Полное описание
Как следует из материалов уголовного дела, Дмитрий Кича проходил военную службу по контракту в Вооружённых силах РФ с 2008 года по 17 декабря 2014 года в воинском звании капитан на различных разведывательных должностях, «имея доступ к совершенно секретным сведениям, приняв на себя обязательства перед государством по нераспространению сведений, составляющих государственную тайну».
В январе 2015 года, как следует из материалов уголовного дела, мужчина приказом командира войсковой части 45807 был досрочно уволен «ввиду несогласия с внешней политикой Российской Федерации в отношении Украины, не желая участвовать в возможных специальных мероприятиях на территории названного иностранного государства» с военной службы с зачислением в запас. В 2018 году он начал работать в испытательной лаборатории на заводе «Промтехнология» и выступать на соревнованиях по высокоточной стрельбе как представитель предприятия. На сайте организации «Федерация высокоточной стрельбы России» (ФВСР) в ежегодном рейтинге российских стрелков в дисциплине «Снайпинг» за 2017 год Кича, который представлял команду ORSIS, занимал 40-ю строчку. В 2019 году он занял первое место на соревнованиях по высокоточной стрельбе «Гран-При Ульяновского Патронного завода».
За день до начала полномасштабного вторжения, 23 февраля 2022 года, Кича, «продолжая поддерживать свою негативную позицию относительно внешней политики Российской Федерации в отношении Украины, с целью получения украинского гражданства», покинул Россию и улетел в Турцию, откуда 3 марта транзитом через Болгарию, Румынию и Молдову прибыл в Украину. Как утверждает следствие, на пограничном пропускном пункте он был задержан сотрудниками СБУ по Винницкой области. Там он, «разделяя праворадикальные взгляды, основанные на идее украинского национализма, являясь противником решения о проведении “СВО”, желая наступления негативных последствий для российской внешней политики и действий Вооружённых Сил Российской Федерации, с целью завоевания доверия у сотрудников СБУ и протекции в получении украинского гражданства, инициативно сообщил представителям указанной украинской спецслужбы ставшие ему известными по службе сведения о принадлежности конкретных военнослужащих в/ч 92154 к кадровому составу органа внешней разведки Министерства обороны Российской Федерации, а также о дислокации названной разведывательной воинской части с указанием её принадлежности к таковой». При этом он осознавал, что разглашает государственную тайну и что сообщённые им сведения «могут быть использованы против безопасности Российской Федерации». Эти действия стали основанием для обвинения по ст. 275 УК РФ о государственной измене.
После этого он уехал в Киев к родственникам. 30 марта 2022 года Дмитрий Кича «в целях поддержки антироссийской части населения г. Мариуполя Донецкой Народной Республики» приехал в Мариуполь и вступил в подразделение «Азов», в составе которого отражал российскую агрессию.
В апреле 2022 года Дмитрий Кича был ранен и передислоцирован на территорию завода «Азовсталь». Как следует из видеоролика, размещённого ТАСС, в преддверии возможного плена ему были заменены документы подразделения «Азов» на документы военнослужащего морской пехоты, долгое время служившего в подразделении. Это было сделано якобы в связи с тем, что граждане РФ в случае обмена пленными не входили в обменные списки.
16 мая 2022 года Дмитрий Кича оказался в плену у российских военных, где, судя по всему, находился до осени. 22 ноября 2022 года он был официально арестован и содержался в Москве в СИЗО «Лефортово». Арест Кичи неоднократно продлевался, все судебные заседания проходили в закрытом от СМИ и публики режиме.
Как следует из материалов дела, Дмитрий Кича свою вину по ст. 275 УК РФ признал и подтвердил, что имел допуск к государственной тайне по второй форме со степенью «секретно», приняв на себя обязательства по нераспространению сведений, составляющих государственную тайну. Также он показал, что 3 марта 2022 года «будучи доставленным в здание украинской спецслужбы, под угрозой жизни предоставил сведения о военнослужащих войсковой части, в том числе, содержащиеся в его блокноте, осознавая при этом, что они составляют государственную тайну и могут быть использованы против безопасности России».
