Читать в PDF

Это третий квартальный обзор политических репрессий 2026 года. В этот раз мы отошли от традиционного подхода. Основное внимание сосредоточено не на изменениях, произошедших в последнем квартале, а на том, что происходит с уголовными политическими преследованиями в текущем году. Мы сравниваем первые три квартала 2025 года с аналогичным периодом 2026 года. Это позволяет нам зафиксировать основные тенденции репрессивных практик в текущем году и выдвинуть некоторые предположения о механизмах этих изменений. 

Главные выводы

• Россия: неизменный масштаб при значительной внутренней трансформации. Количество преследуемых россиян в первые 9 месяцев 2026 года остаётся стабильным. При этом в структуре репрессий происходят серьёзные изменения. Наблюдавшийся в 2025 году рост дел за госизмену и теракты прекратился. Сокращается количество обвинений за слова. Однако заметно выросло число преследуемых за содействие или участие в деятельности запрещённых организаций.

• Россия: не за слова, а за «принадлежность». Важнейшим изменением 2026 года стало заметное смещение фокуса репрессивной машины с преследований за высказывания (сокращение почти на четверть) к поиску сторонников запрещённых организаций (рост на 50%).

• Россия: растущие кампании преследований сторонников запрещённых организаций. В 2026 году повысилась интенсивность сразу нескольких абсолютно разных кампаний. Выросло число дел против сторонников Алексея Навального, свидетелей Иеговы, «граждан СССР», сторонников «движения ”Артподготовка”» Вячеслава Мальцева. Является ли это случайным совпадением или отражает изменения в репрессивной политике, повышение приоритетности борьбы с «организованными врагами», не ясно. Репрессивные кампании стали фактором, существенно влияющим на структуру и в некоторых случаях географию репрессий.

• Россия: ФСБ не только главный оператор, но и катализатор репрессий. Сохраняется ведущая роль ФСБ в политических репрессиях. В 67% дел, зафиксированных в первых трёх кварталах 2026 года, присутствуют статьи Уголовного кодекса, отнесённые к подследственности ФСБ. Важным новым наблюдением стала разнонаправленная динамика репрессий за слова: при общем их сокращении, преследования по статьям, отнесённым к компетенции ФСБ, не уменьшаются или даже растут. Это заставляет выдвинуть предположение об особой роли ФСБ в поддержании интенсивности политических преследований. 

• Россия: ужесточение преследований. Политически мотивированные преследования становятся всё более жёсткими. Доля дел с обвинениями по особо тяжким статьям растёт. 

• Оккупированные территории: стабилизация масштабов преследований. После значительного роста репрессивного давления на оккупированных территориях, наблюдавшегося во II–III кварталах 2025 года, в текущем году произошла стабилизация и даже некоторый откат от пиковых значений. Есть ещё некоторые признаки, которые позволяют высказать осторожное предположение, что, возможно, мы наблюдаем смену тренда и уровень репрессий на оккупированных территориях несколько сокращается. В любом случае интенсивность репрессий здесь по-прежнему в разы выше российских показателей. 

• Украинские военнопленные: взятые в плен в Курской области. Преследование украинских военных, попавших в плен в российском регионе, остаётся важнейшим фактором, определяющим динамику репрессий в данной группе. Их число заметно уменьшилось по сравнению с 2025 годом. Однако фиксация новых случаев продолжается: в III квартале текущего года их оказалось больше, чем в I и II кварталах. 

Как подготовлен этот обзор

Это наш очередной ежеквартальный обзор политических репрессий, охватывающий III квартал 2026 года. 

Обзор опирается на данные базы уголовных дел, имеющих признаки политического мотива и незаконности (в дальнейшем: политически мотивированные уголовные дела) проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал». Наши источники — это карточки судов, пресс-релизы правоохранительных органов, публикации СМИ, обращения преследуемых и их родственников и др. Данные актуальны на 30 сентября 2026 года.

