Полное описание
Сергей Петрик — врач-педиатр, до 2014 года он работал в родильном доме города Макеевка Донецкой области. В 2014 году, после оккупации Макеевки, он переехал на подконтрольную Украине территорию Донецкой области в посёлок Никольское рядом с Мариуполем, где стал работать в районной больнице.
Осенью 2015 года Петрик был задержан на блокпосту в «ДНР», когда ехал к матери и невесте в Донецк. Несколько суток Петрик провёл в заключении. Однако после госпитализации, которая последовала в результате симуляции им припадка эпилепсии, ему удалось покинуть «ДНР».
После начала полномасштабного российского вторжения и занятия Никольского российскими войсками Петрик остался на оккупированной территории и продолжил работать в больнице, однако не скрывал своих проукраинских взглядов. Вероятно, именно его позиция привела к тому, что в 2023 году его задержала ФСБ. У Петрика изъяли телефон и гаджеты, но его самого через три дня отпустили.
Петрик долгое время отказывался получать российское гражданство. Согласно свидетельским показания его коллеги, из примерно 150 работников больницы Петрик подал документы на получение российского гражданства последним — 17 июля 2024 года.
18 октября 2024 Петрик был вновь задержан ФСБ. «Новая газета Европа» рассказывала, что в декабре 2024 года Володарский районный суд в оккупированной Донецкой области рассмотрел дело Петрика. Возможно, он обвинялся в сопротивлении сотрудникам полиции и ФСБ, которое якобы оказал при задержании, однако точных данных у нас нет. Петрик был приговорён к 2 годам лишения свободы условно. В зале суда он был отпущен на свободу, но его сразу же задержало ФСБ. Его обвинили в государственной измене и перевели в СИЗО Донецка.
Согласно обвинительному заключению, Сергей Петрик в период с 1 по 31 августа 2024 года, используя мессенджер WhatsApp, установил контакт с Службой безопасности Украины и согласился на сотрудничество. Петрик иногда принимал российских военнослужащих, которые обращались в больницу по различным поводам. По версии следствия, врач в ходе приёмов узнавал различные сведения о военнослужащих, в частности, расположение воинских частей, а в дальнейшем передавал эти сведения СБУ. В частности, 16 октября 2024 года Петрик в ходе врачебного приёма военнослужащего ВС РФ Юрьева К. С. узнал у него месторасположение его войсковой части 69647 (село Боевое Никольского района Донецкой области). В тот же вечер Петрик передал координаты расположения воинской части через мессенджер WhatsApp представителю СБУ, использовавшему аккаунт «Пац. 096. Алексей Югов».
Сергей Петрик заявил о своей невиновности и в ходе судебного процесса просил оправдать его.
Обвинительное заключение подписал 11 сентября 2025 года временно исполняющий должность старшего следователя по ОВД СО УФСБ России по «Донецкой Народной Республике» майор юстиции Молчаев М. А. Утвердил — руководитель следственного органа – заместитель начальника СО УФСБ России по «Донецкой Народной Республике» майор юстиции Абраменко Д. А.
В Верховный суд «ДНР» дело Сергея Петрика поступило 25 сентября 2025 года и было рассмотрено судьёй Ерёминым Дмитрием Александровичем. 3 октября 2025 года Петрик был признан виновным по ст. 275 УК РФ («Государственная измена — шпионаж») и приговорён к 15 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима (вероятно, с учётом предыдущего приговора), с ограничением свободы сроком на 1 год и штрафом в размере 105 тысяч рублей.
Приговор суда был оспорен в апелляционной инстанции. 30 января 2026 года судья Первого апелляционного суда общей юрисдикции Михеева Зоя Валерьевна изменила приговор без изменения квалификации в связи с неправильным применением уголовного закона. Срок наказания оставлен в силе.
Основания признания политзаключёнными
Незаконность принуждения к принятию российского гражданства на оккупированных территориях
Сергей Петрик — украинец, житель оккупированной Россией Донецкой области Украины — обвиняется в государственной измене России за шпионаж. Такое обвинение стало возможным, очевидно, в связи с тем, что он получил гражданство Российской Федерации уже после начала оккупации, в конце лета 2024 года.
С момента начала оккупации части Украины и «присоединения» к России так называемых «ЛНР», «ДНР», частей Херсонской и Запорожской областей, Россия оказывает всё нарастающее давление на оказавшихся в оккупации граждан Украины с целью принуждения их к принятию российского гражданства.
Ещё в 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля-марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности, положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.
