Валерий Ледовской, житель села Новогеоргиевск Лиманского района Астраханской области, приговорён к 3 годам лишения свободы по двум статьям УК РФ. В его комментариях с критикой Путина и одобрением действий ВСУ силовики усмотрели призывы к экстремизму и терроризму.
19 августа 2025 года Telegram-канал «Оперативные сводки» распространил видеоролик задержания Валерия Ледовского. Четыре силовика в тяжёлой экипировке пытаются перелезть через забор, один мужчина в штатском и в балаклаве ходит возле сельского дома, размахивая портфелем. Навстречу им из калитки выходит мужчина в шортах и что-то говорит. На его руках застёгивают наручники. Силовики уводят мужчину.
В соответствующем сообщении в канале утверждалось, что астраханец придерживался «ярой проукраинской позиции, в сети Интернет дискредитировал проведение СВО и побуждал своих собеседников к насильственным действиям в отношении российских военнослужащих». Также он якобы «поддерживал поставки Украине американских “химарей” и призывал к ракетным ударам по территории России с их применением». Параллельно с этим, как утверждалось в этом сообщении, он оформлял на себя и родственников документы для переезда на постоянное место жительства в Германию. Ледовского обвинили по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ в публичных призывах к терроризму и по ч. 2 ст. 280 УК РФ в публичных призывах к экстремистской деятельности.
По окончательной версии обвинения, опубликованной в пресс-релизе военного суда уже после приговора, 9 и 11 октября 2023 года, а также 8 июля 2024 года, находясь в селе Новогеоргиевске Лиманского района Астраханской области Валерий Ледовской под публикациями на одном из общедоступных каналов в мессенджере разместил текстовые комментарии, в которых «призвал к осуществлению насильственных действий в отношении представителей Вооружённых Сил РФ и к иным жителям России, поддерживающим проведение СВО.
Он же 25 ноября и 8 декабря 2024 года также разместил текстовые комментарии, содержащие призывы к осуществлению насильственных действий в отношении Президента РФ».
5 мая 2026 года судья Южного окружного военного суда Машуков Тимур Хабасович, рассмотрев дело единолично, приговорил Валерия Ледовского к 3 годам лишения свободы в колонии общего режима с запретом администрирования ресурсов в Интернете сроком на 2 года 6 месяцев. Приговор не обжаловался и вступил в силу 3 июля 2026 года.
21 июля 2025 года Валерий Ледовской был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ
Мы не располагаем текстом комментариев, оставленных Валерием Ледовским, однако, исходя из большого опыта анализа уголовных дел по этой статье, полагаем, что упомянутый в тексте релиза комментарий об осуществлении насильственных действий в отношении Путина был квалифицирован силовиками по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ как призыв к осуществлению террористической деятельности, а именно к совершению деяния, предусмотренного ст. 277 УК РФ, — к посягательству на жизнь государственного или общественного деятеля в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность.
Для верной квалификации действий Ледовского принципиально важно определить адресата его высказываний. С учётом того, что в условиях ведущейся войны наносить ракетные удары по объектам на территории РФ могут Вооружённые силы Украины, мы полагаем, что с высокой долей вероятности именно к ним было обращено приписываемое ему высказывание. При этом с точки зрения международного права Владимир Путин является легитимной военной целью для ВСУ. В соответствии со ст. 87 Конституции РФ, Президент РФ является Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами РФ и, таким образом, входит в состав вооружённых сил страны и принимает непосредственное участие в руководстве военными действиями.
В международном гуманитарном праве выделяют два основных критерия легитимности военной цели:
Таким образом, попытки уничтожения главнокомандующего противника в ходе вооружённого конфликта регулируются нормами международного гуманитарного права и не являются актами терроризма. Соответственно, высказывания Валерия Ледовского не могут интерпретироваться как призывы к террористической деятельности в контексте ст. 277 УК РФ.
Современная российская власть старается репрессивными мерами оградить высокопоставленных чиновников от любых возможных форм критики. В первую очередь ею оберегается таким образом фигура первого лица страны, Владимира Путина, развязавшего агрессивную войну против Украины. Так, интерпретация символических слов о неотвратимости казни Путина в качестве реального призыва к терроризму присутствует в делах многих политзаключённых: активиста Михаила Кригера, опубликовавшего запись его выступления Анатолия Бурова, супругов-художников Анастасии Дюдяевой и Александра Доценко, жителя Сыктывкара Юрия Орлова. Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия».
Аналогичным образом мы считаем, что и «призывы» к ракетным ударам по территории России, которые также, по мнению суда, опубликовал Ледовской, также не могут рассматриваться как призывы к террористическим действиям, поскольку сами такие удары являются не терактами, а эпизодами боевых действий. На невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Помимо того, мы полагаем, что общественная опасность высказываний Ледовского невысока, поскольку, очевидно, командование ВСУ принимало и будет принимать решения о проведении тех или иных военных операций без учёта мнения блогера из Астраханской области. С нашей точки зрения, «призывы» Ледовского, даже если бы о них каким-либо образом стало известно бойцам и руководству ВСУ, не повлияли бы на их дальнейшие действия.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 168, в 2024 — 294, в 2025 году — 335, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 76 таких дел.
Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Обвинение по ч. 2 ст. 280 УК РФ
Мы полагаем, что эта статья вменена Валерию Ледовскому за «призывы к осуществлению насильственных действий в отношении представителей Вооружённых Сил РФ и к иным жителям России, поддерживающим проведение СВО».