В этом обзоре уголовные дела относятся нами к тому или иному кварталу в зависимости от даты включения в нашу базу данных. Обычно информация о начале уголовного преследования становится нам известна с некоторым опозданием. Часто это опоздание измеряется днями, иногда неделями, реже составляет более долгий период. В связи с этим не все дела, отнесённые нами к определённому кварталу, были возбуждены именно в этот период времени, часть преследований началась раньше. Таким образом, наш подход отражает реальность репрессий с некоторым опозданием. Вместе с тем, при последовательном применении он позволяет описывать ситуацию наиболее полно.

Данные за один и тот же период в разных ежеквартальных обзорах могут незначительно отличаться. Это связано с уточнениями сведений о фигурантах преследований, а также возможной корректировкой методики расчёта отдельных показателей.

Ключевые индикаторы проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» 

Политзаключённые

Политические заключённые — лица, лишённые свободы в настоящее время и признанные политзаключёнными Правозащитным центром «Мемориал» или проектом «Поддержка политзаключённых. Мемориал». 

Лишённые свободы в делах с признаками политического мотива и незаконности 

Мы также ведём список лиц, подвергшихся уголовному преследованию, в чьих делах с высокой вероятностью усматриваются признаки политической мотивации и грубых нарушений закона. Сюда входят как признанные политзаключёнными, так и те, по чьим делам решение о признании в настоящее время не принято. 

Количество лишённых свободы с признаками политического мотива и серьёзного нарушения закона

Общий масштаб репрессий

Мы традиционно делим фигурантов на три группы:

• преследуемые в России в её международно признанных границах;
• жители оккупированных территорий Украины;
• военнослужащие украинских вооружённых сил.

Репрессивные практики по отношению к этим группам имеют существенные различия. 

В первые три квартала 2026 года можно отметить заметное снижение количества преследуемых среди украинских военнослужащих, некоторое сокращение репрессивного давления на оккупированных территориях и в целом стабильность преследований в России. Далее мы попробуем показать, какие именно факторы повлияли на данную картину и почему стабильные показатели масштабов репрессий в России вовсе не говорят об их неизменности. 

Рисунок 1. Изменения разных групп преследуемых (новые обвиняемые, чел.) 

Внутри России: неизменный масштаб, скрывающий глубокую трансформацию

Сравнение числа случаев политически мотивированного преследования на таких больших выборках, как три квартала 2025 и 2026 годов, демонстрирует постоянство уровня репрессий. В первые 9 месяцев 2026 года жертв преследований стало лишь на 4% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Это ещё раз подтверждает сделанное нами ранее наблюдение о примерно 500 новых случаях (в среднем чуть меньше) преследований в квартал. 

Однако при том, что политические репрессии в России в 2026 году не растут количественно, они существенно перестраиваются изнутри. Для анализа структуры репрессий мы используем наше традиционное разделение статей Уголовного кодекса на пять групп.

При изменении общего количества преследуемых всего на 54 человека и менее чем на 5%, группа «Свобода высказываний» сократилась на 107 чел., т. е. на 22%. А преследования по статьям из группы «Свобода объединений» выросли на 50%. Также заметно увеличилось число преследуемых из группы «Террористические организации» — 25% (53 чел.). 

Ещё одним заметным изменением стал продолжающийся рост использования в преследованиях особо тяжких статей УК РФ. За год доля дел, в которых присутствует хотя бы одна такая статья, выросла на 5 процентных пунктов.

2026 год не принёс нового витка количественного роста политических репрессий внутри России. Он принёс их структурную перестройку.

В «Барометре» за IV квартал 2025 года, экстраполируя наблюдавшиеся в тот момент тенденции, мы говорили о возможном дальнейшем сокращении преследований за слова и росте дел за «госизмену» и «терроризм». По итогам 9 месяцев 2026 года этот прогноз сбылся наполовину. Количество дел из группы «Ограничение свободы высказываний» действительно существенно сократилось. При этом рост преследований по статьям из групп «Госизмена и шпионаж» и «Теракты и диверсии» остановился. Другой сильной тенденцией 2026 года стал рост преследований по статьям из группы «Свобода объединений» — на 50%. 

Рассмотрим более детально изменения, которые произошли в преследованиях, и выскажем предположения о причинах происходящего.

