Шуханов Константин Владимирович родился 28 апреля 1996 года, гражданин РФ, житель города Ангарск Иркутской области, образование среднее общее. 20 мая 2025 года приговорён по двум эпизодам по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма, совершённое с использованием сети “Интернет”») и по ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, совершённые с использованием сети “Интернет”») к 1 году 6 месяцам лишения свободы. 30 сентября 2025 года апелляционный суд увеличил размер наказания до 7 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима. Лишён свободы с 26 декабря 2023 года.
Уголовное дело в отношении Константина Шуханова было возбуждено 26 декабря 2023 года по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма с использованием сети “Интернет”») следователем следственного отдела УФСБ РФ по Иркутской области Домниным А. С. В тот же день в квартире по месту жительства Шуханова сотрудники ФСБ провели ОРМ «Обследование помещений…», в ходе которого изъяли мобильный телефон и компьютерную технику. Процессуальное задержание Шуханова по подозрению в совершении преступления было оформлено 27 декабря 2023 года. На следующий день Кировский районный суд Иркутска заключил его под стражу. Впоследствии срок действия этой меры пресечения неоднократно продлевался.
По версии следствия, Константин Шуханов, являясь «противником проведения РФ специальной военной операции на Украине», 3 апреля 2023 года под двумя публикациями в Telegram-группах «Контрнаступчанин» и «Диванно-штурмовая бригада» о «совершённом Дарьей Треповой террористическом акте в помещении кафе» во время выступления пропагандиста Владлена Татарского, «напечатал и опубликовал текстовые комментарии, оправдывающие терроризм, а именно — действия Треповой». Эти действия обвинение квалифицировало по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма, совершённое с использованием сети “Интернет”»). В Telegram-канале «Контрнаступчанин» под двумя публикациями о Треповой Шуханов написал: «Мой герой <6 сердец>», а через несколько часов добавил комментарий: «Как будто чудовище с видео съело эту крашиху и героиню, не могу описать свою обиду».
Также 3 апреля он оставил о Треповой в Telegram-канале «Гулагу.нет» комментарий: «просто героиня <9 сердец> смерть всем оркам», а в канале «Диванно-штурмовая бригада» написал — «просто героиня дня <5 сердец>».
Ещё один эпизод оправдания терроризма Шуханову вменили за комментарий 16 сентября 2023 года. В тот день в Telegram-группе «Мёртвые русские 200» «под видео публикацией о боевых действиях, происходящих в зоне проведения специальной военной операции на территории Украины между Российскими военнослужащими и участниками Украинского военизированного националистического объединения “Азов”, напечатал и опубликовал свой текстовый комментарий, оправдывающий терроризм, а именно деятельность террористической организации — Украинского военизированного националистического объединения “Азов”. Текст комментария гласил: «Настоящие герои <….> Сил Вам — войны света. Настоящий ад на земле…. <нецензурное слово> орки».
Этот комментарий был также квалифицирован по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, как публичное оправдание терроризма.
Помимо двух эпизодов оправдания терроризма, 7 мая 2023 года Шуханов, также являясь противником «специальной военной операции» и «испытывая ненависть и вражду в отношении представителей русской национальности» в Telegram-группе «Диванно-штурмовая бригада», «напечатал и опубликовал текстовый комментарий, содержащий призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а именно к насильственным действиям в отношении представителей русской национальности, выделенных по признакам национальности и рождения»: «Гидра 70. <нецензурное слово> Русню вечно».
Этот комментарий был квалифицирован по ч. 2 ст. 280 УК РФ, как публичный призыв к осуществлению экстремистской деятельности.
В судебном заседании Константин Шуханов вину не признал и рассказал, что его аккаунты в Telegram были взломаны третьим лицом, которое от его имени написало инкриминируемые ему комментарии. Причиной этого, по его мнению, послужило, то, что «на различных проукраинских Интернет-площадках он поддерживал действия Российской Федерации, после чего ему начали приходить его персональные данные». Кроме того, он заявил, что первоначальные показания в качестве подозреваемого и обвиняемого «им были даны под морально-психологическим давлением сотрудников ФСБ России <…> и были отобраны в ночное время без наличия уважительных причин и в отсутствие защитника-адвоката».
