В конце февраля 2026 года Ролдугин опубликовал в «Новой газете» расследование о том, что бывший помощник главы Чечни Рамзана Кадырова, Якуб Закриев, приобрел один из самых дорогих пентхаусов России с видом на Кремль. Ряд журналистов связывает уголовное преследование Ролдугина именно с материалом об окружении Кадырова, однако сам он в суде по избранию меры пресечения в этом усомнился. Кроме того, перед возбуждением уголовного дела он выпускал расследования на тему новых учебников истории (статья «Могут повторить»). Ролдугин также раскрыл информацию о том, кто написал донос на Наоко — певицу, исполнявшую на улице песни «иноагентов» (статья «История одного доноса»).
Любопытно, что ещё до включения в УК РФ ст. 272.1, по которой обвиняют Олега Ролдугина, он прокомментировал новый законопроект изданию «Лениздат». Журналист попросил Ролдугина о комментарии, заметив, что одни утверждают, что речь о борьбе с незаконной торговлей этой информацией через такие чаты, как «Глаз бога», другие — что это «пришли» за журналистами-расследователями.
«Я краем глаза видел несколько формулировок их этих законов. В одном из них написано, что наказание наступает, если использовать эти данные с целью мошенничества или шантажа. Но вот если формулировки будут размыты, то, безусловно, правоприменение будет индивидуальным, в зависимости от заказчика, — довольно пророчески ответил Ролдугин. — Без использования этих данных делать нормальные расследования в настоящий момент невозможно. В первую очередь не потому, что журналисты “плохие”, а потому что они не могут нормально заниматься расследованиями.
Если мы захотим провести расследование в США, то сможем посмотреть не просто кто, что, когда, по какой цене купил и какие налоги заплатил, а полностью историю, допустим, квартиры. Нам будут доступны все копии договоров с подписями и остальные документы — это открытая информация. В России даже упоминание того, кто живёт в квартире, считается разглашением чуть ли не государственной тайны. Причём это сделано якобы по просьбе пенсионеров, которых кто-то может обмануть, используя эти данные.
Нигде в мире нет такого засекречивания персональных данных. В то же время, нигде нет такого рынка нелегальной продажи этих данных и такого количества взломов баз персональных данных.
Я не знаю, насколько эти вещи взаимосвязаны, но если мы зайдем на тот же “Глаз Бога”, и попробуем там узнать информацию о некоторых “уважаемых людях”, то появится сообщение, что их данные удалены по их же просьбе. Возникает вопрос: с какой стати такие уважаемые люди взаимодействуют с теми, кого государство считает преступниками? Не осуществляется ли нелегальная продажа этих данных под прямым руководством спецслужб? Видимо, у нас складывается ситуация, когда расследованиями могут заниматься только люди, приближённые к соответствующим органам».
Олег Ролдугин признаёт вину частично. Он не отрицает, что пользовался «пробивочными ботами», но категорически отвергает, что действовал в составе «группы лиц по предварительном сговору» и утверждает, что не знал, что совершает противоправные действия.
Заметим, что «пробивочными ботами» в РФ пользуются тысячи людей, в то время как практика привлечения за это к уголовной ответственности крайне редка. В основном, как будет показано ниже, она касается обвинений в манипуляциях с персональными данными, связанных с корыстным мотивом или неправомерным использованием служебного положения. Олег Ролдугин же получал данные с целью ведения журналистской деятельности и расследований, которые, очевидно, являются социально значимыми и общественно полезными. Выбор следствия в пользу уголовного преследования, а не преследования по КоАП РФ в случае Ролдугина является необоснованным и политически мотивированным, избирательным, и дополнительно несправедливым и необоснованным в силу его общественно полезных мотивов и целей и тех препятствий в доступе к общественно значимой информации, которые установило государство в целях неподотчётности обществу.
На наш взгляд, именно к такой ситуации применимо суждение доцента кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Гродненского государственного университета им. Я. Купалы Вадима Владимировича Хилюты, рассматривающий проблему с теоретической точки зрения: «если лицо совершает противоправное деяние, которое направлено на достижение общественно полезной цели, то признаки малозначительности могут иметь место». При этом, в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ, «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Помимо того, как уже указывалось выше, действия Ролдугина вполне охватываются ст. 13.11 КоАП РФ — «Нарушение законодательства Российской Федерации в области персональных данных».
