Комаров Сергей Евгеньевич

Полное описание

Житель Братска Сергей Комаров был задержан по уголовному делу, и 26 февраля 2025 года суд отправил его под под стражу. В СИЗО он содержался до 24 апреля 2025 года, после чего мера пресечения была изменена на подписку о невыезде. Как следует из материалов дела, Комаров обвиняется в том, что 17 сентября 2024 года, «испытывая политическую ненависть к Президенту Российской Федерации, являясь противником проведения Российской Федерацией Специальной военной операции, с целью ознакомления неограниченного круга лиц, желая побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть к совершению преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ, <…> в интернет-группе “Кремлёвский цирк” в интернет-мессенджере “Telegram”, опубликовал текстовые комментарии доступные для просмотра неограниченному кругу лиц, призывающие к осуществлению террористической деятельности, а именно призыва к убийству Президента РФ, то есть посягательство на жизнь государственного деятеля». Текст этих комментариев не приводится и нам в настоящее время неизвестен.

По версии суда, в судебном процессе Сергей Комаров заявил о признании вины и о раскаянии и пояснил, что публиковал комментарии поскольку «боялся частичной мобилизации и жалел погибающих граждан Украины. В настоящий момент отношение к Специальной военной операции он пересмотрел». Также в основу обвинительного приговора были положены показания оперативника, выявившего публикацию, а также некоего свидетеля Азёмкина, который показал, что «в ходе просмотра в телеграм-канале “Кремлевский цирк” в интернет-месенджере “Телеграм” пользователь “Сегодня” публиковал текстовые сообщения, которые он однозначно воспринял, как призыв к убийству Президента РФ. При этом аудитория названного телеграм-канала составляет более 100 000 человек».

Суд учёл заключение эксперта, проводившего лингвистическую судебную экспертизу от 18 апреля 2025 года. Из этого заключения следовало, что «в текстовых комментариях, размещённых пользователем “Сегодня” в интернет-мессенджере “Telegram”, к записи телеграм-канала “Кремлёвский цирк”, освещавший Указ Президента РФ В.В. Путина об увеличении Президентом РФ штатной численности Вооружённых Сил РФ, с позиции лингвистической квалификации имеется оценочно мотивированный призыв к осуществлению террористической деятельности, а именно: призыв к убийству Президента Российской Федерации, то есть посягательство на жизнь государственного деятеля».

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд указал признание вины и раскаяние, состояние здоровья Сергея Комарова, «обусловленное наличием тяжёлых заболеваний и что в настоящее время он пересмотрел своё отношение к содержанию размещённых им текстовых комментариев и относится к ним отрицательно, активное способствование расследованию совершённого преступления». Также суд учёл данные о личности подсудимого, положительную общественную характеристику по месту жительства и в быту, участие в спортивных соревнованиях и получение на них призовых мест, занятие Комаровым благотворительностью, влияние назначенного наказания на исправление осуждённого, «его молодой возраст».

Отягчающими обстоятельствами суд посчитал совершение преступления в период мобилизации и по мотивам политической ненависти.

Дело было рассмотрено 22 июля 2025 года за одно судебное заседание, в котором судья 2-го Восточного окружного военного суда Бурмистров Сергей Алексеевич с участием прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Забайкальского края младшего советника юстиции Раитиной Н.А. приговорил Сергея Комарова к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима и запрету на размещение материалов в Интернете сроком на 3 года. Суд постановил изменить меру пресечения с подписки о невыезде на заключение под стражу. Также суд конфисковал мобильный телефон Комарова.

Защиту Сергея Комарова осуществляла адвокат Воротникова Ангелина Леонидовна. Апелляционная жалоба на приговор не подавалась.

13 марта 2025 года Сергей Комаров внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к терроризму.

Основания признания политзаключённым

Сергей Комаров был признан виновным в публичных призывах к осуществлению террористической деятельности. 

В соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 09.02.2012 № 1 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ «следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности».

Примечание 2 к ст. 205.2 устанавливает, что под террористической деятельностью понимается, в том числе, совершение преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ («Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершённое в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность»).

По версии обвинения, поддержанной судом, Комаров якобы призывал к «убийству Президента Российской Федерации». В приговоре не приводится содержание комментариев мужчины, а Telegram-канал «Кремлёвский цирк» в настоящее время удалён. Однако мы полагаем, что с большой долей вероятности это обвинение надумано и не имеет под собой оснований.

