Полное описание
Георгий Табуев — уроженец Мариуполя, где он проживал длительное время. Не позднее лета 2015 года он оказался в России, поскольку уже с 26 августа 2015 года он содержался под стражей, а 6 октября 2016 года был приговорён Заводским районным судом города Орла по п. п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ («Незаконный сбыт наркотических средств, организованной группой, в крупном размере») и ч. 3 ст. 30 п. п. «а, г» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ («Покушение на незаконный сбыт наркотических средств, организованной группой, в крупном размере») к 8 годам 6 месяцам лишения свободы. Табуев отбывал наказание на территории России. В феврале 2019 года он был передан Украине для дальнейшего отбытия наказания и вышел на свободу в 2022 году.
Согласно версии обвинения, поддержанной судом и основанной на признательных показаниях на предварительном следствии, Георгий Табуев не позднее января 2023 года при передвижении с территории Запорожской области, находящейся под контролем Украины, в сторону оккупированного Россией Мариуполя, на посту досмотра с украинской стороны был завербован сотрудниками Службы безопасности Украины.
В период с 1 по 10 февраля 2023 года Табуев, проживавший в Донецке, получил задание по сбору сведений о месте жительства заместителя министра внутренних дел «ДНР» Кравченко Н. В. «для последующего совершения диверсионно-террористического акта, то есть направленного против безопасности Российской Федерации». Выполняя это поручение, Табуев в период между 10 и 23 февраля 2023 года осмотрел дом, находящийся на проспекте Мира в Донецке, где проживал Кравченко, сфотографировал его и установил количество имеющихся на доме видеокамер. Эту информацию Табуев переслал через интернет СБУ.
Не позднее 23 февраля 2023 года Табуев получил задание по сбору информации о месте жительства оккупационного «главы администрации» города Святогорска Бандуры В. В., также для «последующего совершения диверсионно-террористического акта». Согласно приговору суда, не позднее 24 февраля 2023 года Табуев «осуществил фотосъёмку указателя, содержащего информацию о нумерации и количестве квартир подъезда №2 указанного жилого дома [Донецк, ул. Герцена д. ___]». Фотографию указателя, а также «сведения о расположении квартиры №__» Табуев также отправил СБУ.
2 марта 2023 года Табуев получил задание забрать у другого лица посылку для «дальнейшего её временного хранения по месту своего жительства, а также осуществить её фотосъёмку». Другим лицом был Бабкин Г. В., ранее задержанный ФСБ и согласившийся сотрудничать со службой. Табуев встретился с Бабкиным и получил от него коробку с настенным тепловентилятором, внутри которого содержался муляж взрывного устройства. Эту коробку Бабкин cфотографировал, переслал фото «сотруднику СБУ» и хранил её в квартире, где проживал, под кроватью. Согласно приговору, 27 марта Табуев получил от сотрудника СБУ указание на «вскрытие ранее полученной посылки <…> и осуществление сборки элементов самодельного взрывного устройства». 31 марта Табуев «находясь по месту своего жительства <…> вскрыл посылку <…> и разложил элементы самодельного взрывного устройства <…> в ходе чего <…> был задержан сотрудниками Федеральной Службы Безопасности России».
В этих действиях, согласно выводам суда, содержался состав следующих преступлений: государственная измена в форме шпионажа, а также оказания иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ (ст. 275 УК РФ) и покушение на незаконное приобретение и хранение взрывного устройства с использованием Интернета (ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ).
Согласно приговору, в ходе судебного заседания Георгий Табуев вину в приобретении и хранении взрывного устройства признал частично, вину в совершении государственный измены не признал. В суде Табуев изложил свою версию произошедших событий: «после его возвращения в Донецкую Народную Республику с ним связался абонент оператора связи “Life”, который предоставляет услуги сотовой связи на территории Украины, и сказал, чтобы он поехал на проспект Мира в г. Донецке посмотреть на дом, за что получит денежное вознаграждение. Он длительное время игнорировал данное предложение. Через несколько дней этот же абонент снова связался с ним и сделал аналогичное предложение, только по другому адресу, однако он продолжил уклоняться от выполнения данного предложения, но всё же через некоторое время выполнил его. Спустя ещё несколько дней этот же абонент связался с ним в сервисе обмена сообщениями “WhatsApp” и предложил забрать посылку, за что обещал денежное вознаграждение, пояснив, что в посылке находится обогреватель. Он согласился выполнить данную просьбу. 28 февраля 2023 года с 15 до 16 часов вызвал такси и отправился за посылкой <…> После прибытия к месту назначения ожидал посылку. Спустя некоторое время к нему подошел Бабкин Г.В. с посылкой в руках. Он забрал её и был задержан 28 февраля 2023 года, видео с передачей посылки следователь снимал неоднократно, поскольку не всё получалось с первого раза <…> Саму посылку изъяли у него по месту жительства, однако виновным себя в части хранения самодельного взрывного устройства не признаёт. При изъятии посылки сотрудник ФСБ пообещал ему наказание в виде 2 лет вместо 4 за то, что покажет, где дома лежит посылка. Он показал и разобрал её <…> Оперативные сотрудники фотографировали посылку на его мобильный телефон и отправили эти фотографии с сообщением о том, что он забрал посылку. Кроме того, оперативные сотрудники вели переписку от его имени с неизвестным абонентом оператора сотовой связи “Life”. Содержался он не в следственном изоляторе, а на различных квартирах города Донецка совместно с Бабкиным Г.В. <…> к нему применялись пытки, в связи с чем он не выдержал и дал признательные показания, которые ему советовали дать сотрудники ФСБ». Свои показания на предварительном следствии, оглашённые в судебном заседании, Табуев не подтвердил. Однако суд использовал в качестве доказательств вины именно эти первоначальные признательные показания, «поскольку они логичны и согласованы с иными фактическими данными, установленными по делу».