Отметим, что и в этом случае контекстом комментариев Валерия Ледовского является развязанная Россией агрессивная война против Украины, осуждённая Генеральной Ассамблеей ООН и поляризовавшая российское общество, принесшая смерть и разрушения Украине и России, вызвавшая гнев и возмущение у одной его части и ура-патриотизм и шпиономанию у другой. При этом общественные активисты и критики власти были и остаются лишены возможности открытой дискуссии с представителями власти и выражения своей позиции через прессу (независимые от власти СМИ фактически полностью уничтожены), люди и организации, выступившие против курса власти, подвергаются репрессиям.
Мы считаем обвинение Ледовского по ч. 2 ст. 280 УК РФ неправомерным по следующим основаниям.
Прежде всего, российские военнослужащие, принимающие участие в боевых действиях на территории Украины, являются комбатантами, а значит — законной военной целью для ВСУ. Рассуждения или эмоциональные реплики гражданина о действиях против комбатантов противоборствующей стороны в контексте войны не образуют состава экстремизма.
Кроме того, стоит отметить, что законодательство об экстремизме призвано защищать уязвимые группы населения от разжигания ненависти и насилия по признакам расы, национальности, языка, происхождения или религии. Ни военнослужащие, являющиеся представителями государства, ни «граждане, поддерживающие СВО» (группа, выделенная исключительно по политическим взглядам) не являются уязвимыми социальными группами, требующими антиэкстремистской защиты.
Само понятие «социальная группа» в действующем российском законодательстве не определено, что позволяет произвольно применять его в уголовных делах в отношении обвиняемых, преследуемым по политическим статьям, ужесточая им наказание. По мнению Аналитического центра «Сова», к которому мы присоединяемся, неопределённое понятие «социальная группа» вообще следовало бы исключить из законодательства об экстремизме.
Присутствие в российском уголовном праве настолько неопределённого понятия вызывает критику не только у правозащитников, но и в научном юридическом сообществе. Понятие социальной группы не раскрывается в уголовном законе, отсутствуют соответствующие разъяснения и в актах Верховного суда РФ.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Оценим комментарии Ледовского по критериям Рабатского плана:
Контекст: Высказывания сделаны в условиях жёсткой цензуры и эмоционального накала из-за продолжающегося военного конфликта.
Статус автора: Ледовской — рядовой гражданин, не обладающий, насколько нам известно, публичным авторитетом, политическим влиянием или широкой аудиторией.
Умысел: Вероятнее всего, комментарии носят характер эмоциональной реакции на войну и автор не имел намерения организовать реальные насильственные акции.
Охваченная аудитория: Комментарии в открытом Telegram-канале под сторонней публикацией имеют ничтожный охват и быстро теряются в потоке сообщений.
Вероятность наступления вреда: В связи со всем вышесказанным вероятность того, что комментарий астраханца мог привести к реальному совершению преступлений или насилия, близка к нулю.
Подчеркнём, что призывы к насилию против мирного населения даже в период войны недопустимы с точки зрения Международного гуманитарного права. В то же время, во многих уголовных делах мы видим, как следствие пытается выдать за подобные «призывы» эмоциональные реплики, неаккуратные рассуждения, а иногда и просто неудачные шутки. Зачастую за призывы к насильственным действиям следствие выдаёт высказывания, отражающие высокую степень несогласия автора с кем-то. При этом язык войны, вражды и пропаганды насаждается во всех сферах жизни и звучит с экранов телевизоров. Можно вспомнить некоторые высказывания пропагандистов, ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский), и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Валерия Ледовского, мы считаем, что его преследование носит очевидно избирательный характер.
Зачастую не одобряя ту форму ведения дискуссии и риторические приёмы, которые выбирают обвиняемые по ст. 205.2 УК РФ и 280 УК РФ, мы, тем не менее, считаем, что их уголовное преследование нарушает их право на свободу выражения мнения и является следствием антивоенной позиции, которая в здравом и демократическом обществе должна признаваться общественно поощряемой.
Мы разделяем позицию Исследовательского Центра «Сова» относительно неправомерности уголовного преследования по ст. 205.2 УК РФ в случаях низкой общественной опасности высказывания, когда речь идёт об эмоциональных всплесках, а не о продуманном оправдании и пропаганде насилия. Более того, эксперты подчёркивают, что российские суды редко обсуждают и учитывают при вынесении обвинительных приговоров пропорциональность наказания и выбора меры пресечения реальной степени общественной опасности высказываний. Мы полагаем обоснованным применять такой подход и в случае квалификации высказываний по иным статьям, в том числе, по ст. 280 УК РФ, которая также вменена Валерию Ледовскому. Стоит учитывать и то, что комментарии были написаны в 2023—2024 годах (последний — более чем за год до задержания), и с того момента Ледовской, насколько известно, больше не повторял их и не пытался как-либо реализовать свои призывы — по крайней мере, подобное ему не вменяется.
Мы убеждены, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то деяния, совершённые Валерием Ледовским, были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от личных политических взглядов, убеждений и эмоций. Мы полагаем, что в любом случае наказание в виде реального лишения свободы за комментарии, оставленные рядовым пользователем Интернета, несоразмерно содеянному и служит целям устрашения противников войны и действующей власти в российском обществе.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый» находит, что уголовное дело против Валерия Ледовского политически мотивировано, направлено на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Валерия Ледовского политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
КоммерсантЪ. 5 мая 2026 года. Суд в Ростове приговорил астраханца к трём годам колонии за призывы к терроризму
Кавказский узел. 6 мая 2026 года. Житель Астраханской области получил срок за комментарии
Дата обновления справки: 02.09.2026 г.