Однако суды и первой, и апелляционной инстанций сочли более правдивыми и достоверными показания Шуханова на предварительном следствии. В них 27 декабря 2023 года на допросе в качестве подозреваемого, он рассказал, что «в августе 2022 года, когда ситуация на СВО была печальна для российской армии, он начал задумываться о правильности действий российской власти по отношению к проведению СВО, а именно — его стало напрягать то, что российская сторона начала терять контроль над новыми территориями РФ. И это стало отправной точкой для того, чтобы он понял, что украинская сторона начала доминировать в ходе СВО на территории Украины. Далее <…> он стал считать, что Украина имеет преимущество в проведении СВО и отстаивает свою землю от Российской оккупации, тем самым он стал активнее поддерживать Украину, поняв что Российская Федерация действительно развязала агрессивную войну по отношению к Украине».
Также Шуханов показал, что «комментарии, оправдывающие деятельность Треповой Д.Е. он разместил лично. Совершение взрыва Дарьей Треповой, в результате которого погиб военкор, он считает оправданным, поскольку данной акцией Трепова оказала жест доброй воли и солидарности Украине, отстаивая их независимость и правоту при проведении Российской Федерацией СВО на территории Украины. <…> Дарья Трепова является настоящим героем».
В заключении эксперта было указано, что в комментариях Шуханова «содержится оправдание терроризма — а именно, действий Треповой Д.Е., совершившей 02.04.2023 г. в помещении кафе по адресу: г. Санкт-Петербург, 6-линия Васильевского острова, д. 1/25А террористический акт», а также «оправдание терроризма — а именно террористической деятельности террористической организации — Украинского военнизированного националистического объединения “Азов”».
По поводу комментария о полке «Азов» молодой человек показывал, что его заинтересовали записи в Интернете о деятельности этого подразделения, и «он решил изучить тематику полка “Азов”, их деятельность и правомерность совершаемых ими действий. Изучив всю необходимую информацию о полке “Азов” он понял, что их действия правомерны в ходе проведения специальной военной операции на территории Украины и полностью оправданы, а именно полк “Азов” и все его участники выполняют роль защиты Родины (Украины). Полк “Азов”, а конкретно его участники — это Герои. <…> Размещённая им публикация необходима для того, чтобы продемонстрировать неограниченному кругу лиц героизм бойцов и участников полка “Азов”».
Ещё одним доказательством вины Шуханова стали показания свидетеля Алхимова С. А., обнаружившего в Telegram-группе «Контрнаступчанин» комментарий по поводу поступка Дарьи Трепова «Мой герой». Алхимов дал показания о том, что «данный комментарий его возмутил, поскольку совершение террористических актов является бесчеловечным и возмутительным поступком, который совершила Трепова Д.Е., в связи с чем он воспринял данный комментарий, как оправдание террористической деятельности Треповой Д.Е., что является крайне неприемлемым в обществе, тем более выставляя на всеобщее обозрение такие комментарии в поддержку террористической деятельности Треповой Д.Е., унёсшего жизнь человека, в том числе от теракта которого пострадали невинные люди».
Доказательством совершения преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 280 УК РФ, стало также заключение эксперта от 19.02.2024, согласно которому «в комментариях пользователя опубликованных в группе с названием: “Диванно-штурмовая бригада” в интернет-мессенджере содержатся призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а именно к насильственным действиям в отношении представителей русской национальности, выделенных по признакам национальности и происхождения».
В обвинительном заключении отмечено, что в планшете, изъятом у Шуханова, «среди прочих установленных на нём приложений, имеется галерея, в которой имеются фотографии, на которых изображена свастика — нацистская символика немецко-фашистской Германии. Данный факт свидетельствует об асоциальной направленности личности Шуханова К.В».
О том же, как установило следствие, свидетельствует факт привлечения обвиняемого в прошлом к уголовной ответственности по п. «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ («Кража с причинением значительного ущерба гражданину»). При этом, как следует из обвинительного заключения, судимости у Шуханова отсутствуют.
Также при осмотре мобильного телефона были обнаружено, что он состоит в «радикальных проукраинских телеграмм-группах, что свидетельствует о приверженности Шуханова К.В. к радикальным проукраинским взглядам» и тоже свидетельствует об асоциальной направленности его личности.
Отягчающим обстоятельством следствие посчитало совершение преступлений в период мобилизации, в условиях вооружённого конфликта или ведения боевых действий (п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ).
16 января 2024 года его внесли в Перечень экстремистов и террористов РФ с пометкой о причастности к терроризму.