Позже в своих письмах из заключения Табуев привёл ещё ряд подробностей того, как расследовалось его дело: «В 15:00 28 февраля 2023 года меня похитили, один из сотрудников Петрусев Артём Владимирович <…> Отвезли в местную контору в подвал, там до ночи пытали и на следующий день тоже. 2 марта привезли в конспиративную квартиру (я был всё время с мешком на голове). 9 марта сестра Табуева Ксения Олеговна <…> подала в розыск как без вести пропавшего (результат на суде был подделан), того же дня мне сделали флюорографию, отвозили в больницу в которой и находится контора. После того, как я на суде в Донецке сказал о пытках и флюшке [флюорографии], её заменили в СИЗО Донецка другим числом, а фотоснимок пропал. 12 марта отвезли в больницу имени Калинина г. Донецк чтоб реанимировать (как мне потом сказал один из сотрудников – “Мы тебя похитили, и боялись, что ты умрёшь”). Меня держали в 2 квартирах с 3-мя сотрудниками, каждый из которых спал по 2 часа, а остальные 2 следили за мной. Каждое утро они менялись, всего их было 9 человек. В 8 утра уходило 2-е, пока не приходила смена. Никаких имён они не называли, а говорить с ними мне было нельзя. Первые 2 дня меня держали с Бабкиным Геннадием Валентиновичем <…> (он на суде соврал как ему сказали сделать сотрудники, ведь он у них был под подпиской о невыезде). Потом его увезли, как мне он потом в слезах говорил, что в СИЗО-1 Донецка. На суд меня возил не конвой, а те же самые сотрудники, что пытали меня. Когда я был у них в плену, они меня кормили, водили в туалет, а одна из смен разрешила мне помыться. Всё время я жил в мешке на голове с наручниками. Каждый день приезжал Петрусев А.В. <…> и писал с моего телефона моим родным и всем кто мне звонил или писал от моего имени, а если ему что-то не нравилось, ну Вы сами понимаете. <…..> После больницы с меня сняли мешок, и я уже видел всех сотрудников, которые меня похитили и удерживали на специальных квартирах по Донецку (помню, как соседей затопило, и они так испугались, что я начну звать на помощь). В больнице я хотел врачам сказать и попросить помощь, но я пришёл в сознание, когда уже лежал на столе и у меня опух язык, а когда меня перенесли в приёмную, сотрудник показал корочку (сказал, что я волонтёр с передовой, и меня контузило снарядом) и я понял что они знакомы друг с другом и что я походу не первый у них такой. Сотрудников имен не знаю, кроме маньяка Петрусева А.В. <…>, но помню их всех, кто был. Квартиру, вторую, после больницы, к сожалению, помню только визуально (меня в наручниках после больницы выводили на балкон). Местность я не знал в Донецке. Петрусев А.В. на мой телефон со своего на емейл 27 марта скинул переписку 2023 года с видео и теми текстами, в которых меня обвиняют. Я фактически не мог писать и вести переписку тем более с электронной почты, я ей никогда не пользовался априори».
3 апреля 2023 года постановлением подконтрольного России Ворошиловского межрайонного суда Донецка Табуеву была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Как следует из этого постановления, уголовное дело в отношении Табуева было возбуждено 1 апреля 2023 года по ч. 1 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение и хранение взрывного устройства»). В постановлении также отмечается, что следователь не просто ходатайствовал об избрании меры пресечения в виде ареста, но и «указывал на необходимость содержания обвиняемого под стражей в ГБУ “Донецкий следственный изолятор ГСИН МЮ ДНР”». В дальнейшем срок содержания под стражей неоднократно продлевался вплоть до 30 марта 2024 года. Срок содержания под стражей, а затем и отбытия наказания все суды исчисляли с 1 апреля 2023 года.
Когда в отношении Табуева было возбуждено уголовное дело о государственной измене, нам неизвестно.
В «Верховный суд ДНР» дело поступило 4 марта 2024 года. 20 марта 2024 года «Верховный суд ДНР» оставил меру пресечения прежней, продлив её срок для стадии судебного разбирательства на 6 месяцев — до 27 августа 2024 года.
