Игорь Гертер — бывший пожарный из города Лангепас в Ханты-Мансийском автономном округе, отец малолетней дочери. Отбывая наказание в колонии по приговору об обороте сильнодействующих веществ, он заключил контракт с Минобороны, чтобы затем сдаться в плен Украине. Его обвиняют в приготовлении к участию «Русском добровольческом корпусе», признанном в РФ террористической организацией, и в склонении другого бывшего осуждённого к участию в этой же организации. Официально задержание Гертера было оформлено 17 июня 2024 года, тогда как на самом деле он был задержан в апреле и два с лишним месяца содержался в подвале в бесчеловечных условиях и подвергался пыткам. Гертер признал вину и согласился на инсценировку с целью фабрикации доказательств своего обвинения. Ему грозит лишение свободы на срок вплоть до пожизненного.
В 2022 году Ханты-Мансийскому пожарному Игорю Гертеру вынесли приговор по делу о незаконном обороте наркотиков без цели сбыта (ч. 2 ст. 228 УК РФ), назначив условный срок. Гертер работал пожарным, после приговора ему пришлось уволиться и подрабатывать грузчиком. Когда он в очередной раз пришёл отмечаться в уголовно-исполнительную инспекцию, его отправили в кабинет, где сидели двое мужчин, которые стали настаивать, чтоб он подписал контракт с Минобороны. Он ответил, что это преступная война и он никогда не будет в ней участвовать. Мужчины стали ему угрожать, в том числе превращением условного срока в реальный.
Через некоторое время на имя Гертера пришла посылка. Когда он приехал на почту, чтобы забрать её, его задержали сотрудники полиции, осуществлявшие за ним наблюдение. Мужчину отправили под арест по статье о незаконном обороте сильнодействующих веществ (ст. 234 УК РФ) — в посылке оказались таблетки «Прегабалин», общей массой 50,03 грамма в виде 212 капсул.
В судебном заседании Гертер первоначально заявил, что полученные им капсулы он продавать не собирался. Но в последующем, после оглашения его первоначальной позиции по делу, «он заявил о полном признании вины, подтвердил свои показания на досудебной стадии судопроизводства, где он пояснял, как в марте 2023 года он решил заниматься распространением прегабалина, так как у него не было официальной работы. При наличии кредитных обязательств он испытывал материальные трудности».
По этому делу 14 сентября 2023 года Лангепасский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа окончательно приговорил Игоря Гертера к 4 годам 6 месяцам лишения свободы, присоединив к приговору неотбытый условный срок.
Гертер отбывал назначенный ему срок в тюменской колонии. По версии обвинения, там он стал просматривать видеоролики, пропагандировавшие деятельность Русского добровольческого корпуса, и не позднее 7 ноября 2023 года захотел вступить в эту организацию. 4 декабря 2023 года он заключил контракт с российской армией, планируя в дальнейшем сдаться в плен. Гертер рассказал о своих планах другому заключённому Глебу Батину, также подписавшему контракт. 21 декабря того же года Гертер написал в «ХОЧУ ЖИТЬ бот», в беседе с которым якобы заполнил анкету на вступление в РДК. Эти действия Игоря Гертера были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ как приготовление к участию в деятельности террористической организации — РДК.
Кроме того, по версии обвинения, после заключения контракта и прибытия в военную часть в Луганске, Гертер в период с 7 по 12 июня 2024 года неоднократно сообщал тому же Батину Глебу Олеговичу, ставшему теперь его сослуживцем, «о своих намерениях вступить в ряды террористической организации “РДК”, а также способах реализации указанных намерений путём добровольной сдачи в плен военнослужащим вооружённых формирований Украины и уведомления последних о желании вступить в ряды “РДК” в целях непосредственного участия в её террористической деятельности, а также о положительных последствиях, которые могли бы наступить в случае вступления его, Батина Г.О., и участия в деятельности указанной террористической организации, таким образом склонял Батина Г.О. к активному непосредственному участию в деятельности террористической организации “РДК”, то есть путём уговоров склонял последнего к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 205.5 УК РФ, на что Батин Г.О. дал своё согласие».
Эти действия Игоря Гертера были квалифицированы по ч. 1.1. ст. 205.1 УК РФ как склонение к участию в деятельности террористической организации.
В документах следствия указывается, что 17 июня 2024 года Гертер был задержан.