После начала полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины, под фактическим контролем Российской Федерации оказалось несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству». Очевидно, что такая же ситуация сложилась и с Петриком, который один из последних подал документы на получение гражданства и долго сопротивлялся его принятию.
20 марта 2025 глава Российской Федерации Владимир Путин подписал Указ №159, который требует от граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей, либо «урегулировать своёе правовое положение», либо уехать. Фактически это означало, что они должны были получить российские паспорта не позднее 10 сентября 2025 года. В противном случае они будут считаться «иностранными гражданами», на которых распространяются требования законодательства о правовом положении иностранцев — такие как максимальный срок пребывания продолжительностью 90 дней, обязательное медицинское освидетельствование и ряд ограничений на осуществление трудовой деятельности. Вероятно, последний аргумент оказался решающим для Петрика — как сообщают, «он решил, что в первую очередь должен заботиться о своих пациентах».
Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной и насильственной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.
Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, нарушителями, а «насильственная паспортизация незаконна и не признаётся в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».
Оценка принципиальной возможности уголовного преследования гражданина Украины в связи с передачей информации властям Украины
Независимо от того, передавал ли Сергей Петрик вменённую ему информацию, мы считаем необходимым провести оценку принципиальной возможности уголовного преследования судом, образованным оккупирующей державой на оккупированных территориях, гражданина Украины в связи с передачей информации другим гражданам Украины.
Важные положения, регулирующие порядок привлечения гражданских лиц на оккупированной территории к уголовной ответственности, содержатся в Женевской конвенции IV. Ст. 68 этого документа прямо указывает на возможность уголовного преследования гражданских лиц за шпионаж, вводя ограничения только в части возможного наказания за такое деяние. Применимый при рассмотрении дел о шпионаже уголовный закон отдельно не оговаривается, поэтому при разрешении этого вопроса стоит ориентироваться на общие положения Женевской конвенции в части применения уголовного законодательства оккупированной или оккупирующей державы (статьи 64 и 65 ЖК). Ст. 64 Конвенции IV гласит: «Уголовное законодательство оккупированной территории остаётся в силе, за исключением случаев, когда оно может быть отменено или приостановлено оккупирующей державой, если это законодательство представляет собой угрозу безопасности оккупирующей державы или препятствует применению настоящей Конвенции. С учётом упомянутого соображения и необходимости обеспечить эффективное отправление правосудия судебные органы оккупированной территории будут продолжать исполнять свои функции при всех правонарушениях, предусмотренных этим законодательством». Также в ст. 65 указано: «Издаваемые оккупирующей державой постановления, предусматривающие уголовную ответственность, вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке. Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы».
В нарушение ст. 65 Женевской конвенции, изданные Россией как оккупирующей державой законы, предусматривающие уголовную ответственность, не только не были доведены до сведения населения на украинском языке, но и их действию была придана обратная сила. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 2 Федерального закона № 395-ФЗ, «преступность и наказуемость деяний, совершённых на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области до 30 сентября 2022 года, определяются на основании уголовного законодательства Российской Федерации». С 30 сентября 2022 года на оккупированной территории Донецкой области стало применяться законодательство Российской Федерации (ч. 1 ст. 4, ч. 3 ст. 1 Федерального конституционного закона от 4 октября 2022 года № 5 — ФКЗ «О принятии в Российскую Федерацию Донецкой области и образовании в составе Российской Федерации нового субъекта — Донецкой области»).
При этом мы в принципе оспариваем соответствие Женевским Конвенциям указанного выше Федерального закона № 395-ФЗ, так как оккупирующая держава может вводить на оккупированной территории новые уголовные положения только для трёх целей: a) чтобы дать возможность оккупирующей державе выполнить её обязательства по Международному гуманитарному праву, b) чтобы обеспечить должное управление территорией и c) обеспечить безопасность персонала, имущества и коммуникационной инфраструктуры вооружённых сил и администрации оккупирующей державы (ЖК IV ст. 64 (2)). Этот перечень правомерных законодательных целей является исчерпывающим. Очевидно, что сама идея комплексного введения на оккупированной территории уголовного закона оккупирующей державы противоречит этим положениям ст. 64 ЖК.
Российская оккупация Донецкой области фактически началась в 2014 году. 30 сентября 2022 года после так называемого референдума Россия формально аннексировала регион.
С точки зрения международного права эти действия представляют собой насильственное присоединение одним государством части территории другого государства в одностороннем порядке. Это нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН, в котором закреплено, что все государства — члены ООН «воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций».