 «Ограничение свободы высказываний»

В таблице 5 приведены 10 наиболее используемых статей из блока, связанного со свободой слова. Как уже говорилось выше, в целом уголовных дел с использованием статей из этой группы в 2026 году стало почти на четверть меньше. Однако сокращение применения уголовных статей этого блока происходило неравномерно. 

Выделяются три статьи, которые используются примерно так же часто, как и в прошлом году или даже чаще. Это ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к терроризму и его оправдание») — снижение всего на 1% , ст. 280.4 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению деятельности, направленной против безопасности государства») — рост на 13%, ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») — рост на 26%. 

Отличительной особенностью этих трёх статей является то, что только они из этих десяти относятся к подследственности ФСБ. Таким образом, можно сказать, что преследования за слова сокращаются, кроме тех, которые осуществляет ФСБ. 

Одним из последствий такой структурной перестройки преследования за слова стало его ужесточение. Так, доля ст. 205.2 УК РФ превысила в 2026 году в данной группе 60% (в 1–3 кв. 2025 — 49%), при этом лишение свободы при использовании этой статьи зафиксировано более чем в 80% случаев. В результате доля лишённых свободы в делах за слова в 2026 году почти сравнялось со средним показателем среди всех преследуемых (67% и 69% соответственно). 

В целом можно говорить, что сокращается прежде всего менее жёсткая периферия преследований за высказывания, тогда как использование наиболее суровой массовой статьи — об оправдании терроризма — практически не меняется. Поэтому сами преследования за слова имеют место реже, но всё чаще связаны с лишением свободы.

«Ограничение свободы объединений»

Наиболее используемыми статьями в этой группе являются ст. 282.3 УК РФ и ст. 282.2 УК РФ. Различная динамика их применения в 2026 году тесно связана с несколькими отдельными репрессивными кампаниями. 

В Таблице 7 представлена динамика наиболее заметных кампаний преследования в 2026 году. 

Сторонники Алексея Навального

Мы неоднократно писали о преследованиях за донаты ФБК, в т.ч. отмечали репрессивный потенциал этой кампании, когда она только начиналась, в нашем обзоре «Преследования по делам, связанным с “Фондом борьбы с коррупцией”». Текущий год полностью оправдал наши мрачные прогнозы. Рост использования статьи о финансировании экстремистской деятельности связан именно с преследованиями сторонников Алексея Навального. В настоящее время почти все дела против сторонников Навального — это именно обвинения в финансировании экстремизма.

Силовикам потребовалось некоторое время, чтобы освоить этот репрессивный инструмент, но затем кампания вышла на устойчивые обороты. В течение этого года каждый квартал становилось известно не менее чем о 40 новых преследуемых за донаты ФБК. География этих преследований широкая, в ней представлены относительно равномерно различные регионы страны. 

Свидетели Иеговы 

Другой растущей группой преследуемых за «экстремизм» стали свидетели Иеговы. Мы уже писали о росте их преследований в 2026 году. Несмотря на то, что свидетели Иеговы были признаны экстремистской организацией ещё в 2017 году, в 2026 году их преследования активизировались. С чем это связано — неясно. В данном случае используется ст. 282.2 УК РФ. В отличие от сторонников Навального, в преследованиях свидетелей Иеговы чётко выражена географическая локализация. Около 60% преследуемых проживает в Сибирском или Дальневосточном федеральных округах. Впрочем, стоит отметить, что в III квартале 2026 года темпы преследования несколько снизились. Возможно, эта кампания начинает затухать. 

Также росту количества дел по статьям из группы «Ограничение свободы объединений» в 2026 году способствовала активизация преследований «граждан СССР». 

Впрочем, можно заметить, что несмотря на, например, существенный рост преследований свидетелей Иеговы, для чего используется ст. 282.2 УК РФ, не произошло аналогичного резкого изменения динамики по этой статье в целом. Это связано с тем, что некоторым группам преследуемых в 2026 году силовики стали уделять меньше внимания. Так, сократилось число дел против участников исламского движения «Таблиги Джамаат», меньше зафиксировано уголовных дел за участие в деятельности «международного общественного движения ЛГБТ».