Обвинительное заключение составил следователь следственного отдела УФСБ России по Иркутской области старший лейтенант юстиции Домнин А. С., согласовал — начальник следственного отдела УФСБ России по Иркутской области полковник юстиции Захваткин А. Ф., утвердил — заместитель прокурора Иркутской области старший советник юстиции Пирва Г. А.
Рассмотрение уголовного дела по существу началось во 2-м Восточном окружном военном суде в январе 2025 года.
Судья Подоляк Кирилл Иванович, рассмотревший дело единолично, вынес обвинительный приговор 20 мая 2025 года и приговорил Константина Шуханова:
В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд учёл «активное способствование Шуханова расследованию совершённых преступлений, выразившееся в добровольной выдаче правоохранительным органам орудия преступления — пароля» для доступа к содержимому телефона и мессенджеру Telegram (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ), удовлетворительные характеристики подсудимого и факт, что он впервые привлекается к уголовной ответственности. Суд не усмотрел оснований для применения отягчающего наказание обстоятельства. На основании ч. 1 ст. 62 УК РФ, с учётом наличия смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, по совокупности преступлений, суд назначил Константину Шуханову путём частичного сложения окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год 6 месяцев в исправительной колонии общего режима с лишением права оставлять комментарии, иные материалы, а также администрировать ресурсы в Интернете в течение 2 лет 6 месяцев. Государственное обвинение представляли заместитель прокурора Железнодорожного района Читы Гомбоев А. Ю., старший помощник прокурора Железнодорожного района Читы Горовенко Р. Ю., старший помощник прокурора Железнодорожного района Читы Климова Л. П.
Прокурор подал апелляционное представление, требуя ужесточить наказание. В нём отмечалось, что, назначая Шуханову наказание, суд пришёл к неправильному выводу об отсутствии в действиях осуждённого отягчающего наказание обстоятельства — совершение преступлений по ч. 2 ст. 280 УК РФ и ч. 2 ст. 205.2 УК РФ в период мобилизации, проведения «специальной военной операции» на территории Украины, в условиях вооружённого конфликта или ведения боевых действий. Кроме того суд не учёл характеристику личности осуждённого, которая свидетельствует о «его асоциальной направленности, в том числе приверженности к радикальным проукраинским взглядам».
Также, по мнению прокурора, была оставлена без внимания позиция Шуханова, который вину не признал, в содеянном не раскаялся, что наряду с перечисленным указывает на повышенную общественную опасность совершенных им преступлений.
По мнению автора представления, допущенные судом первой инстанции нарушения, в том числе уголовного закона, привели к назначению чрезмерно мягкого наказания.
Подал апелляционную жалобу и Константин Шуханов. Он утверждал, что его виновность в совершении преступлений, за которые он осуждён, не доказана, обвинение построено на предположениях, а приговор основан на противоречивых и недостоверных доказательствах, не получивших должной проверки и оценки со стороны суда, была оставлена без внимания его позиция о невиновности и проигнорированы доводы и доказательства стороны защиты. Шуханов возражал против того, что суд положил в основу обвинительного приговора показания, данные им в ходе предварительного следствия, данные под давлением сотрудников ФСБ и указывал, что при первых допросах отсутствовал адвокат, пытаясь доказать это обстоятельство.
Однако коллегия судей апелляционного суда встала на сторону обвинения, посчитав наказание, назначенное Шуханову, слишком мягким. Она признала отягчающим наказание Шуханова обстоятельством совершение им преступлений по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ (по эпизоду от 16 сентября 2023 г.) и ч. 2 ст. 280 УК РФ в период мобилизации (п. «л» ч. 1 ст. 63 УК РФ), поскольку эти «деяния неразрывно связаны и были совершены осуждённым в период и в условиях проведения СВО по демилитаризации и денацификации Украины, а также частичной мобилизации».
Таким образом апелляционный суд признал неверным применение судом первой инстанции ч. 1 ст. 62 УК РФ (назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств и отсутствии отягчающих).