По обвинениям в призывах к убийству Путина привлечено к уголовной ответственности уже немало пользователей социальных сетей. При этом их комментарии или посты неизменно интерпретируются именно в качестве реальных призывов к насилию, в то время как во всех проанализированных нами делах такого рода осуждённые по ст. 205.2 УК РФ в своих высказываниях образно выражают таким образом своё крайнее неприятие личности Путина, а также зачастую дают символическую оценку действий человека, ответственного за развязывание кровопролитной войны, как военного преступника, который должен быть осуждён по приговору суда и казнён, как, например, были казнены руководители Третьего Рейха. Казнь представляет собой исполнение некоего легитимного приговора, и таким образом, не может считаться преступлением, предусмотренным ст. 277 УК РФ. Одиннадцать видных представителей руководства нацистской Германии были повешены, в СССР и России до введения моратория на смертную казнь она осуществлялась посредством расстрела. Разумеется, мы не одобряем применение смертной казни в современном мире, но, без сомнения, исторические параллели имеют право на существование. Интерпретация символических высказываний с пожеланием смерти Путину или о необходимости его наказания в качестве реального призыва к терроризму присутствует и в делах такихполитзаключённых, как активист Михаил Кригер, опубликовавший запись его выступления Анатолий Буров, супруги-художники Анастасия Дюдяева и Александр Доценко (умерший в заключении в феврале 2026 года), житель Сыктывкара Юрий Орлов.  Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия». 

Апофеозом этого абсурда можно посчитать дело, возбуждённое по ст. 205.2 УК РФ в 2025 году против жителя Камчатки Алексея Петрова. Ещё 13 августа 2020 года на своей странице в Facebook он опубликовал ссылку на статью издания «Фонтанка» о российской вакцине против COVID-19, сопроводив её словами «СКОРО В КАЖДОМ ДВОРЕ. Введите уже эту вакцину кремлёвскому Кащею, пусть хоть вирус его заберёт». В январе 2025 года против него возбудили уголовное дело: эксперты по итогам психолого-политолого-лингвистического исследования пришли к выводу, что в публикации «содержатся призывы к посягательству на жизнь государственного деятеля — Президента Российской Федерации Путина В.В. для прекращения его государственной и иной политической деятельности, что в соответствии с п.п. “е” п. 2 ст. 3 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ “О противодействии терроризму” является террористической деятельностью». 

Другие пользователи социальных сетей привлекаются к ответственности по ст. 205.2 УК РФ за призывы к убийству Путина, обращённые к ВСУ, их бойцам или воинским подразделениям. На наш взгляд, в таких призывах также отсутствует состав преступления, так как с точки зрения международного права Путин является легитимной целью для ВСУ, поскольку в соответствии со ст. 87 Конституции РФ, «Президент Российской Федерации является Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами Российской Федерации». Будучи главнокомандующим в период вооружённого конфликта, Путин является лицом, принадлежащим к личному составу вооружённых сил страны, участвующих в военных действиях. Таким образом, согласно ст. 43 Дополнительного Протокола I к Женевским конвенциям, касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, Владимир Путин является комбатантом, а значит — и легитимной целью для противоборствующей стороны. Эту логику подтверждает и Международный уголовный суд в Гааге, выдавший 17 марта 2023 года ордер на арест Путина. Суд указал, что есть разумные основания полагать, что «Владимир Путин несёт уголовную ответственность за военное преступление геноцида за совершение деяний непосредственно, совместно с другими и/или через других (статья 25(3)(a) Римского статута)». Подсудность Путина Международному уголовному суду и признание МУС этого факта — ещё один из аргументов в пользу того, что Путин является участником военного конфликта, следовательно — законной целью для противоборствующей стороны.

В то же время, Путин может считаться преступником и по российскому законодательству, поскольку в нарушение положений Конституции, во-первых, незаконно удерживает власть, а, во вторых, в целях такого удержания внёс изменения в Конституцию. При этом ч. 4 ст. 3 Конституции России гласит: «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват или присвоение властных полномочий преследуются по федеральному закону». 

Действия, направленные на насильственное удержание власти, выражаются в том числе в недопущении после истечения сроков полномочий законной власти её смены конституционным путём. Таким образом, старая властная система становится нелегитимной, но продолжает осуществлять правление, используя противоправные насильственные методы и средства. Именно так, без созыва Конституционного собрания, путём проведения нелегитимного референдума в целях изменения Конституции, с помощью подавления оппозиции силовыми методами и репрессиями, удерживает власть Владимир Путин. Кроме того, он упразднил ряд институтов власти, сузил демократические начала государственного управления и существенно ограничил права и свободы человека, предусмотренные Конституцией. На наш взгляд, именно в этих действиях Путина могут усматриваться признаки состава преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ (насильственное удержание власти).

Можно рассмотреть неизвестные нам высказывания Сергея Комарова с точки зрения их потенциальной общественной опасности. При такой оценке мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».

Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.

Мы полагаем, что для ст. 205.2 УК РФ в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: «При решении вопроса о направленности действий лица, разместившего какую-либо информацию либо выразившего своё отношение к ней <…>, на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, контекст, форму и содержание размещённой информации, наличие и содержание комментариев или иного выражения отношения к ней». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.