 «Террористические организации»

Политически мотивированных обвинений в участии в деятельности террористических организаций/сообществ, содействии террористической/диверсионной деятельности и т.п. в 2026 году стало больше на 25% (см. Таблицу 3). 

Наиболее заметен рост дел, связанных с обвинениями в содействии террористической деятельности (ст. 205.1 УК РФ). Значимую часть этого роста обеспечили уголовные дела, связанные с движением Вячеслава Мальцева «Артподготовка». И хотя движение было признано экстремистским в 2017 году, а в 2021 году отдельная его часть — террористическим и тогда же начались и преследования, но именно в 2026 году по неясной на данный момент причине число уголовных дел по обвинению в причастности к деятельности этого движения заметно выросло. Если за 9 месяцев 2025 года мы зафиксировали 20 случаев уголовного преследования, то за аналогичный период 2026 года — 44. 

_________________

Кампании преследований сторонников различных организаций и движений выглядят как несвязанные друг с другом. В случае с донатами ФБК, очевидно, силовикам потребовалось некоторое время для масштабирования практики, в результате в 2026 году количество обвиняемых выросло. Но с чем связан значительный рост преследований сторонников других движений, сказать сложно. Возможно, эти кампании являются проявлением какой-то новой репрессивной стратегии, в которой внимание силовиков переключается на якобы организованные структуры как всё более актуальный источник угрозы. Нельзя исключить и вариант, что это просто некое случайное совпадение, когда несколько несвязанных кампаний наложились друг на друга.

В любом случае эти кампании оказывают существенное влияние на всю статистику репрессий. В первую очередь меняется структура репрессий. Кроме того, в некоторых случаях они влияют и на географию преследований. В «Барометре репрессий» за II квартал мы уже отмечали, что общий возросший уровень политических репрессий на Дальнем Востоке во многом связан с преследованиями свидетелей Иеговы. Насколько длительной окажется эта тенденция и что ещё в репрессивной практике она изменит, в настоящее время сказать сложно. 

Другим важным, но менее очевидным фактором, влияющим на политические репрессии, является возросшая роль ФСБ. Мы уже отмечали, что ФСБ стала основным оператором политических репрессий. Это, в частности, подтверждают данные о доле дел, в которых присутствуют статьи УК РФ, отнесённые к подследственности ФСБ. За первые 9 месяцев 2026 года в 67% политически мотивированных уголовных дел фигурировала хотя бы одна такая статья. 

Ситуация с преследованиями за слова, когда по всем статьям количество уголовных дел сокращается, за исключением тех, которые относятся к подследственности ФСБ, едва ли объясняется тем, что россияне стали допускать меньше криминализированных высказываний, кроме тех, что попадают под статьи, отнесённые к компетенции ФСБ. Логичнее всего предположить, что это ФСБ демонстрирует большее рвение в возбуждении политически мотивированных уголовных дел, чем другие силовые ведомства. Тогда тезис о том, что ФСБ является основным оператором политических репрессий, стоит дополнить утверждением, что ФСБ — не только оператор, но и катализатор репрессий, повышающий их уровень. Иными словами, это предположение можно сформулировать таким образом: подход ФСБ к политическим преследованиям отличается от действий других силовых структур и повышает масштабы репрессий.

В заключение, характеризуя политические преследования в России, стоит отметить, что они продолжают ужесточаться. Мы подробно писали об этом в обзоре «Враги, а не преступники», но зафиксированный в первых трёх кварталах 2026 года рост доли дел, где присутствует хотя бы одна особо тяжкая статья (см. Табл. 2), позволяет ещё раз подтвердить этот вывод.

Оккупированные территории

Количество преследуемых по политическим мотивам на оккупированных территориях, зафиксированное нашим проектом, в I–III кварталах 2026 года составило 307 человек. За аналогичный период прошлого года — 338 человек. Иными словами, можно говорить о снижении уровня политических репрессий примерно на 10%. 