30 сентября 2025 года судебная коллегия по уголовным делам Апелляционного военного суда в составе председательствующего Мордовина Александра Александровича, судей Тарлавиной Людмилы Викторовны и Пересады Александра Николаевича изменила приговор, ужесточив наказание: по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ (по эпизоду от 16 сентября 2023 г.) — до 5 лет 6 месяцев лишения свободы; по ч. 2 ст. 280 УК РФ — до 3 лет лишения свободы. Окончательное наказание по совокупности преступлений путём частичного сложения было назначено Шуханову в виде 7 лет 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с размещением публичных комментариев и иных материалов в Интернете, администрированием сайтов, форумов, групп и чатов на срок 2 года 6 месяцев. Государственное обвинение в апелляционном суде представлял старший военный прокурор отдела управления Главной военной прокуратуры Онушкин А.Ю.
Защиту Константина Шуханова на предварительном следствии и в суде первой инстанции осуществляла адвокат Павленко Анна Игоревна. В судах обеих инстанций сторону защиты также представлял адвокат Соколовский Александр Альбертович.
Основания признания политзаключённым
В своих показаниях в суде Константин Шуханов, как указано выше, отрицал, что он размещал вменённые ему комментарии, утверждая, что его аккаунт в Telegram был взломан и использован третьими лицами. У нас отсутствует доступ ко всем материалам уголовного дела, в силу чего мы не можем установить, имеются ли объективные подтверждения этой версии. Поэтому в своём анализе предъявленного обвинения мы будем исходить из допущения, что Шуханов действительно написал и опубликовал эти комментарии.
Неправомерность преследования по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ за оправдание деятельности «Азова»
Как следует из текста обвинительного заключения и приговора, Константин Шуханов обвиняется по ст. 205.2 УК РФ за «публичное оправдание террористической деятельности, а именно деятельности террористической организации — Украинского военизированного националистического объединения “Азов”, совершённое с использованием <…> сети “Интернет”», совершённое путём написания и публикации комментария «Настоящие герои….Сил Вам — войны света. Настоящий ад на земле…. <нецензурное слово> орки».
Это обвинение является необоснованным в силу того, что «Азов» был признан российским судом террористической организацией неправомерно.
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов» войсковой части 3057. На момент боёв за Мариуполь в 2022 году к этой части была приписана 12-я бригада оперативного назначения НГУ. В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».
Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины».
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.
«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ». Также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.
Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.2 УК РФ, которая вменяется Константину Шуханову. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».
Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в фейсбуке сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев».
Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение их воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.
Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.
Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, ни террористической организацией, ни террористическим сообществом.
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
В соответствии с Примечанием 1 к ст. 205.2 УК РФ «под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». Вменённый Шуханову текст комментария такого заявления не содержит — в нём выражено одобрение деятельности «Азова», то есть, исходя их вышесказанного, одобрение законных действий украинских вооружённых сил. Исходя из этого, мы полагаем, что по этому эпизоду обвинения в действиях Шуханова отсутствует состав преступления.
Признаки политической мотивации преследования по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ за оправдание убийства Владлена Татарского
Прежде всего стоит отметить, что назначенный Шуханову по этому эпизоду обвинения срок наказания (1 год лишения свободы) уже истёк, поэтому в любом случае наша оценка вменяемых в рамках него комментариев не влияет на решение о признании его политзаключённым. При этом, на наш взгляд, уголовное преследование и в этой части обвинения является политически мотивированным.
25 января 2024 года в Санкт-Петербурге 2-й Западный окружной военный суд приговорил 26-летнюю Дарью Трепову к 27 годам лишения свободы — это самый большой срок заключения, назначенный женщине в современной России. Трепова была признана виновной в теракте, в результате которого погиб военкор Владлен Татарский (Максим Фомин) и несколько десятков человек пострадали (п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ — террористический акт, совершённый организованной группой, повлёкший причинение смерти человеку), а также в незаконном ношении взрывных устройств в составе организованной группы (ч. 4 ст. 222.1 УК РФ) и использовании поддельных документов с целью скрыть другое преступление (ч. 4 ст. 327 УК РФ). Трепова принесла в кафе на встречу с Татарским статуэтку, в которую была заложена взрывчатка. Трепова признала вину только в подделке документов и отрицала, что знала о взрывчатке, однако следствие и суд посчитали, что она была осведомлена о её наличии, что подтверждается перепиской девушки со знакомой, где она допускает свою гибель после встречи с потерпевшим, следами взрывчатого вещества в арендованной ею квартире, а также показаниями свидетеля о намерении убить Татарского и иными доказательствами.