С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».

В приговоре указывается, что Сергей Комаров «испытывал политическую ненависть к Президенту Российской Федерации» и «являлся противником проведения Российской Федерацией Специальной военной операции». Таким образом, контекстом высказывания в сентябре 2024 года являлись уже упоминавшаяся развязанная Путиным преступная война против Украины и рост внутренних репрессий в России. Вооружённые силы РФ наносят удары по украинским городам и гражданской инфраструктуре, убивая и калеча мирных жителей, разрушая жилые здания и важнейшие коммуникации. В России параллельно с этим власти подавляют независимые СМИ, вводят фактический запрет на публичные выражения мнения в виде митингов, пикетов и пр., усиливают цензуру, принимают законы, карающие за любое мнение, отличное от государственной идеологии, преследуют или выдавливают за границу гражданских и политических активистов, лидеров оппозиционных движений. Ряд государств в связи с этим объявил политический режим РФ террористическим. 

Отсутствуют сведения о том, что Комаров являлся авторитетом для значимой группы людей, лидером мнений и мог оказать на аудиторию реальное влияние, тем более нет оснований полагать, что, прислушавшись к его призывам, кто-либо всерьёз попытался бы убить Путина. Мы полагаем, что у прочитавших комментарии Сергея Комарова не было реальных возможностей совершить убийство президента Российской Федерации, постоянно находящегося в условиях исключительных мер безопасности и под охраной высочайшего уровня. Вероятность реализации его предполагаемого призыва представляется в связи с этим практически невозможной.

О направленности умысла Комарова судить сложно, однако, судя по фабуле обвинения, изложенной в приговоре, его высказывание против Путина было обусловлено критическим отношением к так называемой специальной военной операцией и являлось формой выражения протеста против политики российского президента. 

С учётом сказанного выше, потенциальная общественная опасность действий Комарова представляется нам невысокой. При этом, размещая комментарии, мужчина реализовывал свои права, предусмотренные статьями 19 и 28 Конституции РФ — о свободе мысли и слова, свободном распространении убеждений, а также статьёй 19 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Ограничения пользования этими правами «должны быть установлены законом и являться необходимыми: для уважения прав и репутации других лиц; для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения». В силу приведённого выше анализа мы полагаем, что под эти ограничения комментарии Комарова не подпадают, и выступаем против искусственной криминализации его действий. Известно, что ст. 205.2 УК РФ зачастую используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать оппозиционную точку зрения в любой форме. Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом на практике суды не рассматривают, побудило ли это высказывание кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это должно среди прочего учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода обвинениям. Произвольный характер правоприменения данной статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России, для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения.

Нельзя не заметить, что в современной России и, в особенности, с началом полномасштабного вторжения в Украину, риторика пропагандистов крайне ужесточилась. Можно вспомнить хотя бы некоторые высказывания пропагандистов, ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), обещавших, что «всех победим, всех убьём, всех, кого надо, ограбим» (военный Z-блогер Владлен Татарский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Хотя мы не знаем, что именно написал Комаров, сложно предположить, что его высказывания были более радикальными по содержанию, а учитывая, что они распространялись на гораздо меньшую аудиторию, чем приведённые цитаты пропагандистов, его преследование носит очевидно избирательный характер.

Обращает на себя внимание и вывод эксперта о том, что «с позиции лингвистической квалификации имеется оценочно мотивированный призыв к осуществлению террористической деятельности, а именно: призыв к убийству Президента Российской Федерации, то есть посягательство на жизнь государственного деятеля». Такая формулировка, на наш взгляд, даёт основания полагать, что эксперт при проведении исследования вышел за пределы своих специальных знаний и по сути дал юридическую оценку деянию Комарова. В соответствии с п. 4 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» «заключение эксперта, содержащее выводы о юридической оценке деяния <…> не может быть в этой части признано допустимым доказательством и положено в основу судебного решения по делу».

Мы не принимаем во внимание признание Сергеем Комаровым своей вины, поскольку с большой долей вероятности, как и во многих других случаях преследования по политически мотивированным уголовным делам, такое признание прежде всего касалось фактической стороны вменяемых деяний, а не их квалификации и было связано с обещаниями силовиков о назначении более мягкого наказания в случае сотрудничества со следствием. В большинстве случаев эти обещания не выполняются. Несмотря на признание вины и демонстрацию раскаяния, Комаров, как и многие другие обвиняемые по ст. 205.2 УК РФ, был приговорён к реальному сроку лишения свободы, причем достаточно длительному. На наш взгляд, это указывает на месть государства Комарову за его высказанную публично антипутинскую позицию и само по себе свидетельствует о политическом мотиве его преследования.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Сергея Комарова является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, на недобровольное прекращение критики государственной власти, т.е упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Сергея Комарова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. 

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Дата обновления справки: 13.03.2026 г.