Жительница Омска Снежана Вожакова, работавшая сиделкой, в январе 2025 года стала фигуранткой уголовного дела о публичном оправдании терроризма в Интернете. По версии ФСБ, в своих публикациях в Telegram она выражала антироссийские взгляды, поддерживала запрещённые украинские организации и оправдывала атаку БПЛА на особую экономическую зону «Алабуга». По словам самой Вожаковой, на допросе ей прямо заявили, что её дело является политическим. Судебный процесс прошел за одно заседание, Вожакову приговорили к 3 годам колонии общего режима и взяли под стражу в зале суда.
В январе 2025 года к Снежане Вожаковой пришли с обыском. Против нее возбудили уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, обвинив её в публичном оправдании терроризма в Интернете. По словам самой женщины, на допросе начальник отдела УФСБ России по Омской области сказал ей, что дело — политическое, и его «спустили из Москвы». До вынесения приговора Вожакова находилась под мерой пресечения, не связанной с лишением свободы.
По версии обвинения, озвученной пресс-службой регионального УФСБ, «установлено, что фигурантка, используя личные аккаунты в мессенджере “Телеграм”, открыто выражала антироссийские взгляды, в своих постах публично поддерживала деятельность запрещённых на территории РФ украинских террористических организаций и их участников, а также размещала положительные комментарии, оправдывающие атаку украинских БПЛА по ОЭЗ “Алабуга” в Республике Татарстан в апреле 2024 года». Тем самым, «выступая против войны с Украиной, она преследовала цель формирования у иных лиц представления о правильности идеологии и практики терроризма».
Дело поступило в суд 1 сентября 2025 года. Состоялось лишь одно судебное заседание — 13 октября, в тот же день был вынесен и приговор, что может свидетельствовать о том, что дело рассматривалось в особом порядке. Как следует из сообщения пресс-службы ФСБ, свою вину Снежана Вожакова признала. 13 октября 2025 года судья 2-го Восточного окружного военного суда Рябков Александр Аркадьевич, рассмотрев дело единолично, приговорил Снежану Вожакову к 3 годам лишения свободы в колонии общего режима с лишением права администрировать ресурсы в Интернете сроком на 3 года. Также суд конфисковал в доход государства мобильный телефон женщины. Снежана Вожакова была взята под стражу в зале суда.
30 января 2026 года коллегия судей Апелляционного военного суда оставила приговор без изменения, а апелляционную жалобу — без удовлетворения.
Защиту Снежаны Вожаковой осуществляла адвокат Бабичева Инесса Александровна.
16 апреля 2025 года Снежана Вожакова была включена в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённой
В соответствии с Примечанием 1 к ст. 205.2 УК РФ, «под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». Как указано в п. 1 ст. 3 Федерального закона «О противодействии терроризму», «под идеологией и практикой терроризма понимается идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий».
Мы не знаем, что именно написала Снежана Вожакова, но, как следует из релиза силовиков, она «поддерживала деятельность запрещённых на территории РФ украинских террористических организаций и их участников» и «размещала положительные комментарии, оправдывающие атаку украинских БПЛА по ОЭЗ “Алабуга” в Республике Татарстан в апреле 2024 года».
Под украинскими террористическими организациями российские силовики и пропагандисты обычно имеют в виду вооружённые подразделения, воюющие на стороне Украины: в первую очередь, «Азов», а также Русский добровольческий корпус и Легион «Свобода России», в рядах которых сражаются российские добровольцы. Мы полагаем, что все эти подразделения объявлены террористическими необоснованно и незаконно: подразделения, являющиеся частью вооружённых сил в военном конфликте, не могут быть признаны террористическими организациями лишь в связи с участием в нём. Подробнее с нашей позицией можно ознакомиться на нашем сайте: о «Азове» и о РДК и Легионе «Свобода России».
Поскольку ни сами упомянутые украинские военные подразделения, ни их деятельность не являются террористическими, то не подлежит уголовной ответственности и одобрение Снежаной Вожаковой любого из этих подразделений ВСУ или их деятельности.