12 октября 2022 года Генеральная ассамблея ООН осудила попытки аннексии Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины. Соответствующую резолюцию поддержали 143 из 193 государств — членов ООН. Против были только пять, включая Россию.
В своей Резолюции ES-11/4 Генеральная Ассамблея ООН потребовала от России отмены своих решений об аннексии Донецкой, Запорожской, Луганской и Херсонской областей Украины, «поскольку они являются нарушением территориальной целостности и суверенитета Украины и идут вразрез с принципами, закреплёнными в Уставе Организации Объединенных Наций», а также «вывода всех своих вооружённых сил с территории Украины в пределах её международно признанных границ».
По мнению ведущих специалистов в области международного права, подкреплённому вышеупомянутой Резолюцией Генассамблеи ООН, эта попытка аннексии незаконна и не имеет никакой юридической силы. Международное право не предполагает приобретения территорий таким образом — с его точки зрения, на настоящий момент территории Украины, находящиеся под фактическим контролем Российской Федерации, являются оккупированными.
Такая квалификация ситуации соответствует определению режима оккупации в международном гуманитарном праве (принятая в Гааге 18 октября 1907 года Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны, Положение о законах и обычаях сухопутной войны, ст. 42), а также практике международных судов (ICTY, Prosecutor v. Mladen Naletilic and Vinko Martinovic, IT-98-34-T, Trial Chamber, Judgment of: March 31, 2003, para. 217; Armed Activities on the Territory of the Congo (Democratic Republic of the Congo v. Uganda), Judgment, I.C.J. Reports 2005, p. 168, para 173).
В связи с этим Россия как оккупирующая держава обязана соблюдать Женевскую конвенцию о защите гражданского населения во время войны (далее — ЖК IV), а также нормы обычного международного гуманитарного права, регулирующие режим оккупации, в частности, содержащиеся в Положении о законах и обычаях сухопутной войны.
Уголовное преследование гражданина Украины, проживающего на оккупированных территориях Украины, в соответствии с законодательством оккупирующей державы, т.е. Российской Федерации — всё это представляет собой грубое нарушение положений ЖК IV. Таким образом, незаконным нам представляется сам факт уголовного преследования Сергея Петрика по российскому уголовному кодексу.
Известно, что после начала войны граждане Украины — сохраняющие ли это гражданство, принявшие ли российское, — проживая на территории России или на оккупированных территориях, часто становятся объектами особого внимания российских силовиков, а иногда — и фигурантами уголовных дел, как Виталий Кривошлык, Ольга Коровина, Юлия Ковешникова, в том числе жертвами провокаций, как Валентина Тагирова. При этом многие жители территорий, оккупированных Россией, оказываются в условиях, когда они вынуждены получать гражданство РФ — именно так это произошло и с Сергеем Петриком. В этой ситуации само вменение таким украинцам статьи «государственная измена» звучит абсурдно и издевательски.
Обвинение в государственной измене в форме шпионаже
Сергею Петрику была вменена госизмена в форме шпионажа, а именно, по всей видимости, совершённые гражданином РФ «собирание и передача противнику сведений, которые могут быть использованы против Вооружённых Сил Российской Федерации, совершённые в условиях вооружённого конфликта с участием Российской Федерации».
Насколько нам известно, по утверждению следствия, Петрик 16 октября 2024 года в ходе приёма мобилизованного российского военнослужащего Юрьева К. С. узнал у него необходимые сведения, в т. ч. анкетные данные и номер воинской части, и занёс их в журнал. Однако при завершении приёма Петрик поинтересовался у него ещё и месторасположением воинской части. Юрьев ответил, что часть располагается на ул. Степная в селе Боевое.
Позже в этот же день, как считает следствие, Петрик дополнил эти сведения координатами, взятыми из сервиса «Яндекс карты», и переслал пользователю WhatsApp с аккаунтом «Пац. 096. Алексей Югов». Переписка Петрика с «Пац. 096. Алексей Югов» также содержала инструкции по очистке памяти телефона.
Согласно свидетельским показаниям 18 октября 2024 года во время осмотра сотрудниками ФСБ кабинета Петрика в ГБУ «Володарская ЦРБ», Петрик пытался руками сломать свой телефон. Однако силовики не дали ему это сделать.
Информация о размещении воинских частей ВС РФ на оккупированных территориях в период боевых действий, конечно, может представлять интерес для украинской разведки и ВСУ. Однако есть сомнения в том, что данные, переданные Петриком, являлись ценными для украинской стороны.