Прежде всего мы считаем необходимым отметить, что в целом, исходя из норм права, убийство в публичном месте, совершённое общеопасным способом, повлёкшее за собой тяжёлые ранения и травмы для нескольких человек, безусловно является уголовно наказуемым деянием. Вместе с тем, в конкретном случае с уголовным преследованием Дарьи Треповой, необходимо принимать во внимание, что личность и биография одиозного Z-пропагандиста Татарского, его высказывания и участие в боевых действиях против Украины, могли вызывать обоснованную ненависть к нему как у граждан Украины, так и у россиян, не приемлющих российскую агрессию против другого государства. Владлен Татарский — бывший гражданин Украины и заключённый, который сразу после освобождения из колонии в 2014 году присоединился к пророссийским силам, воюющим в Донбассе. До полномасштабного вторжения в Украину Татарский принял российское гражданство, издал три книги о войне и постоянно участвовал в стримах на YouTube-канале под названием REVERSE SIDE OF THE MEDAL, связанном с ЧВК «Вагнер» (сам канал был удалён и затем создан заново, сохранился также одноимённый Тelegram-канал). На фронт Татарский вернулся с началом полномасштабной войны и стал сам активно вести популярный Z-канал в Telegram, у которого было сотни тысяч подписчиков. Будучи одним из наиболее одиозных блогеров, поддерживающих вторжение в Украину, Татарский не стеснялся вещать на свою как минимум трёхсотысячную аудиторию, призывая «похоронить в казармах 10000 украинцев», «воевать, пока на Украине не закончатся люди призывного возраста» и так далее. Таким образом, Владлен Татарский активно поддерживал преступную агрессию, осуществляемую властями РФ, и принимал в ней деятельное участие.
30 сентября 2022 года, находясь в Кремле, где Владимир Путин подписал указ о «присоединении» к России самопровозглашённых ДНР и ЛНР, части Херсонской и Запорожской областей Украины, Татарский записал и выложил в своём блоге короткое видео, которое быстро распространилось в Интернете. Выходя после церемонии, блогер сказал: «Всё, всех победим, всех убьём, всех, кого надо, ограбим, всё будет, как мы любим. Давайте, с богом». 15 января 2023 года он был внесён в санкционный список Украины за «распространение кремлёвской пропаганды в своих публикациях и докладах». ЧВК «Вагнер», с которой сотрудничал Татарский, в ряде стран имеет статус террористической организации.
Тот факт, что российские правоохранительные органы в условиях полномасштабной войны, противоречащей нормам международного права и российскому законодательству, преследуют за оправдание терроризма не пропагандистов и сторонников незаконной ЧВК «Вагнер», действительно призывающих к терроризму и массовому убийству жителей другой страны, а тех, кто, как правило, в ненасильственной форме высказывается против войны и агрессивной пропаганды, само по себе носит политический, незаконный характер.
Осуждая осуществление взрыва в публичном месте, мы в то же время убеждены, что в уголовных делах, возбуждённых силовиками за комментарии по поводу убийства Владлена Татарского, таких как дело 77-летней пенсионерки Ларисы Кузнецовой из Ставропольского края, пиарщика из Екатеринбурга Ярослава Ширшикова и многих других, имеются ярко выраженные признаки политически мотивированного уголовного преследования, призванного устрашить всех противников российского вторжения в Украину.
Также следует учитывать, что само по себе признание лица виновным в совершении преступления террористической направленности (в случае с Дарьей Треповой — в совершении теракта) не означает обязательной автоматической квалификации всех высказываний, оправдывающих или одобряющих действия такого лица, по ст. 205.2 УК РФ. Тем не менее в российской правоприменительной практике сложилась именно такая порочная практика, достаточно вспомнить хотя бы множество уголовных дел, возбуждаемых до сих пор по этой статье за комментарии одобрительного или сочувственного характера о поступке анархиста Михаила Жлобицкого, взорвавшего 31 октября 2018 года бомбу в приёмной УФСБ по Архангельской области или даже с размышлениями о причинах этой акции (например, в случае с уголовным преследованием журналистки Светланы Прокопьевой).
Согласно Примечанию 1 к ст. 205.2 УК РФ «под публичным оправданием терроризма понимается публичное заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании».
Не вдаваясь в сложную проблему обоснованности квалификации действий Дарьи Треповой именно по ст. 205 УК РФ, необходимо отметить, что в случае с уголовным делом в отношении Константина Шуханова обвинение должно было доказать, что умысел обвиняемого был направлен именно на высказывание о том, что идеология и практика терроризма являются правильными и нуждаются в поддержке и подражании. При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Комментарии, опубликованные Костантином Шухановым выглядели следующим образом: «Мой герой <6 сердец>», «Как будто чудовище с видео съело эту крашиху и героиню, не могу описать свою обиду», «просто героиня <9 сердец> смерть всем оркам».