Дело рассматривалось в закрытом режиме единолично судьёй Ерёминым Дмитрием Александровичем, обвинение представлял прокурор Ясеновский Игорь Владимирович.. 8 августа 2024 года суд признал Табуева виновным по ст. 275 УК РФ («Государственная измена — шпионаж и оказание иной помощи иностранному государству в деятельности направленной против безопасности РФ») и приговорил по ней к 13 годам лишения свободы с 2 годами ограничения свободы после освобождения. Обвинение по статье п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконное приобретение и хранение взрывчатых веществ») суд переквалифицировал на ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Покушение на незаконное приобретение и хранение взрывного устройства с использованием Интернета»), придя к выводу, что в действиях Табуева «имело место покушение на негодный объект» и приговорил по ней к 9 годам лишения свободы и штрафу в размере 300 тысяч рублей. Окончательно, по совокупности преступлений, наказание Табуеву составило 15 лет лишения свободы в колонии строгого режима, с ограничением свободы на 2 года и штрафом в размере 300 тысяч рублей. Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признал активное способствование раскрытию и расследованию преступления и состояние здоровья Табуева, отягчающими — особо опасный рецидив и совершение преступления в период военного положения.
Табуев обжаловал приговор в суде апелляционной инстанции. 28 ноября 2024 года Первый апелляционный суд в составе председательствующего Мелёхина Павла Владимировича, а также судей Бабкова Сергея Вячеславовича и Ульяновой Татьяны Николаевны c участием государственного прокурора отдела Генеральной прокуратуры Шубенкова Павла Андреевича вынес определение и внёс изменения в приговор. Наказание по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ было смягчено до 8 лет 9 месяцев лишения свободы и общий срок лишения свободы сокращён до 14 лет 9 месяцев. В остальном приговор остался без изменений.
Табуев подал кассационную жалобу в Верховный суд РФ. 29 мая 2025 года Верховный суд РФ отказал в удовлетворении жалобы и оставил приговор без изменений.
Защиту Табуева в суде первой инстанции осуществлял адвокат Фролов Алексей Иванович, в апелляции — Полякова Инна Викторовна.
Основания признания политзаключённым
Похищение, пытки и фабрикация улик
Георгий Табуев в ходе судебного процесса заявил, что был похищен 28 февраля 2023 года, в течение месяца удерживался в квартирах в бесчеловечных условиях, подвергался пыткам и в результате дал признательные показания. Эти показания были положены в основу приговора. В ряде аспектов обвинение строится исключительно на признательных показаниях Табуева и не имеет других доказательств.
Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений части 4 статьи 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». На наш взгляд, суд лишь чисто формально оценил причины, по которым Табуев отказался от показаний, данных им ранее, не исследовал их и не принял достаточных мер для проверки заявлений о применении к нему недозволенных методов ведения расследования.
В своих показаниях Георгий Табуев указал на ряд обстоятельств, относящихся к периоду его похищения и незаконного удержания, которые могли быть проверены. В частности, он указал на следующее:
- 28 февраля 2023 года он был похищен сотрудниками ФСБ;
- видео передачи ему посылки Бабкиным записывалось несколько раз;
- со 2 марта 2023 года он содержался в квартирах в жилых домах, в первые дни — вместе с Бабкиным;
- 9 марта сотрудник ФСБ Петрусев Артём Владимирович отвозил его в больницу, где ему сделали флюорографию;
- к нему применялись пытки, в результате которых его вынуждены были отвезти в больницу для реанимационных мероприятий 12 марта 2023 года;
- в марте его сестра подала заявление в органы МВД о его пропаже;
- фотография коробки с электроприбором, содержащим муляж СВУ, имеющаяся в его телефоне, сделана не в квартире, где он проживал;
- в течение времени его содержания в квартирах, его телефон находился у сотрудников ФСБ, которые осуществляли с ним различные манипуляции, в частности вели переписку от его имени;
- он никогда не пользовался электронной почтой и не вёл с неё переписки.
Суд подошёл к исследованию заявления Табуева о похищении и пытках крайне формально и по сути дела подыгрывал обвинению. Это можно проиллюстрировать следующими примерами.
Заявление Табуева о том, что он удерживался сотрудниками ФСБ в квартирах, а в первые дни находился в них вместе с Бабкиным, по мнению суда, было опровергнуто самим Бабкиным. Бабкин, который в момент дачи показаний в суде являлся фигурантом уголовного дела о незаконном хранении самодельного взрывного устройства и находился под подпиской о невыезде, заявил, что этого не было. Суд не пытался более детально разобраться в этом вопросе, например, установить местонахождение Бабкина в указанные дни.
По поводу утверждения Табуева, что во время содержания его в квартирах, старший оперуполномоченный Артём Петрусев возил его делать флюорографию, свидетельские показания в суде дал сам Петрусев. Он подтвердил, что отвозил Табуева на флюорографию, но заявил, что дату не помнит. Попыток разобраться с этим заявлением Табуева более детально суд не предпринимал.
Заявление Табуева о том, что его сестра подавала заявление в органы внутренних дел о его пропаже было опровергнуто, по мнению суда, ответами из отделов полиции №2 и №4 о том, что никто с заявлениями о розыске Табуева не обращался. Никаких иных действий, направленных на то, чтобы подтвердить или опровергнуть это заявление Табуева, не предпринималось. Сестра Табуева в суд не вызывалась.