Однако утверждение о сокращении политических преследований на оккупированных территориях в 2026 году не совсем точно характеризует ситуацию. Скорее следует отметить скачок уголовных преследований, который произошёл во II–III кварталах 2025 года. В этот период количество политически мотивированных уголовных дел, зафиксированное нашим проектом, достигло в Крыму и Севастополе уровня в 5,7 чел. на 100 тыс. жителей, а на других оккупированных территориях — 11,9. В 2026 году уровень репрессивного давления несколько снизился, по сравнению с пиком II–III кварталов 2025 года, хотя и не вернулся к показателям конца 2024 — начала 2025 года. Таким образом, скорее следует говорить не о снижении репрессий, а о том, что резкое их увеличение в середине 2025 года оказалось временным явлением. Также стоит напомнить, что уровень репрессивного давления на оккупированных территориях по-прежнему в несколько раз выше, чем в РФ.

Мы отмечали этот всплеск в предыдущих ежеквартальных обзорах. В «Барометре» за IV квартал 2025 года было выдвинуто несколько непротиворечащих друг другу вариантов объяснения этого феномена. Во-первых, мы предположили, что это может быть «правовой легализацией» внесудебных практик, когда силовики по какой-то причине решили сократить количество задержанных без всякого правового статуса и официально предъявить им обвинения. Вторым вариантом объяснения была функциональность репрессий. В этом случае усиливающееся репрессивное давление мы трактовали как реакцию на непрекращающееся сопротивление оккупации. Третьим вариантом объяснения была внутренняя логика репрессивной машины. Силовики, наделённые на оккупированных территориях особыми полномочиями, при отсутствии даже тех слабых ограничителей, которые есть в РФ, фабрикуют всё большое число уголовных дел. В частности, это было описано следующим образом: «менее ограниченные в своих действиях силовики действуют более агрессивно, преследования носят более масштабный характер, и, похоже, что предельный уровень репрессий для этих регионов ещё не достигнут».

В настоящее время, когда уровень репрессивного давления на оккупированных территориях несколько снизился по сравнению с пиковыми значениями середины 2025 года, вероятно, можно отбросить третий вариант объяснения. Нет оснований утверждать, что у российских силовиков на оккупированных территориях появились какие-либо новые ограничители. Однако что явилось причиной роста репрессий в 2025 году, по-прежнему не ясно. 

Структура политических преследований на оккупированных территориях претерпела незначительные изменения. Снижение, в примерно сопоставимых масштабах, произошло по всем группам дел, за исключением преследований за слова. Размах преследований этой категории, напротив, несколько вырос. 

С чем связан рост преследований за высказывания на оккупированных территориях, сказать сложно. Возможно, одновременное снижение общего уровня репрессий и повышение доли дел за слова, которая, впрочем, до сих пор заметно ниже, чем в России, следует трактовать как признаки смещения репрессивных практик на оккупированных территориях в сторону российских стандартов, их некоторого смягчения. Может быть, оккупационные власти считают, что репрессии оказались эффективными и можно переходить к «нормализации».

Отчасти этот вывод подтверждается и долей дел, в которых присутствует хотя бы одна особо тяжкая статья. В 2026 году этот показатель ниже на 3 п. п. При этом стоит отметить, что на оккупированных территориях доля таких дел по-прежнему почти в два раза выше, чем в России. В любом случае говорить в настоящее время о заметных сдвигах репрессивных практик на оккупированных территориях в сторону российских «стандартов» преждевременно. Возможно, мы наблюдаем первые признаки этого, а может быть, эти колебания вызваны иными факторами.

Украинские военные 

Важнейшим фактором, определяющим динамику преследования украинских военнослужащих в 2025–2026 годах, как мы уже неоднократно отмечали, стала кампания преследований военных, взятых в плен в Курской области. Ещё раз отметим, что эта кампания очевидным образом нарушает положения Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, ратифицированной как Украиной, так и Россией. Военнопленные не могут подвергаться преследованию за сам факт их участия в вооружённом конфликте. 

Количество новых уголовных дел против украинских военнослужащих, о которых мы узнали в первые 9 месяцев 2026 года, сократилось в сравнении с прошлым годом почти на треть. Общее сокращение числа новых обвиняемых произошло главным образом за счёт военнопленных с Курского направления. Снижение по этой группе даже несколько превышает общее суммарное снижение.