Шуханов, объясняя свой комментарий на предварительном следствии, заявил о том, что он одобрил поступок Дарьи Треповой, поскольку увидел в нём «жест доброй воли и солидарности Украины» в условиях проведения Российской Федерацией «СВО». Таким образом, как и в случае с комментарием, одобряющим деятельность «Азова», контекстом высказывания Шуханова о Дарье Треповой являлась преступная война, развязанная Россией против Украины.
Как следует из обвинительного заключения и приговора, следствие не привело никаких доказательств, подтверждающих, что умысел Шуханова был направлен на оправдание идеологии насилия и практики воздействия на принятие решений органами государственной власти. По нашему мнению, исходя из показаний Шуханова на предварительном следствии, есть основания полагать, что при написании и публикации этого комментария он прежде всего преследовал цель не оправдать терроризм, а выразить сочувствие Дарье Треповой, молодой девушке со сломанной судьбой (напомним, что впоследствии суд назначил Треповой наказание в виде 27 лет лишения свободы), а также выразить солидарность Украине в связи с гибелью одного из наиболее одиозных пропагандистов и активных участников вооружённого вторжения в эту страну. В комментариях Шуханова можно усмотреть позитивную оценку личности Дарьи Треповой, однако такая оценка не означает безусловного одобрения и оправдания её конкретных действий. Равным образом, фраза «смерть оркам» не означает оправдания конкретного способа убийства, в данном случае, Владлена Татарского. Таким образом, ни положительная характеристика личности Дарьи Треповой, ни позитивное отношение к чьей-либо смерти или пожелание таковой, сами по себе не образуют состава оправдания терроризма.
Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом политических репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные или просто противоречащие позиции власти комментарии. Произвольный характер правоприменения данной статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Неправомерность преследования по ч. 2 ст. 280 УК РФ
Согласно обвинению, Шуханов, являясь противником «специальной военной операции» и «испытывая ненависть и вражду в отношении представителей русской национальности» в Telegram-группе «Диванно-штурмовая бригада», «напечатал и опубликовал текстовый комментарий, содержащий призывы к осуществлению экстремистской деятельности, а именно к насильственным действиям в отношении представителей русской национальности, выделенных по признакам национальности и рождения». Комментарий выглядел следующим образом: «Гидра 70. <нецензурное слово> Русню вечно». Под «Гидрой 70», видимо, следует понимать авиационные ракеты американского производства, которые, возможно, передавались США Украине, пропущенное нецензурное слово, вероятно, означает некие действия насильственного характера, слово «Русня» обвинение истолковало как «представителей русской национальности, выделенные по признакам национальности и рождения».
Согласно ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для ст. 280 УК РФ, вменённой Константину Шуханову, в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанный экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Мы разделяем позицию центра «Сова» относительно неправомерности уголовного преследования по ст. 205.2 УК РФ в случаях низкой общественной опасности высказывания, когда речь идёт об эмоциональных всплесках, а не о продуманном оправдании и пропаганде насилия. Более того, подчёркивается, что российские суды редко учитывают при вынесении обвинительных приговоров пропорциональность наказания и выбора меры пресечения реальной степени общественной опасности высказываний. Мы полагаем обоснованным применять такой подход и в случае квалификации высказываний по иным статьям, в том числе по ст. 280 УК РФ.
Исходя из известных обстоятельств дела, нет оснований считать, что аудитория Шуханова и его авторитет как спикера были столь велики, что могли бы сподвигнуть кого-то к совершению насильственных действий привести к наступлению тяжких последствий. Слова «обращения» Шуханова к американской ракете не способны повлечь за собой никаких общественно опасных последствий. Тем более нет оснований полагать, что Вооружённые силы Украины при принятии решений о применении ракет в условиях вооружённого конфликта будут прислушиваться к советам и призывам в Интернете Константина Шуханова.