Помимо того, Светлане Вожаковой вменён в качестве оправдания терроризма комментарий об атаке украинских БПЛА на Отдельную экономическую зону (ОЭЗ) «Алабуга» в Татарстане, произошедшей 2 апреля 2024 года. В результате налёта повреждения получило общежитие на территории индустриального парка, которое построили для сотрудников ОЭЗ и студентов местного колледжа «Алабуга Политех» в 2022 году. Цех по сборке иранских дронов-камикадзе находился вблизи от повреждённого общежития. В результате атаки пострадали 14 человек, в том числе иностранные студенты.
Очевидно, эта атака являлась эпизодом военных действий в рамках развязанной Россией войны и, таким образом, не является актом терроризма. На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом.
При этом с точки зрения международного гуманитарного права атаки, о которых писала Вожакова, также едва ли являются преступлением: в цеху, который, по всей видимости, был целью ВСУ, собирают беспилотники, используемые российской армией на войне против Украины, что делает его легитимной целью.
В такой ситуации мы считаем, что Снежана Вожакова не может быть обвинена в умышленном и публичном выражении одобрения террористической деятельности, и во вменяемых ей действиях в принципе отсутствует состав преступления.
Нужно отметить, что ст. 205.2 УК РФ, вменённая Снежане Вожаковой, часто используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудила ли такая публикация кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это в том числе должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Очевидно, что публикации в мессенджере сиделки из Омска не способны каким-либо образом повлиять на принятие ВСУ каких-либо решений при планировании ими боевых операций.
Мы выступаем против расширительного толкования понятия «оправдание терроризма» и искусственной криминализации действий в том числе и Вожаковой. Помимо того, что использование этой статьи Уголовного Кодекса позволяет силовикам держать в страхе общество, оно также даёт возможность сотрудникам силовых структур имитировать деятельность по борьбе с терроризмом, вместо серьёзной работы — возбуждать дела за посты в Интернете, улучшая свои рабочие показатели, получая новые звания и премии. К сожалению, современные российские суды в подавляющем большинстве случаев, идя навстречу политической конъюнктуре, соглашаются с позицией следствия, наказывая обвиняемых за совершённые ими действия, в которых на самом деле нет состава преступления. Поэтому силовики продолжают искать и находить в Интернете резкие высказывания пользователей и возбуждать новые и новые уголовные дела по ст. 205.2 УК РФ. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 168, в 2024 — 293, в 2025 году — 331, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 76 таких дел.
Одной из жертв этой «охоты» стала, по всей видимости, Снежана Вожакова. Необходимо отметить, что на нашу позицию не влияет факт признания ею своей вины, поскольку известно, что подобные признания всё чаще получаются силовыми органами путём давления, шантажа и обещания менее тяжкого наказания. В то же время мы отмечаем, что реальный срок лишения свободы для женщины направлен не на достижение целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, а на устрашение всех несогласных в современном российском обществе. При этом мы убеждены, что антивоенная позиция в демократическом обществе должна приветствоваться, а не становиться причиной уголовного преследования.
Светлана Вожакова работала сиделкой и ухаживала за пожилыми людьми. Она много общалась с единомышленниками в Интернете: была постоянной зрительницей стримов независимых каналов («My Russian Rights», «И Грянул Грэм», «The Breakfast Show» и других). Увлекается и просмотром спортивных трансляций, особенно любит фигурное катание и гимнастику. Родственники Снежаны знают о заключении, но не готовы помогать ей. В письмах Снежана говорит, что её поддерживает чтение книг, а ещё она очень рада получать весточки от неравнодушных людей.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Снежаны Вожаковой является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к ней в нарушение права на свободу выражение мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Снежану Вожакову политической заключённой и требует её освобождения и прекращения её уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
21 октября 2025 года. Idel.Реалии. Суд приговорил 46-летнюю жительницу Омской области к трём годам колонии за «положительные комментарии» об атаке на ОЭЗ «Алабуга»
5 декабря 2025 года. РБК. Жительнице Омска дали 3 года за комментарий об оправдании атак БПЛА
Дата обновления справки: 30.07.2026 г.