Как мы говорили и ранее, пик преследований украинских военнослужащих, взятых в плен в Курской области, пройден. Однако о многих делах становится известно с запозданием. В III квартале 2026 года число впервые зафиксированных случаев уголовного преследования вновь выросло. Всего российские власти заявляли о взятии в плен в регионе более 500 украинских военных. На данный момент нам известно о 400 преследуемых. 

Как мы неоднократно подчёркивали, преследование украинских военных носит наиболее жёсткий характер. Оставляя за рамками данного обзора внепроцессуальное давление и издевательства, которым они подвергаются, отметим лишь, что доля обвинений по особо тяжким статьям УК РФ в этой группе стабильно составляет 86%. Это почти на 30 п. п. выше, чем на оккупированных территориях, и более чем на 50 п. п. превышает российские показатели.

Юридические новации 

В III квартале 2026 года в Уголовный кодекс РФ не было внесено изменений, напрямую связанных с политическими преследованиями.

Наиболее заметной законодательной инициативой, имеющей отношение к политическим репрессиям, стал закон «О временных ограничительных мерах в отношении лиц, находящихся за пределами Российской Федерации и уклоняющихся от исполнения наказания». Закон был принят в июле Государственной Думой РФ, а 4 августа подписан президентом.

Закон распространяется на физических лиц, которые находятся за пределами РФ, имеют вступивший в их отношении в законную силу обвинительный приговор суда по любому уголовному делу или постановление о назначении административного наказания и признаны уклоняющимися от исполнения наказания (включая штрафы, принудительные, обязательные работы или лишение свободы).

В числе административных правонарушений, которые попадают под действие этого закона, — «иноагентские» правонарушения, участие в деятельности «нежелательных организаций», призывы к нарушению территориальной целостности РФ, призывы к введению санкций, «дискредитация» российской армии и властей.

Закон предусматривает широкие ограничения ряда прав:

• финансовые и имущественные (заморозка банковских счетов, иных финансовых активов на территории РФ, перевод всех доходов на спецсчета, запрет на совершение сделок с недвижимостью и транспортными средствами);
• получение государственных и цифровых услуг (приостановка предоставления государственных и муниципальных услуг в электронном виде, запрет на регистрацию ИП и юридических лиц, запрет на пользование банковскими приложениями и др.);
• запрет на выход из гражданства РФ, совершение нотариальных действий, получение консульских услуг (включая получение загранпаспорта), аннулирование ранее выданных доверенностей, и др.

По сути этот закон вводит почти абсолютное поражение в гражданских правах для подпадающих под его действие граждан РФ при сохранении для них обязанностей перед государством. Решение о применении ограничительных мер в отношении человека, уклоняющегося от исполнения назначенного наказания, принимается Минюстом РФ на основании поступивших «предложений», которые вправе вносить ФСБ, МВД, Генеральная прокуратура, Федеральная служба судебных приставов, Федеральная налоговая служба. Ограничительные меры начинают действовать с момента внесения лица в специальный реестр. Основаниями для отмены ограничительных мер являются возвращение человека в Россию либо его смерть, либо отмена приговора или постановления по делу об административном правонарушении либо исполнение назначенного наказания.

Кроме того, с 1 сентября 2026 года вступили в силу изменения в КоАП РФ, устанавливающие особенности привлечения к административной ответственности по ряду статей для лиц, проживающих за пределами России. Введена процедура ареста денег и иного имущества «правонарушителя» судом на основании ходатайства прокурора, без вызова сторон, ещё до вынесения итогового решения по делу. При этом стоимость имущества, на которое может быть наложен арест, не ограничивается размером штрафа, предусмотренного соответствующей статьёй КоАП. Такой порядок будет применяться в отношении лиц, обвиняемых по «политическим статьям» КоАП: нарушения иноагентского законодательства, дискредитация российской армии, сотрудничество с нежелательными организациями, распространение «фейков», оскорбление власти в Интернете, призывы к санкциям, производство и распространение «экстремистских материалов».

Приложение 1