При этом язык войны, вражды и пропаганды насаждается во всех сферах жизни и звучит с экранов телевизоров. Помимо уже приводившихся высказываний убитого Владлена Татарского, можно вспомнить ещё некоторые высказывания пропагандистов, сделанные примерно в то же время и ярко отражающие господствующую на телеэкране и в других средствах массовой информации РФ точку зрения. До сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский),и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Шуханова в Telegram-чатах, его преследование носит очевидно избирательный характер.
Иные обстоятельства
В обвинительном заключении по делу Шуханова цитируется отрицательная характеристика из СИЗО-1, где он содержится. Там он называется вспыльчивым, конфликтным, высокомерным человеком, невежливым с сотрудниками, а также сообщается, что он стоит на профилактическом учёте как склонный к совершению преступлений террористического характера и экстремистской направленности.
Мы считаем, что постановка на профилактический учёт по категории «склонный к совершению преступлений террористического характера и экстремистской направленности» единственно в связи с характером статьи УК, которая инкриминируется обвиняемому, даже до вынесения ему приговора, является незаконной: она противоречит п. 27 Приказа-72 от 20 мая 2013 г. «Об утверждении Инструкции по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях уголовно-исполнительной системы» и ухудшает положение обвиняемого в суде. Аналогичным образом мы считаем незаконной и постановку на соответствующие профучёты уже осужденных политзаключённых, поскольку даже признание судом лица виновным в совершении преступлений не является информацией о его «замыслах» в дальнейшем, наличия которой требует названный пункт Приказа для постановки на профилактический учёт. К сожалению, подобная неправовая практика применяется в последнее время практически ко всем политзаключённым, обвиняемым по соответствующим статьям.
Помимо того, представляется совершенно необоснованным изначальное лишение Шуханова свободы в виде содержания под стражей по обвинениям, связанным лишь с оставлением комментариев в Интернете.
Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. N 41 г. «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» разъясняет, что заключение под стражу не может быть избрано в качестве меры пресечения, если отсутствуют предусмотренные ст. 97 УПК РФ основания, а именно: данные о том, что подозреваемый или обвиняемый может скрыться от дознания, предварительного следствия или суда, либо продолжать заниматься преступной деятельностью, либо угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, либо уничтожить доказательства, либо иным путём воспрепятствовать производству по уголовному делу. «В тех случаях, когда такие основания имеются, следует учитывать, что обстоятельства, являвшиеся достаточными для заключения лица под стражу, не всегда свидетельствуют о необходимости продления срока содержания его под стражей», — указывается в постановлении.
При этом в Интернете доступно определение суда, из которого следует, что в период пребывания в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН по Иркутской области Константин Шуханов обжаловал в порядке административного судопроизводства действия этого учреждения. Как указывается в тексте определения, «в рамках указанного дела административными истцами заявлены требования о признании незаконными действий ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России выразившихся в нарушении условий содержания административных истцов, возложении на ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России обязанности устранить допущенные нарушения: оборудовать душевую систему в туалете (лейкой и кранчиком) для подачи горячей и холодной воды, а равно пользование ей по назначению; произвести в камере ремонтные работы в части устранения грибковых отложений, дефектов штукатурки и покрасочных покрытий у оконных проёмов вблизи окон; установить в каждый плафон дневного освещения лампу в связи с перегоранием одной из ламп». Мы полагаем, что именно борьба за соблюдение своих прав в СИЗО стала причиной выдачи изолятором Шуханову негативной характеристики.
Следует также отметить очевидную несоразмерность назначенного Шуханову окончательного наказания в виде 7 лет 6 месяцев лишения свободы фактической степени общественной опасности содеянного. Он не совершал насильственных преступлений, от его действий никто не пострадал, поэтому, даже если согласиться с выводами суда о наличии в действиях Шуханова составов инкриминируемых ему преступлений, то назначенное наказание является чрезмерно суровым, если не жестоким. Санкция ч. 2 ст. 205.2 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания в виде штрафа, а ч. 2 ст. 280 УК РФ — в виде принудительных работ. Это лишний раз подчёркивает политический мотив в уголовном преследовании Шуханова.
Ещё одно доказательство этого мотива — отмена относительно мягкого приговора, назначенного судом первой инстанции, в инстанции апелляционной. Эта практика часто применяется в политически мотивированных уголовных делах, когда судьи, которых система вынуждает вынести обвинительный приговор подсудимым, назначают им штраф либо не слишком длительный срок лишения свободы. Однако судьи апелляционных судов, судя по всему, бдительно следят за тем, чтобы наказание по этой категории дел было достаточно суровым.