В качестве опровержения заявления Табуева, что фотография электроприбора из посылки сделана не в квартире, где он проживал, были использованы показания хозяина квартиры Колоса В. М. Никаких объективных сравнений фото из материалов обвинения с обстановкой в квартире сделано не было.
В ходе судебного заседания были изучены данные о соединениях телефона Табуева с вышками мобильной связи. Был опрошен специалист Стояльцев Б. В., который помог их интерпретировать. В результате суд пришёл к выводу, что телефон Табуева находился относительно недалеко от адресов пр. Мира 31 «Б» и ул. Герцена д. 36 в то время, когда Табуев, по утверждению обвинения, был там и выполнял задания СБУ. В приговоре прямо говорится, что в распоряжении суда предоставлены данные о биллинге, которые включают, в том числе весь март 2023 года, т.е. период предполагаемого незаконного удержания Табуева. Однако никаких попыток установить местонахождение телефона Табуева в течение марта 2023 года сделано не было.
Приведённые примеры, на наш взгляд однозначно позволяют сделать вывод о том, что суд не отнёсся должным образом к проверке показаний Табуева о его похищении, незаконном удержании и пытках.
Также стоит отметить очевидную слабость других доказательств вины Табуева. Как уже было сказано выше, в основе приговора лежат его признательные показания. Свидетельские показания, которые были призваны их подтвердить, крайне неубедительны. Они содержат множество нестыковок и противоречий, а в ряде случаев выглядят как недостоверные или маловероятные.
Из этих показаний следует, в частности, что Табуев имеет удивительное свойство привлекать к себе внимание и выглядеть подозрительным.
Так, свидетель Санжаров В. В. (сотрудник МВД, дежуривший на посту, расположенном в подъезде жилого дома по адресу: Донецк, пр. Мира 31 «Б») опознал Табуева и дал следующие показания: 10 февраля «мужчина обошёл по кругу дом, при этом обращал внимание на установленные камеры видеонаблюдения по периметру дома, а также автомобили, которые были припаркованы на парковке дома. Обойдя вышеуказанный дом по кругу, указанный мужчина ушёл в неизвестном направлении». Аналогичные показаниям Санжарова дал свидетель Куликов А. А.
Более того, поведение Табуева около дома на пр. Мира 31 «Б» было столь подозрительным, что в тот же день об этом якобы было доложено проживающему в этом доме замминистра МВД ДНР Крюченко Николай Валентинович, о чём он дал соответствующие показания.
Свидетель Бандура Владимир Владимирович (бывший оккупационный мэр города Святогорска, который, согласно приговору суда, «иногда оставался ночевать» по адресу Донецк, ул. Герцена д. 36, кв. 27) опознал Табуева и заявил, что «24 февраля 2023 года, в период с 12 часов 00 минут до 13 часов 00 минут <…> обнаружил, что вдоль дома ходит неизвестный ему мужчина <…> указанный мужчина показался ему подозрительным, и он стал наблюдать за его поведением. Увидел, что неизвестный мужчина достал из кармана смартфон и осуществил фотофиксацию таблички, расположенной перед входом в подъезд №2 <…> после чего, указанный мужчина отправился в неизвестном направлении».
Таким образом, появление Табуева у каждого из домов, куда его якобы посылало СБУ, было настолько запоминающимся, что сотрудники ФСБ спустя два месяца (протоколы отождествления личности датированы 24 апреля 2023 года) нашли свидетелей, которые смогли его вспомнить и опознать. А в случае с домом по адресу ул. Герцена д. 36 этим свидетелем случайным образом оказался сам Бандура, который и был якобы потенциальной целью СБУ несмотря на то, что он по этому адресу «лишь иногда оставался ночевать». Табуев произвёл на Бандуру столь сильное впечатление, что он не только смог его опознать, но и вспомнил дату и время встречи с ним. Конечно, никаких сведений, о том, что органы МВД пытались установить личность этого подозрительного мужчины до того, как он был задержан ФСБ, приговор не содержит. Также не были сохранены и предъявлены в суде записи видеокамер, расположенных на доме по адресу пр. Мира 31 «Б», на которых был бы зафиксирован «подозрительный мужчина».