Вероятно, в/ч 69647 — это 37-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада. Из информации о том, что в/ч 69647 располагается на ул. Степная села Боевое, непонятно, какие именно подразделения бригады размещены там. Ценность этой информации без дополнительной детализации не очевидна.
Стоит отметить, что Юрьев, насколько можно судить, якобы сообщил Петрику лишь населённый пункт и улицу, где расположена часть. Не вполне понятно, как на основе этой информации Петрик «дополнил эти сведения координатами, взятыми из сервиса “Яндекс карты”». Кроме того, сообщённые Юрьевым сведения могли быть в принципе недостоверными — именно на нём как на военном ВС РФ (а вовсе не на Петрике) в первую очередь лежала ответственность за сохранение в тайне сведений, угрожающих безопасности армии, и он мог намеренно ввести врача, задающего лишние вопросы, в заблуждение. В любом случае, Петрик либо его предполагаемый куратор из украинских спецслужб должны были бы как-то верифицировать эту информацию, что, насколько известно, в деле не упоминается.
При этом ни уголовное дело Петрика, ни СМИ не содержит никаких упоминаний, что по селу Боевое в принципе наносились какие-либо удары; неизвестно и об иных последствиях предполагаемой передачи Петриком информации.
Также есть и другие неясности в обвинении Петрика в государственной измене в форме шпионажа. Непонятно, почему это обвинение не было предъявлено сразу. Зачем сначала понадобился суд по первому делу (предположительно за сопротивление полиции и ФСБ), ведь телефон с перепиской Петрика и предполагаемых украинских разведчиков был в распоряжении силовиков с момента задержания. Более того, вероятно, само задержание производилось после того, как у силовиков появилась информация о контактах Петрика. Возможно, сами силовики были не уверены, что передачу такого рода сведений можно трактовать как государственную измену.
Стоит также отметить, что задержание произошло через два дня после предполагаемой передачи Петриком координат украинским разведчикам. На основании этого можно предположить, что сотрудники ФСБ либо контролировали эту переписку, либо сами вели её от имени СБУ, т.е. осуществляли провокацию. Принадлежность аккаунта «Пац. 096. Алексей Югов» СБУ была подтверждена исключительно справкой ФСБ, содержание которой неизвестно, т.к. является государственной тайной, что также не выглядит убедительным.
Таким образом, мы считаем, что обвинение Петрика в государственной измене вызывает большие сомнения.
Кроме того, даже если бы вменяемые Петрику действия привели к нанесению ударов, то они бы являлись элементом военных действий и поражали бы российские войска, расположенные на территории, оккупированной в ходе агрессивной войны, в связи с чем наличие общественной опасности таких действий является по меньшей мере спорным.
Известно, что Сергей Петрик не признаёт свою вину. Мы не знаем, отрицает ли он сам факт получения и передачи сведений или лишь не согласен с квалификацией этих действий. Однако даже если исходить из того, что он действительно передал информацию украинской разведке, мы считаем, что его целью было противодействие оккупации его родного региона и поддержка Украины как жертвы агрессии, а такая мотивация снижает общественную опасность даже тех действий, которые формально содержат состав преступления.
На наш взгляд, реальной причиной преследования Петрика является его последовательная проукраинская позиция, которой он придерживался с самого начала российского вторжения в 2014 году. Первый раз мужчина был задержан оккупантами ещё в 2015-м; тогда ему удалось освободиться, успешно симулируя эпилепсию. Неизвестно, узнали ли они об обмане сразу, но, вероятно, мимо них не прошла статья 2020 года, где Петрик сам подробно рассказывает о произошедшем. К тому времени, как врач слова оказался в оккупации, он уже мог в связи с этим быть под особо пристальным вниманием российских силовиков — тем более учитывая его длительное сопротивление навязыванию российского гражданства. Примечательно, что при этом задержание 2023 года не привело к возбуждению уголовного дела, а уголовное дело 2024 года закончилось условным сроком — в условиях сильнейшего репрессивного давления на жителей оккупированных территорий это, вероятно, свидетельствует о том, что власти искали более-менее правдоподобный предлог для лишения Петрика свободы на длительный срок, но не могли его найти. По всей видимости, реальная и мнимая переписка, вменяемая врачу, стала единственной возможностью наказать его за твёрдую позицию.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Сергея Петрика является политически мотивированным и направлено на устрашение противников агрессивной войны, т.е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах и Женевской конвенцией о защите гражданского населения во время войны.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Сергея Петрика политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации в СМИ:
17 октября 2025 года. Новая газета Европа. Шпион с фонендоскопом
Дата составления справки: 16.06.2026 г.