В данном случае мы видим, как норма, принятая якобы для защиты населения от афёр с персональными данными, применяется против журналиста-расследователя. Отметим, что в журналистах, распространяющих правдивую информацию, репрессивные власти видят одних из своих основных врагов. Нам очевидна избирательность преследования Ролдугина. Мы убеждены, что оно осуществляется в целях воспрепятствования его журналистской деятельности из мести за эту деятельности и последовательную антивоенную и оппозиционную позицию.
Практика применения ст. 272.1 УК РФ
Практика применения ст. 272.1 УК РФ ещё полностью не сложилась, но в известных случаях вынесенных приговоров наказания не связаны, как правило, с реальным лишением свободы. Так, согласно приговору Белогорского городского суда Амурской области, сотрудница управления соцзащиты населения была признана виновной по п. «г» ч. 3 ст. 272.1 УК РФ. Женщина, пользуясь своим служебным положением, сфотографировала на мобильный телефон и отправила своему бывшему мужу информационные карточки его родственников из базы данных учреждения, чтобы использовать это как аргумент в имущественном споре. Суд приговорил её к штрафу в размере 120 тысяч рублей. Ещё один приговор был вынесен в Башкирии: экс-руководитель организации по обслуживанию газового оборудования скопировал на флэш-накопитель персональные данные клиентов и разместил предложение об их продаже на форуме в Интернете. На объявление откликнулись сотрудники ФСБ в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент». Суд приговорил обвиняемого к штрафу в размере 400 тысяч рублей. В августе 2025 года Никулинский районный суд Москвы вынес приговор в отношении Юрия Войтюка, который из корыстной заинтересованности получал информацию с персональными данными из чат-ботов, а затем «осуществил рассылку сообщений рекламного характера с предложением об организации частных перелётов в сфере бизнес-авиации физическим лицам». Суд приговорил его к 250 тысячам рублей штрафа. В апреле 2026 года был вынесен приговор в отношении инспектора группы по исполнению административного законодательства отдельного батальона ДПС ГИБДД МУ МВД России «Нижнетагильское» Николая Абаренова. Мужчина признан виновным по п. «г» ч. 3 ст. 272.1 УК РФ. Полицейский по просьбе знакомой отправил ей, «пробив» по базе ГИБДД, данные женщины-водителя, которая «подрезала» её автомобиль на дороге. Абаренова приговорили к штрафу в размере 200 тысяч рублей с лишением права занимать должности на государственной службе в системе правоохранительных органов, связанные с осуществлением функций представителя власти, на срок 2 года. В мае 2026 года суд в Петрозаводске признал местного жителя виновным в совершении нескольких преступлений, связанных с неправомерным доступом к информации, в том числе, по 10 эпизодам по п. «а» ч. 3 ст. 272.1 УК РФ и приговорил его к 3 годам лишения свободы условно со штрафом 100 тысяч рублей. Информации о том, что кто-то из фигурантов этих дел был лишён свободы на время следствия, отсутствует.
С учётом изложенного мы полагаем, что единственными целями лишения Олега Ролдугина свободы на период следствия являются оказание на него давления и устрашение других остающихся в России журналистов.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что данное уголовное дело является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение профессиональной журналистской деятельности Олега Ролдугина, а также на устрашение общества в целом, т.е. удержание власти субъектом властных полномочий. Лишение свободы Олега Ролдугина явно непропорционально правонарушению, в котором он обвиняется, применено к нему избирательно по сравнению с другими лицами, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Олега Ролдугина политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
10 апреля 2026 года. Медиазона. Арест журналиста «Новой газеты» Олега Ролдугина. Онлайн
10 апреля 2026 года. Вот так. «Один из лучших российских расследователей». Что известно об арестованном журналисте Олеге Ролдугине и его расследованиях
6 мая 2026 года. КоммерсантЪ: Журналисту «Новой газеты» Ролдугину продлили арест до июля
6 мая 2026 года Новая газета. Прикус государства. Об аресте журналиста «Новой» Олега Ролдугина и обыске в редакции. И о причинах репрессий по поводу «персональных данных»
2 июня 2026 года. Deutsche Welle. Журналист «Новой» Олег Ролдугин переведён под домашний арест
Дата обновления справки: 01.07.2026 г.