Свидетель Бабкин, который, передал Табуеву посылку, а затем, согласно показаниям Табуева, содержался вместе с ним некоторое время в «конспиративных квартирах», к моменту суда над Табуевым оказался под подпиской о невыезде и дал поддерживающие обвинение показания. Эти показания дают основания предположить, что Бабкин стал жертвой провокации ФСБ, а затем начал сотрудничество с ней. Кроме того, в показаниях Бабкина есть нестыковки, вызывающие сомнения в их достоверности. Согласно показаниям Бабкина, 31 января 2023 года он по указанию «сотрудников СБУ» получил посылку и стал хранить её у себя дома на балконе, 1 февраля «сотрудник СБУ» сообщил Бабкину, что в посылке, которую он получил, находится взрывчатка и предложил ему в соответствии с присланной инструкцией собрать взрывное устройство. Бабкин отказался это делать. 1 марта сотрудники ФСБ изъяли у Бабкина взрывное устройство, 2 марта Бабкин согласился на добровольное участие в оперативно-розыскном мероприятии «Оперативный эксперимент», в ходе которого он должен был передать Табуеву муляж самодельного взрывного устройства, помещённый в электровентилятор
Согласно приговору суда, в тот же день произошли следующие события. «Сотрудниками УФСБ России по Донецкой Народной Республике были созданы обстоятельства, при которых сотруднику Службы Безопасности Украины по имени Денис необходимо было найти человека, который должен был забрать вышеуказанный электроприбор». Бабкин передал посылку Табуеву. Дальнейшие действия Бабкина в этот же день с его слов в приговоре изложены следующим образом: «Прибыв домой, спустя некоторое время. Бабкин Г.В. через интернет-мессенджер “WhatsApp” связался с сотрудником Службы Безопасности Украины по имени Денис и сообщил о факте передачи электроприбора, по его просьбе. После этого, более контактов с сотрудником Службы Безопасности Украины по имени Денис не поддерживал».
Иными словами, 1 марта у Бабкина ФСБ изымает взрывное устройство, которое он якобы хранит по заданию СБУ. 2 марта он под контролем ФСБ передаёт муляж этого устройства другому «агенту» СБУ — Табуеву. После этого Бабкин идёт к себе домой и сам пишет сотруднику СБУ сообщение, а затем больше не поддерживает контактов с СБУ, хотя, судя по всему, может это делать. Допустить, что ФСБ предоставило такую свободу действий только что разоблачённому агенту СБУ, достаточно сложно.
Все приведённые примеры, на наш взгляд, однозначно свидетельствуют, что суд фактически отказался расследовать заявление Табуева о похищении, пытках и незаконном удержании и положил в основу приговора его показания, которые он дал в этот период. Достоверность ряда свидетельских показаний, призванных подтвердить признательные показания Табуева, вызывает большие сомнения и позволяет предположить, что они были даны в соответствии с инструкциями сотрудников ФСБ.
Провокация спецслужб
Имеющаяся информация о деле Табуева не позволяет однозначно утверждать о том, что в отношении него была осуществлена провокация спецслужб. Однако его дело напоминает многие другие дела, созданные на основе провокаций. В частности, о возможности провокации говорит характер заданий, которые поручали Табуеву «сотрудники СБУ». Информация, которую предоставлял Табуев, выглядит как бесполезная и не отличающаяся от имеющейся в открытых источниках. Тем не менее, «СБУ» продолжала давать ему новые поручения и выплачивала вознаграждение. Гораздо логичнее выглядит версия, что Табуев всё это время общался с сотрудниками ФСБ, которые фабриковали таким образом уголовное дело против него.
Ст. 5 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» устанавливает: «Органам (должностным лицам), осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, запрещается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)».
Европейский суд по правам человека в Постановлении от 26 октября 2006 года по делу «Худобин против Российской Федерации» подчеркнул, что «внутригосударственное законодательство не должно позволять использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны государственных агентов. Если же оно это позволяет, то тогда внутригосударственное законодательство не отвечает в этом отношении принципу справедливого разбирательства» (п. 133). При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).
В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.
Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38).
Дело Табуева не уникально. Провокации стала весьма распространённым методом фабрикации уголовных дел. Наш проект признал политической заключённой Валерию Зотову, в деле которой, вероятно, была применена полицейская провокация. Девушку обвиняли в подготовке теракта, который она якобы планировала совершить по поручению «украинцев», связавшихся с ней через мессенджеры в Интернете, и при активном содействии агента полиции. Также наш проект признал политзаключёнными Вячеслава Лутора, Николая Малкерова, Веронику Нетунаеву и многих других заключённых, в чьих делах также присутствуют признаки провокации силовиков.
Оперативная провокация, давно уже массово и успешно применяемая для фабрикации дел по наркотическим статьям, в настоящее время взята на вооружение борцами с «терроризмом» и «экстремизмом» и представляет серьёзную угрозу для антивоенно и оппозиционно настроенных граждан.
Трудно сказать, в какой именно момент и в связи с чем Георгий Табуев привлёк внимание ФСБ. Вероятно, в силу своей предыдущей судимости он показался силовикам удобной и лёгкой жертвой для оперативной провокации. Воспользовавшись его неосмотрительностью и непростым материальным положением, сотрудники ФСБ, возможно, уговорили его совершить действия, которые на первый взгляд, не выглядели как противозаконные (сфотографировать дома, получить посылку). Однако этого оказалось достаточно для последующей фабрикации уголовного дела посредством похищения Табуева, его незаконного удержания и пыток.
Обвинение по ст. 275 УК РФ и по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ
Георгий Табуев был осуждён за государственную измену в форме шпионажа, а также оказания иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ. Как шпионаж был квалифицирован сбор информации Табуевым и пересылка её СБУ. Как оказание иной помощи, направленной против безопасности РФ, — взятие Табуевым посылки и хранение её дома.