Вину Игоря Гертера подтвердили другие бывшие осуждённые: Батин в своих показаниях от 29 мая 2023 года, а также Шишкин и Шангареев. Их показания текстуально полностью повторяют признательные показания на предварительном следствии самого Гертера, положенные в основу обвинения: мужчина рассказывал им о существовании РДК и о своём намерении сдаться в плен и приготовлениях в этой связи. Также в распоряжении следствия есть видеозаписи, где Гертер «склоняет» Батина вместе с ним сдаться и перейти на сторону Украины, вступив в РДК. Они оформлены как результаты оперативно-розыскных мероприятий «наблюдение» и «оперативный эксперимент» с применением технических средств негласных аудио- и видеозаписи.
Обвинительное заключение подписал старший следователь 2 ВСО ВСУ СК России по ОГВ(с) майор юстиции Рыбаков М. А.
Защиту осуществляет адвокат Маловастый Виталий Васильевич.
Дело Игоря Гертера поступило в суд 24 марта 2026 года, его рассматривает судья Южного окружного военного суда Вовченко Денис Витальевичединолично.
26 августа 2024 года Игорь Гертер был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Батин Глеб Олегович 2005 года рождения, заключивший контракт 18 марта 2024 года и давший показания на Гертера 29 мая и 13 июня 2024 года, пропал без вести на войне против Украины через 2,5 месяца — 4 сентября 2024 года.
Основания признания политзаключённым
Использование недопустимых методов ведения следствия и недопустимых доказательств
По имеющейся у нас информации, в настоящее время Игорь Гертер отказывается от признательных показаний, данных им под принуждением. Известно, что по прибытии 11 апреля 2024 года после заключения контракта на полигон в Луганске он начал искать возможность приобрести мобильный телефон, чтобы связаться с проектом «Хочу жить». Однако уже примерно 14 апреля его задержали, надели мешок на голову, затолкали в багажник и увезли на территорию бывшего патронного завода. Там его поместили в подвал, где на протяжении более чем 2 месяцев удерживали в бесчеловечных условиях, пытали током и угрожали убийством. От него требовали дать признательные показания и поучаствовать в инсценировке беседы с Батиным, в процессе которой он будет «склонять» того вступить в РДК. Когда он согласился, его прекратили избивать, дождались, пока с лица сойдут синяки и на третий месяц содержания в подвале привели к Гертеру Батина и организовали видеозапись, которая затем стала доказательством в суде. Таким образом, фактически Игорь Гертер был лишён свободы не с июня, а с апреля 2024 года.
Мы считаем, что показания, данные в подобных условиях, не могут иметь доказательственной силы. Согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ.
Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре.
В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании».
Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».
Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека.
Аналогичным образом следует относиться к показаниям, данным свидетелями-осуждёнными, содержащимися в колонии, а также заключившими контракт и отправившимися на войну против Украины.
Колонии УИС являются достаточно непрозрачной средой, при этом ФСБ и администрация получают широкое поле для манипуляций осуждёнными, давления на них и, таким образом, фабрикации уголовных дел. В последние годы ФСБ при помощи администраций СИЗО и колоний стала всё чаще фабриковать дела против осуждённых. Так фабриковались, например, дела о принадлежности к объявленному экстремистским «движении АУЕ», о принадлежности осуждённых мусульман к выдуманным террористическим джамаатам. С началом войны и политизацией дискурса в эту практику проникла политическая компонента. В марте 2025 года новые сроки по статьям о призывах к терроризму и «фейках» об армии «за разговоры» получили Роман Морозов и Владимир Коновалов, которые отбывали наказание по «наркотическим статьям».
Обычно такие дела возбуждаются по инициативе администраций мест лишения свободы, либо спецслужб, а основными доказательствами по ним являются показания других осуждённых, сокамерников или соотрядников политического заключённого.
Мы считаем, что обвинение, построенное на словах неоднократно осуждённых, содержащихся в СИЗО, тюремной больнице или колонии, в принципе не может являться состоятельным. Под давлением администрации эти лица могут дать любые показания, оговорив другого осуждённого или следственно арестованного, будучи сами зависимыми от администрации лицами, либо выполняя её поручения по «разработке» избранной жертвы в интересах следствия.
Известны случаи, когда «разрабатываемые» спецслужбами арестанты специально водворялись в помещения с осуждёнными, провоцирующими их на нужные администрации разговоры, либо оборудованные прослушивающими устройствами, или такие устройства заранее закреплялись на вовлечённых в провокацию осуждённых. При этом от интересующего заказчиков разработки разговора бывает очень сложно уклониться, к нему могут настойчиво склонять и даже принуждать. Известно, что в такой ситуации преследуемый по политическим мотивам Артём Бегоян, отбывавший двадцатилетний срок лишения свободы за госизмену и диверсии зная о том, что в камере читинского централа ведётся прослушка, не желал вести опасный разговор о Треповой и Татарском и, стремясь уйти от него, несколько раз сказал «конечно». Тем не менее, впоследствии это было расценено следствием и судом как оправдание терроризма, и молодому человеку был увеличен срок.