Помимо признательных показаний подсудимого, суд посчитал доказательствами вины Кичи показания его бывших сослуживцев по ВС РФ о том, что все они неоднократно предупреждались об уголовной ответственности за разглашение составляющих государственную тайну сведений, а также за их выдачу иностранному государству. Учёл суд показания на предварительном следствии гражданина Украины Шеля, с которым Кича познакомился и воевал вместе в Мариуполе и которому якобы рассказал об обстоятельствах выдачи государственной тайны, а также заключение комиссионной судебной экспертизы о том, что сведения, выданные Кичей представителю иностранного государства, являются достоверными, составляли государственную тайну как в марте 2022 года, так и составляют её в настоящий момент, имели и имеют степень секретности «секретно». Также в основу обвинительного приговора легли показания сотрудников ФСБ «об обстоятельствах проведения ими оперативно-розыскных мероприятий по результатам которых был установлен и задержан подсудимый Кича Д.Л.».
Помимо того, в тексте судебного документа утверждается, что в ходе обыска в квартире Дмитрия Кичи в Москве были обнаружены и изъяты «различные предметы и документы, в том числе книги националистической направленности, осмотром которых установлено наличие интереса Кичи Д.Л. к национализму как к идеологии и направлению политики».
В качестве смягчающих обстоятельств суд учёл наличие у Дмитрия Кичи малолетнего ребёнка, отсутствие судимости, положительные характеристики с места жительства и из СИЗО «Лефортово», наличие заболеваний у него и его пожилых родителей, грамоты и благодарности, длительное время содержания в следственном изоляторе.
С учётом всех этих обстоятельств 7 октября 2024 года судья Московского городского суда Вырышева Ирина Владимировна, рассмотрев дело единолично в закрытом судебном заседании с участием прокурора второго отдела управления государственных обвинителей Главного уголовно-судебного управления Генеральной прокуратуры Кутузовой Е. М., приговорила Дмитрия Кичу к 17 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 год после освобождения.
Кроме того, суд лишил его государственной награды, медали Суворова, и воинского звания «капитан запаса».
Защиту Дмитрия Кичи осуществляла адвокат Тенчурина Виктория Нюруллаевна. В апелляционной инстанции приговор не обжаловался.
После вступления приговора в законную силу Дмитрий Кича был отправлен для отбытия наказания в ИК-33 г. Абакана. В апреле 2025 года стало известно, что против него возбуждено новое уголовное дело за участие в боевых действиях в составе «Азова». В связи с этим его перевели в СИЗО в Абакане. Как написало издание КоммерсантЪ со ссылкой на пресс-службу ФСБ, «оперативники республиканских управлений ФСБ и ФСИН получили ранее неизвестные сведения о деятельности этого заключенного». «Установлено, что в 2022 году мужчина вступил в ряды запрещённой в России украинской террористической организации, непосредственно принимал участие в боях на территории Мариуполя и завода “Азовсталь” Донецкой Народной Республики, проводил обучение членов нацформирования».
Обвинение утверждает, что 3 марта Дмитрий Кича «вступил в ряды УВНО “Азов” и получил соответствующее вооружение в виде огнестрельного оружия и боеприпасов к нему, бронежилета и иного военного обмундирования». После этого до 16 мая 2022 года Кича, «придерживаясь резко негативных взглядов на политику, проводимую Президентом Российской Федерации в отношении Украины, являясь противником самоопределения Донецкой и Луганской Народных Республик, будучи в составе УВНО “Азов”, находясь на боевых позициях, принимал непосредственное участие в боевых действиях против Вооружённых Сил Российской Федерации, тем самым участвовал в деятельности УВНО “Азов” согласно отведённой ему роли военного стрелка — “снайпера” и обеспечивал своими действиями деятельность указанного террористического сообщества». Это стало основанием для возбуждения в отношении Дмитрия Кичи 10 апреля 2025 года заместителем начальника следственного отделения УФСБ России по Республике Хакасия Усыниным В. В. уголовного дела по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»).