Обвинение Табуева в шпионаже в форме «собирания и передачи по заданию иностранной разведки иных сведений для использования их против безопасности Российской Федерации», на наш взгляд, безосновательно. Прежде всего, хотелось бы отметить, что обвинения в сотрудничестве с СБУ построены практически исключительно на признательных показаниях Табуева, от которых он позже отказался. Нет никаких иных доказательств того, что Табуев имел контакты и был завербован сотрудниками СБУ.
Приговор не содержит никаких доказательств, что телефонный номер +380930436928 и электронная почта [email protected], которые якобы использовались СБУ для связи с Табуевым, в реальности принадлежали этой спецслужбе. Ни в ходе следствия, ни в ходе судебного заседания даже не предпринималось попыток это сделать.
Сам Табуев в своих показаниях в ходе судебного процесса говорил, что общался с незнакомым ему абонентом, который давал ему странные, но не противозаконные задания и обещал за них вознаграждение. Таким образом, умысел на совершение государственной измены у Георгия Табуева убедительно не доказан. Соответственно, в его действиях отсутствует субъективная сторона преступления.
Также стоит отметить, что даже обвинение не утверждало, что Табуев знал, что в домах, которые он фотографировал, проживали представители властных структур ДНР. Согласно позиции обвинения, он об этом догадывался. Кроме того, сведения о жилых домах, которые якобы передал Табуев, фактически являются общедоступными. Ни следствие, ни суд и не пытались доказать, что передача этих сведений наносит ущерб безопасности Российской Федерации. В частности, не была проведена соответствующая экспертиза, как это обычно делается в таких случаях. Вероятно, следствие и суд понимали, что даже российская экспертиза может затруднится найти в передаче этих сведений угрозу безопасности РФ. Таким образом, трактовать передачу этих сведений «как иную помощь иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ» нет никаких оснований, а соответствующие обвинения в адрес Табуева абсолютно необоснованны. Кроме этого, мы полагаем, что в целом сложно говорить о наличии каких-либо интересов РФ на территории другого государства — Донецкой области Украины.
Обвинение Табуева в оказании иной помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ также недостаточно обосновано. Даже если предположить, что он совершил все приписываемые ему следствием действия, они, на наш взгляд, не составляют составы вменяемых ему преступлений, предусмотренных ст. 275 УК РФ.
Рассматривая эпизод с получение и хранением Табуевым посылки с муляжом самодельного взрывного устройства (СВУ), стоит отметить, что, по всей видимости, события развивались следующим образом. Табуева попросили получить и хранить коробку с электроприбором, при получении коробки или вскоре после этого он был задержан. Даже обвинение не утверждало, что в момент получения коробки Табуев знал, что внутри неё находятся элементы СВУ. По версии следствия, Табуев узнал об этом только 27 марта из сообщения представителя СБУ, а убедился 31 марта, после того как вскрыл коробку и разобрал прибор. Однако есть основания полагать, что вся история с хранением посылки в доме Табуева вымышлена. Соответственно, обвинение в государственной измене по этому эпизоду также не имеет оснований.
Слабость обвинения Табуева в госизмене была очевидна и следствию. Именно поэтому первоначально уголовное дело было возбуждено по ст. 222.1 УК РФ. Далее следствие, вероятно, рассматривало различные варианты обвинения. По всей видимости, в частности, изучался вариант возбуждения дела по террористической статье. По крайней мере, именно об этом говорят некоторые детали признательных показаний Табуева. Например, в этом фрагменте своих признательных показаний Табуев перечисляет признаки террористического акта, очевидно продиктованные ему силовиками: «он [Табуев] предполагал, что последующая ликвидация указанных лиц [проживающих в домах, которые он фотографировал] дестабилизирует обстановку в Донецкой Народной Республике, устрашит население». Рассмотрев различные варианты уголовного преследования, силовики, вероятно, решили, что расплывчатое определение госизмены, содержащееся в текущей редакции ст. 275 УК РФ, оставляет им больше возможностей для фабрикации уголовного дела.
Таким образом, мы считаем, что в суде не было доказано наличие в действиях Табуева признаков государственной измены. Даже версия обвинения, построенная на самооговоре обвиняемого и вызывающих большие сомнения в достоверности показаниях свидетелей, не позволяет однозначно утверждать, что Табуев совершил государственную измену.
Наша позиция относительно обвинения Табуева по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Покушение на незаконное приобретение и хранение взрывного устройства с использованием Интернета») совпадает с аргументацией, изложенной выше при рассмотрении обвинения в госизмене в связи с получением и хранением посылки с электроприбором. Табуев при получении коробки не знал о её содержимом, и, по всей видимости, сразу после этого был задержан. В его действиях не было умысла на приобретение и хранение взрывного устройства.
Незаконность возможного принуждения принятия российского гражданства на оккупированных территориях
Необходимо отдельно остановиться на обстоятельствах, которые сделали возможным преследование гражданина Украины, жителя оккупированной Россией Донецкой области Украины Табуева по ст. 275 УК РФ в госизмене. Такое преследование стало возможным только в связи с тем, что Табуев получил гражданство Российской Федерации. Известно, что он получил его не ранее ноября 2022 года в Мариуполе, который был уже к тому времени оккупирован Россией.