После отмены «чрезмерно мягких» приговоров судьи первой инстанции больше не пытаются, как правило, следовать ни здравому смыслу, ни внутреннему убеждению при вынесении приговоров. К примеру, неприемлемую снисходительность проявил 12 февраля 2025 года судья 2-го Восточного окружного суда Олег Юголайнин: он не стал лишать свободы по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ уроженца Иркутска Степана Макарова, в комментариях которого в Интернете сотрудники ФСБ обнаружили «призывы к насильственным действиям в отношении государственного деятеля России», а назначил ему лишь штраф в 400 тысяч рублей. Однако этот приговор Юголайнина не устоял в апелляционной инстанции: 17 июня апелляционный суд изменил наказание в сторону ужесточения наказания, сославшись на «неправильное применение уголовного закона». Макаров был отправлен в исправительную колонию на 5 лет. Судя по всему, это стало уроком для Юголайнина. В октябре 2025 года за краткие комментарии о российском чиновнике и подразделении «Азов» он приговорил разнорабочего из Иркутска Антона Калакина к 6 годам реального срока лишения свободы. Всё это указывает на практически полную зависимость судей и их мнения от политического заказа государства, что неприемлемо и недопустимо в демократическом обществе.
Надо отметить, что при возбуждении уголовных дел за совсем короткие комментарии в Интернете силовики часто доходят до абсурда. Больше года провела в СИЗО, а затем в январе 2025 года была приговорена к штрафу калининградская медсестра Елена Николаенкова за то, что в Telegram-чате группы фанатов Масяни она назвала бойцов Русского добровольческого корпуса «красавчиками». За комментарий «Сжечь ведьму!» под постом в одном из сообществ VK о росте цен на сливочное масло возбудили уголовное дело и поместили в СИЗО жительницу Удмуртии Евгению Рогозину — позднее её приговорили к штрафу. 2 октября 2025 года в Санкт-Петербурге был задержан Юрий Чайковский за комментарий «Салют в честь ЗСУ» под постом в Telegram об атаке беспилотников на воинскую часть. Мужчина находится под стражей, по статье о призывах к терроризму ему грозит до 7 лет лишения свободы.
Наша позиция заключается в том, что подобные короткие и эмоциональные реплики-комментарии, являющиеся по сути «лайками» и существующие лишь в контексте публикаций, под которыми они размещены, не могут побудить кого-либо к каким-либо общественно-опасным действиям и даже не содержат, как правило, указания, что именно и с кем именно следует делать, а также кто должен это делать, либо что именно одобряется. Дело против Шуханова за экстремистские призывы схоже с делом москвича Николая Комарова, которого обвиняют в призывах к терроризму за комментарий «УКРАИНА СНЕСИ НАХУЙ ВСЕХ!» (молодой человек протестовал своим комментарием против отключений Интернета в Москве). В уголовном деле Комарова следствие по сути преследует молодого человека за пожелание сделать непонятно с кем непонятно что, обращённое в абстрактной форме к Украине. Приблизительно так же выглядит комментарий Константина Шуханова, с упоминанием, возможно, американской ракеты и пожеланием ей «вечно» вступать в некие насильственные отношения с «Руснёй».
При этом мы не согласны и с тем, что слово «Русня» в любом случае обозначает «представителей русской национальности, выделенных по признакам национальности и рождения». Этот уничижительный термин, как правило, в первую очередь применяется к агрессивному государству либо к российским военнослужащим, принимающим участие в вооружённом вторжении в Украину, которые являются комбатантами и легитимной целью, в том числе для украинских ракет. В том же значении используются порой слова «орки», «русисты» или «русоорки». Следует дополнительно отметить, что удары Вооружённых сил Украины значительно реже приводят к гибели мирного населения, чем атаки ВС РФ.
Как правило, в основу обвинительных приговоров по этой категории дел кладутся заключения экспертиз, проведённых в профильных экспертных учреждениях ФСБ или СК, домысливающих за обвиняемых значения и смысл их высказываний, необходимые для уголовного преследования, а суждения независимых специалистов при этом игнорируются.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное преследование Константина Шуханова является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти, на устрашение как противников агрессивной войны, так и и общества в целом, т.е упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Константину Шуханову при отсутствии в его действиях состава преступления, в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Константина Шуханова политическим заключённым, требует его освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Дата обновления справки: 15.02.2026 г.