3 апреля 2926 года судья Южного окружного военного суда Горелов Сергей Михайлович, рассмотрев дело единолично за одно судебное заседание, приговорил Дмитрия Кичу к неизвестному сроку наказания. По совокупности со сроком лишения свободы, назначенным по предыдущему приговору, Кича окончательно приговорён к 21 году лишения свободы в колонии строгого режима с лишением воинского звания «капитан запаса» и государственной награды — медали Суворова. Информация об апелляции отсутствует.
Основания признания политзаключённым
Обвинение в государственной измене
Как следует из материалов дела, Дмитрий Кича признан виновным по ст. 275 УК РФ в государственной измене в форме выдачи представителю иностранного государства сведений, составляющих государственную тайну, ставшую известной ему по службе.
Обвинение строится в первую очередь на показаниях самого Кичи, признавшего, что он передал некую информацию задержавшим и опросившим его сотрудникам СБУ. Все остальные доказательства, такие как показания украинского гражданина Шеля либо сотрудников ФСБ, являются лишь косвенными, сделанными со слов самого Кичи. В приговоре указано, что сотрудники ФСБ «располагали информацией о принадлежности Бойчука М.П. и Калинченко С.С. к спецслужбам Украины и именно их Кича согласно протоколам предъявления для опознания по фотографии опознал как сотрудников СБУ, которым в ходе опроса 3 марта 2022 года сообщил сведения о в/ч 92154 и её военнослужащих». Однако в судебном заседании достоверность информации о принадлежности Бойчука и Калинченко к спецслужбам не проверялась, сотрудники ФСБ, которые якобы располагали этой информацией судом и стороной защиты допрошены не были. Аналогичным образом никаких последствий, по наличию которых можно было бы судить о факте выдачи государственной тайны, тоже не наступило. Таким образом, для оценки справедливости и обоснованности вынесенного приговора следует понять, являются ли показания, данные Кичей правдой либо же самооговором.
Мы не знаем, где, в каких условиях и в каком процессуальном статусе находился Дмитрий Кича с мая по октябрь 2022 года и допускаем, что в этот период к нему могли быть применены угрозы, шантаж или даже физическое насилие со стороны следствия. Известно, что весь этот арсенал недозволенных методов расследования вкупе с тяжёлыми условиями содержания часто применяется в России к обвиняемым по подобным статьям УК РФ.
Суд указывает в приговоре, что «следственные действия с участием Кичи Д.Л. на предварительном следствии проведены в установленном законом порядке, надлежащим должностным лицом, в присутствии защитников. До начала проведения следственных действий Киче Д.Л. разъяснены его права, в том числе право давать показания либо отказаться от дачи показаний с предупреждением о том, что при его согласии дать показания последние могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при его последующем отказе от этих показаний». Также он отмечает: «Показания Кичи Д.Л. на досудебной стадии производства нашли своё закрепление в протоколах соответствующих следственных действий, которые утверждены Кичей Д.А. при отсутствии каких-либо замечаний и дополнений, что также свидетельствует о соблюдении предусмотренного уголовно-процессуальным законом порядка получения показаний Кичи Д.А. на предварительном следствии, в связи с чем они являются надлежащими доказательствами по уголовному делу. Принимая во внимание вышеизложенное, при отсутствии у Кичи Д.Л. каких-либо причин для самооговора, суд доверяет его признательным показаниям в ходе предварительного следствия».
Однако в контексте известной публичной информации о применении к украинским военнопленным (а именно в таком качестве Кича попал в российский плен) пыток, угроз и насилия, эти утверждения суда выглядят абсурдными и даже издевательскими. Преступления в отношении украинских военнопленных носят систематический характер и подтверждаются докладами международных организаций, структур ООН и правозащитников, к примеру: «Аналитический обзор военных преступлений России в местах свободы на неподконтрольных территориях Украины», доклад ЦЗПЧ «Мемориал» «Украина: военные преступления российских агрессоров. Доклад миссии российских правозащитников» (части 1, 3), заявления и доклады независимой международной комиссии Совета по правам человека ООН по расследованию нарушений в Украине, доклады спецдокладчика ООН по правам человека в России Марианы Кацаровой (2024 г., 2025 г.)
С точки зрения международного права есть все основания расценивать совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных и гражданского населения на оккупированных территориях Украины, как военное преступление.