С момента начала оккупации части Украины и «присоединения» к России так называемых «ЛНР», «ДНР», частей Херсонской и Запорожской областей, Россия оказывает всё нарастающее давление на оказавшихся в оккупации граждан Украины с целью принуждения их к принятию российского гражданства.
Ещё в 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля-марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности, положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.
В докладе от февраля 2024 года, подготовленном Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека, констатируется что «незаконная аннексия Крыма Российской Федерацией в 2014 году привела к навязыванию российского гражданства, законов и порядков во всех сферах жизни на полуострове».
«За десять лет работы над докладами о ситуации с правами человека на полуострове пренебрежение Российской Федерацией своими обязательствами по международному гуманитарному праву нанесло серьёзный долгосрочный ущерб народу Крыма, – подчеркивают авторы доклада. – Аналогичная картина складывается и в других частях Украины: через восемь лет после оккупации и незаконной аннексии Крыма Российская Федерация приступила к оккупации и последующей незаконной аннексии районов Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, где УВКПЧ зафиксировало нарушения аналогичного характера».
После начала полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины, под фактическим контролем Российской Федерации оказалось несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству».
20 марта 2025 глава Российской Федерации Владимир Путин подписал Указ №159, который требует от граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей, либо «урегулировать свое правовое положение», либо уехать. Фактически это означало, что они должны были получить российские паспорта не позднее 10 сентября 2025 года. В противном случае они будут считаться «иностранными гражданами», на которых распространяются требования законодательства о правовом положении иностранцев — такие как максимальный срок пребывания продолжительностью 90 дней, обязательное медицинское освидетельствование и ряд ограничений на осуществление трудовой деятельности.
Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной и насильственной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.
Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, нарушителями, а «насильственная паспортизация незаконна и не признается в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».
В свете всего вышесказанного преследование гражданина Украины Табуева, получившего паспорт РФ в ходе кампании по незаконной насильственной паспортизации, в измене государству, которое грубо нарушало его права и свободы, представляется особенно возмутительным.
Незаконность применения российского законодательства на оккупированных территориях
Общие незаконность и необоснованность преследования Табуева усугубляются самим фактом применения УК РФ на оккупированных территориях и использованием в репрессивных целях подконтрольных России судов, организованных на этих территориях.
12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только 5, включая Россию. На настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными территориями.
Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.
В соответствии с международным гуманитарным правом, Россия ограничена в своих законодательных и административных полномочиях. Согласно положениям ЖК IV и нормам обычного гуманитарного права, администрирование оккупированной территории должно осуществляться местными органами, действовавшими на момент начала оккупации, а рассмотрение дел по обвинению в нарушении уголовного законодательства уполномочены осуществлять местные суды. Несмотря на то, что оккупирующая держава может создавать отдельные органы и военные суды с целью более эффективного администрирования территории, она не вправе ни при каких обстоятельствах попросту устранять действовавшую ранее систему органов власти и заменять её новой без наличия на то веских оснований (ЖК IV, ст. 64). Поэтому мы считаем, что, исходя из положений Женевской конвенции IV уголовное дело Табуева не могло рассматриваться «Верховным судом ДНР», созданным незаконным правительством «ДНР», а апелляция не могла рассматриваться российским Первым апелляционным судом.
Аналогичным образом Россия не вправе целиком отменять действовавшее на момент начала оккупации уголовное законодательство и заменять его своим.
Важные положения, регулирующие порядок привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, содержатся в Женевской конвенции IV. Ст. 68 этого документа прямо указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц за шпионаж, вводя ограничения только в части возможного наказания за такое деяние. Применимый при рассмотрении дел о шпионаже уголовный закон отдельно не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Женевской конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной или оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».
В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения Донецкой области на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395 — ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Донецкой области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 ФКЗ от 4 октября 2022 года № 5 «О принятии в Российскую Федерацию Донецкой области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Донецкой области»).
Мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положения ст. 64 ЖК.
Международное законодательство о положении гражданского населения во время войны и нарушение его Российской Федерацией
Женевская конвенция IV от 12 августа 1949 года о защите гражданского населения во время войны определяет основные правила обращения воюющих сторон с гражданским населением в ходе вооружённого конфликта. Эта конвенция защищает права лиц, не являющихся военнопленными, ранеными и больными в действующих армиях, «которые в какой-либо момент и каким-либо образом находятся в случае конфликта или оккупации во власти стороны, находящейся в конфликте, или оккупирующей державы, гражданами которой они не являются».
Согласно основополагающим положениям Конвенции, лица, непосредственно не принимающие участия в военных действиях, «должны при всех обстоятельствах пользоваться гуманным обращением».
«С этой целью запрещаются и всегда и всюду будут запрещаться следующие действия в отношении вышеуказанных лиц:
a) посягательство на жизнь и физическую неприкосновенность, в частности всякие виды убийства, увечья, жестокое обращение, пытки и истязания,
b) взятие заложников,
с) посягательство на человеческое достоинство, в частности оскорбительное и унижающее обращение,
d) осуждение и применение наказания без предварительного судебного решения, вынесенного надлежащим образом учреждённым судом, при наличии судебных гарантий, признанных необходимыми цивилизованными нациями.»