Характерен и случай возбуждения нового дела против политзаключённого Андрея Воронина, обвинённого в террористических призывах и «фейках» об армии, распространённых в колонии. Один из оговоривших его на следствии свидетелей-осуждённых Дмитрий Иванов не побоялся отказаться в суде от своих показаний и рассказал, как фабриковалось дело против Воронина. «С самого прибытия Воронина у сотрудников колонии была идея-фикс раскрутить его на новый срок… Он никого ни к чему не призывал! Он выражал свою точку зрения. …В данный момент я считаю, что я негодяй, что подписал такие бумажки не глядя. Все это уголовное дело они сфабриковали для галочки. Ваша честь, сотрудники ФСБ сказали, что это первая ласточка, и, если с Ворониным все срастётся, то у них на примете ещё два человека — и пойдёт на поток», — сказал в суде Дмитрий Иванов. Это признание не привело к оправданию Воронина: в июле 2025 года он получил новый срок, — 6 лет лишения свободы.
Мы полагаем, что не в менее зависимом положении, чем заключённые в колониях, оказываются бывшие осуждённые — контрактники в штурмовых подразделениях на фронте, где им угрожают расстрелом, могут посадить в «яму», отправить в «мясной штурм» за отказ выполнить указания командиров и следователей.
В то же время мы считаем, что даже в том случае, если Игорь Гертер на самом деле намеревался сдаться в плен и вступить в РДК, а также если бы он предлагал последовать его примеру другому военнослужащему, он не должен привлекаться за это к уголовной ответственности по следующим причинам.
Необоснованность признания РДК террористической организацией
Федеральная служба безопасности в декабре 2023 года внесла в список террористических организаций Русский добровольческий корпус (РДК), входящий в состав подразделений Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины. Как следует из списка, опубликованного «Российской газетой», основанием для этого стал вступивший в законную силу 2 декабря 2023 года приговор Второго западного окружного военного суда. Этот приговор был вынесен 16 ноября 2023 года судебной коллегией в составе председательствующего Никитчука Игоря Владимировича, судей Зубова Евгения Васильевича и Тришкина Альберта Викторовича по итогам заочного рассмотрения в отношении лидера РДК Капустина Дениса Евгеньевича. Суд признал его виновным по ч. 1 ст. 205.4 УК РФ («Создание террористического сообщества и руководство им»), ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ («Покушение на совершение террористического акта организованной группой»), п. «а» ч. 3 ст. 222.1 УК РФ («Незаконные приобретение, передача, хранение, перевозка, ношение взрывчатых веществ и взрывных устройств группой лиц по предварительному сговору»), ст. 275 УК РФ («Государственная измена — переход на сторону противника») и ст. 205.3 УК РФ («Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности») и приговорил к пожизненному лишению свободы. Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению, <…> признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём». В апреле 2024 года РДК внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мы считаем признание РДК террористическим сообществом с его последующим включением в список террористических организаций недостаточно законным и обоснованным по следующим основаниям.
Текст приговора Денису Капустину нигде не опубликован. На оглашение этого приговора, которое должно в любом случае, в соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ, проходить в открытом заседании, журналистов не пустили. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного акта возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе ст. 205.5 УК РФ и 205.1 УК РФ, которые вменяется Гертеру. Этот приговор обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должен быть доступен для ознакомления.
Так, согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
Приговор был вынесен судом, уполномоченным на принятие таких актов. Последствия приговора в виде признания РДК террористической организацией влекут за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью РДК. На основании приговора Капустину РДК был включён в список террористических организаций, что повлекло за собой неоднократные случаи уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с этой организацией.
Отсутствие публикации этого приговора и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Нашему проекту удалось найти в обвинительном заключении по делу Геннадия Калашникова, признанного нами политзаключённым, несколько отрывков из приговора Денису Капустину: «Согласно приговора 2-го Западного окружного военного суда от 16 ноября 2023 года Капустин Д.Е. в начале августа 2022 г. организовал и возглавил националистическую организацию “Русский добровольческий корпус”, представляющую собой устойчивую группу лиц, объединившихся для совершения террористической деятельности в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции на территории Украины. Кроме того, Капустин Д.Е. в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в Климовском районе Брянской области, где с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Он же, действуя в интересах иностранного государства — Украина, перешёл на сторону противника, в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в районе таможенного поста “Грайворон”, где с применением вооружения и военной техники участвовал в боевых действиях непосредственно против военнослужащих Российской Федерации, а также с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Таким образом, Капустин Д.Е. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 205. 4, ч. 3 ст. 30 п. “а” ч. 2 ст. 205, п. “а” ч. 3 ст. 222.1, ст. 275 и ст. 205.3 УК РФ».