С другой стороны, признание вины в государственной измене могло стать результатом торга с российской спецслужбой, в обмен на которое Киче могло быть обещано более мягкое наказание, либо невозбуждение дела в связи с его кратковременным пребыванием в «Азове», если о нем на тот момент уже было известно ФСБ. Представляется вполне вероятным, что, установив, что Кича является российским гражданином, российские силовики решили в целях улучшения своих служебных показателей сфабриковать показательное дело против государственного изменника.
На то, что против Кичи изначально было решено возбудить уголовное дело о госизмене, но вменяемые ему обстоятельства совершения этого преступления видоизменялись, указывают, к примеру, следующие обстоятельства. 13 июня 2025 года ТАСС в своей заметке о новом деле Дмитрия Кичи упомянул: «Ранее ФСБ сообщала, что 39-летний мужчина был приговорён Московским городским судом к 17 годам лишения свободы за государственную измену. Работая на одном из российских промышленных предприятий, он передал сведения, составляющие государственную тайну, представителю Украины». ТАСС цитирует сообщение ФСБ, и из этого можно сделать вывод, что первоначальная версия обвинения была иной: Кича выдал тайну, известную ему по роду работы, а не военной службы. Однако ещё в конце апреля 2023 года официальный представитель «Промтехнологии» заявил о том, что, работая на предприятии, Кича не имел доступа к секретным сведениям и документам.
Одно это обстоятельство можно было бы посчитать технической ошибкой пресс-службы ФСБ или ТАСС, однако и помимо неё в деле присутствует ряд странностей. Мысли о давлении на Дмитрия Кичу, о наличии неких договорённостей между ним и следствием и возможном их нарушении вызывает отсутствие обжалования приговора, назначившего длительный срок лишения свободы при наличии совокупности смягчающих и отсутствии отягчающих обстоятельств, а затем — странные обстоятельства возбуждения второго уголовного дела. Как следует из документов по делу, Кича был ранен и затем взят в плен на «Азовстали», а до того — залегендирован как украинский военнослужащий. Однако, как утверждает он сам, при помощи дактилоскопии и сличения документов, российская сторона довольно быстро выявила его российское гражданство и получила его признательные показания о совершении им государственной измены.
Всё перечисленное ставит под сомнение ключевое и по сути единственное доказательство факта выдачи Кичей государственной тайны. Следует добавить, что украинский гражданин Шель, подтвердивший, что Кича рассказывал ему о том, что разгласил гостайну, на момент его допросов, судя по всему, также находился в российском плену, будучи задержанным на территории «Азовстали» 16 мая 2022 года, и мог подвергаться давлению российских силовиков, требовавших от него соответствующих показаний, несмотря на то, что согласно ст. 17 Женевской Конвенции об обращении с военнопленными, последние обязаны сообщить только свои фамилию, имя и звание, дату рождения и личный номер или, за неимением такового, другую равноценную информацию. Сами чудовищные условия содержания украинских военных, оказавшихся в российском плену, могли вынудить его дать требуемые следствию показания. Кроме того, непонятно, по каким причинам Шель сообщил российским силовикам о рассказе Кичи о выдаче им гостайны, но не о принадлежности Кичи к «Азову». Обращает также на себя внимание тот факт, что показания Шели не были подтверждены в суде, а только были зачитаны его показания на следствии. Всё это в совокупности заставляет сомневаться в достоверности показаний Шеля о выдаче Кичей гостайны.
Выдача государственной тайны лицом, которому она была доверена по службе или работе, является преступлением в большинстве государств мира. Однако в случае Кичи общественная опасность вменённого ему деяния даже в том случае, если он его действительно совершил, сравнительно невелика. С момента его увольнения с военной службы в РФ до момента его общения с сотрудниками СБУ прошло не менее 8 лет. За это время как политическая, так и военная ситуация существенно изменилась. Как следует из текста приговора, часть якобы названных им военнослужащих уже уволилась с военной службы, а военная часть могла изменить подчинение или место дислокации. Таким образом, никакой злободневной или актуальной секретной информацией Кича, с большой долей вероятности, не владел.