Существует распространённое заблуждение, что лица, подозреваемые в шпионаже, теряют статус лиц, защищаемых Конвенцией IV. В действительности этот документ распространяет сферу своей защиты не только на гражданское население в целом, но и на гражданских лиц, которые принимали прямое участие в военных действиях, на наёмников и даже на членов вооружённых сил, которые утратили своё право на статус военнопленных в результате шпионской деятельности. Таким образом, нет никаких оснований исключать лиц, обвиняемых в шпионаже, из числа защищаемых Конвенцией.
При этом в ст. 5 Конвенции отдельно указывается, что «если на оккупированной территории отдельное лицо, находящееся под покровительством Конвенции, задержано в качестве шпиона или диверсанта или в качестве подозреваемого на законном основании в деятельности, угрожающей безопасности оккупирующей державы, в тех случаях, когда этого требуют настоятельные соображения военной безопасности, данное лицо может быть лишено прав на связь, предоставляемых данной Конвенцией. В каждом из этих случаев лица будут, однако, пользоваться гуманным обращением и в случае судебного преследования не будут лишаться своих прав на справедливый и нормальный суд, предусмотренный настоящей Конвенцией. Им будут также полностью предоставлены в возможно кратчайший срок, совместимый с безопасностью государства или, в соответствующем случае, оккупирующей державы, права и преимущества, предоставляемые покровительствуемому лицу в соответствии с настоящей Конвенцией». Там же в ст. 31 указано: «Никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка не должны применяться к покровительствуемым лицам, в частности, с целью получения от них или от третьих лиц сведений».
Мы можем констатировать, что в отношении Табуева вышеприведённые положения Конвенции — право на физическую неприкосновенность, на гуманное обращение, справедливый и нормальный суд, — были грубо нарушены.
Проведение суда в закрытом режиме
Судебный процесс по делу Георгия Табуева прошёл в закрытом режиме. В настоящее время дела о госизмене практически всегда рассматриваются в закрытом режиме, хотя закон не содержит такого положения.
При этом ст. 123 Конституции РФ гласит: «Разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом». Подобный подход полностью согласуется с положениями ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, которая закрепляет: «Печать и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или часть его по соображениям морали, общественного порядка или государственной безопасности в демократическом обществе или когда того требуют интересы частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо, — при особых обстоятельствах, когда публичность нарушала бы интересы правосудия».
Ст. 241 Уголовно-процессуального кодекса РФ ограничивает причины, по которым суд может принять решение о проведении закрытого судебного разбирательства. «Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда в случаях, когда: 1) разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны; 2) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершённых лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; 3) рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности <…>; 4) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства».
При этом «в определении или постановлении суда о проведении закрытого разбирательства должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых суд принял данное решение».
Состав статьи о госизмене, вменённый Табуеву, не связан с государственной тайной, и, очевидно, разбирательство его дела никак не могло привести к её разглашению. Также не относятся к этому случаю и другие причины закрытия процесса, предусмотренные законом. Мы считаем, что в целом проведение судебных заседаний в закрытом режиме в политически мотивированных уголовных делах и, в частности, судебного процесса по делу Табуева, преследует цель уничтожить всяческую возможность общественного контроля и облегчает суду возможность выносить обвинительные приговоры, используя откровенно неубедительные, а нередко и сфальсифицированные доказательства обвинения.
Иные обстоятельства
Есть весомые основания утверждать, что сотрудники ФСБ, осознавая всю слабость «доказательств» вины Табуева, предприняли разнообразные меры, чтобы скрыть свои противозаконные действия и представить выгодную им версию событий.
В своих письмах из заключения Табуев сообщил, что с целью надавить на него и помешать его сестре оказывать ему помощь в ходе судебного процесса, в домах сестры и тёти были проведены обыски, а против сестры, вероятно, возбуждено уголовное дело. Также Табуев писал, что с той же целью на суд его возил не конвой, а те же самые сотрудники, что пытали его.
После вынесения приговора в ряде СМИ появились публикации, которые, по всей видимости, были инспирированы обвинением с целью поддержать их версию событий. Так в материале РИА Новости, вышедшем через 8 дней после вынесения приговора, подробно излагается версия обвинения и говорится, что «Георгий Табуев в содеянном раскаялся». О том, что он в суде не признал вину и дал разоблачающие сотрудников ФСБ показания, не упоминается. В статье, опубликованной в «АиФ», дело Табуева комментирует генерал ФСБ в отставке, который «опровергает» слова Табуева о том, что он не знал о содержимом посылки и, в частности говорит: «Пусть дурака не включает. Я сомневаюсь, что он такой невинный, что прям не знал ничего, и его ввели в заблуждение».
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Георгия Табуева является политически мотивированным, направленным на устрашение общества в целом, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Георгия Табуева политическими заключёнными, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования, а также расследования сообщений о пытках.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации в СМИ:
16 августа 2024 года. РИА Новости. Украинец с российским паспортом получил 15 лет за работу на спецслужбы
Дата обновления справки: 13.05.2026 г.