В материалах дела признанного нами политзаключённым Дмитрия Ионова также содержатся выдержки из приговора Капустину. Как установил 2-й Западный окружной военный суд, «Капустин, являясь сторонником праворадикальных националистических (фашистских) взглядов, основанных на русофобии и идее украинского национализма, придерживаясь идеологии насилия и практики воздействия на принятие органами государственной власти решений, находясь на территории Украины, в июле 2022 года приискал исполнителей запланированных им террористических актов и вступил с ними в преступный сговор на их совершение <…> Реализуя полученные навыки, 2 марта 2023 года в составе возглавляемого им “РДК” в количестве не менее 30 человек пересёк Государственную границу Российской Федерации в Климовском районе Брянской области, где с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении мирных жителей <…> 22 мая 2023 года, Капустин, действуя в интересах иностранного государства — Украины, перешёл на сторону противника, и будучи экипированным в военную форму со знаками отличия и опознавания армии указанного иностранного государства, в составе возглавляемого им “РДК” <…> незаконно пересёк Государственную границу Российской Федерации в районе таможенного поста международного автомобильного пункта пропуска “Грайворон” Белгородской области <…> где с применением вооружения и военной техники участвовал в боевых действиях против военнослужащих Российской Федерации, а также с применением взрывчатых веществ и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении мирных жителей <…> Участники группы в каждом случае осознавали их цели и были объединены общим умыслом на подготовку и совершение террористических актов».
Исходя из процитированных текстов, в приговоре Капустину содержится набор бездоказательных утверждений, которые не находят подтверждений в независимых источниках. РДК создавался в 2022 году как добровольческое формирование, состоящее из граждан РФ, решивших помочь Украине в отражении российской агрессии; впоследствии это формирование стало одним из подразделений ГУР МО Украины. В материалах нескольких уголовных дел ФСБ прямо указывает, что РДК было сформировано «по указанию военно-политического руководства Украины представителями Главного управления разведки Министерства обороны Украины». Рейды РДК в 2023 году на территорию Брянской области и Белгородской области были эпизодами боевых действий в ходе вооружённого конфликта. Никаких убедительных доказательств, подтверждающих совершение бойцами РДК «террористических актов в отношении местных жителей», власти РФ не предоставили. Кроме того, обращает на себя внимание, что Капустин признан виновным в «покушении на совершение террористического акта, совершённое организованной группой» (ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ), то есть в неоконченном преступлении, в то время как в приговоре, речь идёт об оконченном деянии.
Кроме того, общеизвестные сведения о деятельности Русского добровольческого корпуса, проводимых им боевых операциях дают основания для серьёзных сомнений в правомерности выводов суда о квалификации этого воинского формирования как «террористического сообщества».
Контекстом деятельности Русского добровольческого корпуса является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.
Известное нам описание фактических обстоятельств в приговоре Денису Капустину, положенное в основу квалификации РДК как террористического сообщества (ст. 205.4 УК РФ), прямо свидетельствует о том, что это были действия воинского подразделения (на момент событий — уже в составе Вооружённых сил Украины) в ходе международного вооружённого конфликта: пересечение границы, боевые действия против военнослужащих противника и применение оружия в приграничных районах.
Действительно, как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Русский добровольческий корпус создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым РДК, будучи частью вооружённых сил одной из сторон конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.
В случае, если бы представитель РДК был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.
Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
В связи со всем, сказанным выше, нам представляется, что и попытка вступить в РДК, и предложение кому-либо это сделать не должны признаваться участием в террористической организации и содействием террористической деятельности, поскольку сама деятельность этой организации не является террористической.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Игоря Гертера является политически мотивированным, направленным на устрашение общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Игоря Гертера политическим заключённым, требует его немедленного освобождения, прекращения его уголовного преследования и расследования обстоятельств его внепроцессуального лишения свободы и сообщений о пытках.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
12 мая 2026 года. Поддержка политзаключённых. Мемориал. Пожарного из ХМАО обвиняют в том, что он завербовался из колонии на войну, чтобы сдаться в плен и вступить в РДК
Дата обновления справки: 18.06.2026 г.