Следует отметить, что и в заключении экспертов, и в приговоре суда отмечается, что сведения, распространённые подсудимым, «могли нанести ущерб безопасности Российской Федерации».
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в эту страну, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не воюющих в составе ВСУ граждан) практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.
С этой точки зрения деяние Дмитрия Кичи, напротив, было направлено не против безопасности Российской Федерации, а во многом на противодействие угрозам этой безопасности, возникшим в результате преступных решений российского руководства.
С этической точки зрения действия Кичи последовательны и даже безупречны. Будучи российским военнослужащим, он оставил службу в 2014 году, в тот момент, когда действия РФ стали противоречить его внутреннему убеждению. За день до начала полномасштабного вторжения России в Украину он улетел из России и прибыл в Украину, чтоб с оружием в руках принять участие в отражении этого нападения. Им двигали не корыстные интересы, а его позиция неприятия вооружённой агрессии против независимого государства, которая в демократическом обществе должна не преследоваться в уголовном порядке, а являться общественно поощряемой. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против Украины, то деяния, совершённые или якобы совершённые Кичей, были бы просто невозможны. При этом российские власти обязуют граждан РФ, включая уроженцев Украины, придерживаться одной — преступной — стороны вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций.
Отдельно следует добавить, что после возбуждения второго уголовного дела ТАСС разместил несколько пропагандистских видеофрагментов, где предположительно Дмитрий Кича в тюремной робе и с заблюренным лицом отвечает на вопросы корреспондента. Сама практика осуществления видеозаписей «признаний» задержанных с последующим их распространением по СМИ и соцсетям представляется нам порочной и незаконной: такие «видеопризнания» не имеют процессуальной силы и доказательственного значения, однако деморализуют задержанных и обвиняемых и используются в пропагандистских целях— заранее, до вынесения и вступления в законную силу приговора, постулируя их вину. При этом следует отметить, что даже в вырезанных и подобранным пропагандистами фрагментах, симпатии Кичи в его рассуждениях остаются на стороне Украины.
С учётом всего вышеизложенного мы полагаем, что виновность Дмитрия Кичи основана лишь на его собственных показаниях, которые вполне могли быть даны в результате самооговора под давлением российских силовиков или продиктованы стремлением облегчить своё положение в условиях отсутствия справедливого суда. Мы не доверяем этим показаниям и считаем, что они могли быть продиктованы также и страхом за судьбу близких: родителей и братьев, находящихся на российской территории. Таким образом, мы считаем вину Кичи в государственной измене недоказанной, а сам приговор — вынесенным вопреки требованиям стандартов справедливого суда.
Обвинение в участии в деятельности террористического сообщества
Мы считаем, что возбуждение второго, заведомо незаконного и политически мотивированного уголовного дела против Дмитрия Кичи за его недолгое участие в военных действиях на стороне Украины, также свидетельствует о пропагандистском характере его преследования для устрашения иных граждан России, сочувствующих и стремящихся помочь Украине в её борьбе за свою свободу и суверенитет. Дмитрий Кича обвиняется в том, что с марта по май 2022 года участвовал в деятельности батальона «Азов».
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение – 1-й корпус «Азов».
Это подразделение является воинским формированием, финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи.
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих в период вооруженного конфликта, являются, таким образом, комбатантами, пользующимися при попадании в плен всеми соответствующими правами.
В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 22.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности», «террористическое сообщество — это устойчивая группа лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360 и 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма». Если такая группа существовала в отдельном отряде специального назначения «Азов», то обвинение обязано было доказать время, место и способ её создания, круг лиц, в неё входящий, выяснить, как в ней распределялись роли, какую именно террористическую деятельность осуществляли её участники, какие конкретные преступления они готовили или совершали и прочие обстоятельства, входящие в предмет доказывания согласно ст. 73 УПК РФ. Однако вместо этого обвинение просто бездоказательно называет всё воинское подразделение — отряд «Азов» — террористическим сообществом.
Согласно п. 22.5 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, «преступление в форме участия лица в террористическом сообществе считается оконченным с момента вхождения в состав такого сообщества с намерением участвовать в осуществлении террористической деятельности либо в подготовке или совершении одного либо нескольких преступлений, предусмотренных статьями», перечисленными в п. 22.2 Постановления. Аналогично с доказыванием факта существования «террористического сообщества — отдельного отряда специального назначения “Азов”» обвинение и суд обязаны доказать, в какой конкретно террористической деятельности, в подготовке или совершении каких именно преступлений участвовал или намеревался участвовать Дмитрий Кича.
При этом можно уверенно говорить о том, что при рассмотрении в судах других подобных дел намерение обвиняемого участвовать в осуществлении террористической деятельности также никак не доказывается: суд считает сам факт прохождения службы в соответствующем воинском подразделении участием в террористическом сообществе. Например, именно такую позицию занял Южный окружной военный суд в своём решении от 20 декабря 2023 года по делу Владимира Линника, обвиняемого по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ («Участие в террористическом сообществе»). Намерения обвиняемого никак не доказывались, прохождение Линником службы в батальоне «Айдар» было достаточным для вынесения приговора.
Такая практика представляет собой коллективное наказание действующих или бывших военнослужащих ВСУ за выполнение ими своего воинского долга.
Подобные «суды» проводятся российскими властями для создания и распространения ложного впечатления о преступном характере любых осуществляющихся Украиной с 2014 года действий по реализации её неотъемлемого, предусмотренного ст. 51 Устава ООН права на самооборону от российской агрессии и по защите своей территориальной целостности. Помимо этого, целями таких судебных процессов, вероятно, является запугивание действующих служащих ВСУ.
На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Дмитрия Кичи в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку он преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к отдельному отряду специального назначения «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».
Следует также отметить, что уже после попадания Дмитрия Кичи в плен, 2 августа 2022 года, Верховный Суд Российской Федерации признал «Азов» террористической организацией. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по материальным (содержательным), так и по процессуальным основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения, также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не дают оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50 и ч. 3 ст. 15 Конституции РФ.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, явилось основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.
Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.
Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, террористической организацией. Также безосновательно и объявление его террористическим сообществом — такая юридическая конструкция используется в деле Дмитрия Кичи и других военнопленных, незаконно преследуемых за службу в составе «Азова» до принятия решения Верховного Суда РФ в его отношении.
На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Они должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
При этом особенностью применения ст. 205.4 УК РФ является то, что руководители и участники «террористического сообщества» фактически узнают о том, что оно является таковым, только в момент предъявления им обвинения в организации его деятельности или в членстве в нём. Это позволяет оценивать правоприменительную практику по этой статье как, по крайней мере теоретически, ещё больше нарушающую права привлекаемых по ней граждан даже по сравнению с практикой применения ст. 205.5 УК РФ («Организация деятельности террористической организации»), предусматривающей возможность добровольного прекращения деятельности организации после признания её деятельности террористической решением суда.
На основании вышеизложенного мы полагаем, что обвинение Дмитрия Кичи в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) является незаконным и необоснованным, поскольку он преследуется не за совершение каких-то конкретных террористических действий или преступлений, а за сам факт предполагаемой принадлежности к подразделению Национальной гвардии Украины «Азов», который произвольно, без каких-либо минимальных юридических оснований рассматривается российским следствием как «террористическое сообщество».
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Дмитрия Кичи является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Дмитрию Киче в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией об обращении с военнопленными.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Дмитрия Кичу политическим заключённым, требует прекращения его уголовного преследования по статье об участии в деятельности террористического сообщества и пересмотра его уголовного дела по обвинению в совершении государственной измены справедливым судом в том числе с учётом применимых международно-правовых стандартов.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле в СМИ:
23 апреля 2023 года. РБК. Сотрудника оружейного завода арестовали в Москве по делу о госизмене
23 апреля 2023 года. Русская служба ВВС. Российского снайпера-испытателя обвинили в госизмене. Что о нём известно
19 мая 2025 года. Коммерсантъ. Среди заключённых Хакасии выявили бойца украинской террористической организации
14 июня 2025 года. ТАСС. Боевик «Азова» признал, что без помощи Запада ВСУ бы уже ждал крах
Дата обновления справки: 28.04.2026 г.
