Полное описание
Ангелина Скиба родилась в 2000 году в украинской Горловке, училась в Киевском национальном университете, жила в Мариуполе. У неё есть гражданства России и Украины.
Информация об уголовном преследовании Скибы появилась только после того, как её уголовное дело поступило для рассмотрения в 1-й Западный окружной военный суд в Петербурге.
На первом заседании, 6 февраля 2026 года, обвинение сообщило, что дело в отношении Скибы было возбуждено УФСБ по Псковской области. Официально её задержали 10 августа 2025 года по подозрению в финансировании терроризма, а 11 августа Псковский горсуд отправил женщину под арест.
Аресту по уголовному делу предшествовал административный арест. 29 июля 2025 года судья Печорского районного суда Псковской области Тюрина Наталья Александровна рассмотрела протокол в отношении Скибы об административном правонарушении, предусмотренном ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ — «Мелкое хулиганство». В постановлении суда скрыта дата совершения правонарушения, указано только время — 4 часа 25 минут утра. Якобы в это время «Скиба А.С., находясь в общественном месте напротив здания суда, расположенного по адресу: Псковская область, г.Печоры, <…>, совершила мелкое хулиганство, а именно размахивала руками, выражалась грубой нецензурной бранью в адрес неопределённого круга лиц, вела себя неадекватно, на требования прекратить противоправные действия никак не реагировала, своим поведением выражала явное неуважение к обществу, то есть совершила административное правонарушение, предусмотренное частью 1 статьи 20.1 КоАП РФ».
Как следует из постановления, в суде Ангелина Скиба подтвердила обстоятельства, изложенные в протоколе. Суд назначил женщине наказание в виде административного ареста сроком на 12 суток. Очевидно, на свободу Скиба больше не выходила до момента своего ареста по уголовному делу в Псковском городском суде. Стоит отметить, что место первого задержания Ангелины Скиба находится рядом с погранпереходом границы Эстонии и РФ «Койдула — Куничина Гора». Возможно, Скиба была задержана именно во время перехода границы.
До прений в 1-м Западном окружном военном суде, которые состоялись 4 марта 2026 года, детали обвинения не были известны, так как процесс закрыли по просьбе прокурора.
Из прений, как писало издание Медиазона, стало известно, что Скибу обвиняют в том, что, находясь на территории Украины, в 2024 и 2025 годах она сделала шесть переводов в гривнах на нужды ВСУ в целом и отдельно бригады «Азов» на общую сумму примерно 6 855 рублей. В связи с этими действиями Ангелину Скиба сначала обвинили в финансировании терроризма (ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ), а затем в ноябре 2025 года дополнительно — в госизмене (ст. 275 УК РФ).
Прокуратура отметила, что супруг Скибы служил в ВСУ и «участвовал в боевых действиях против Российской Федерации», а значит, девушка понимала, что «деятельность ВСУ направлена против Российской Федерации».
Защита в прениях настаивала, что нет никаких доказательств, что действия Скибы повлекли какие-то последствия, к тому же защита просила учесть, что, находясь в Мариуполе, она вместе с семьёй «значительное время» провела в бомбоубежище, а затем занималась гуманитарной помощью другим жителям города. Защита считает также, что Скиба, находясь в Украине, вынуждена была делать такие переводы. Уже после ареста девушки её родные сделали перевод на нужды российской армии.
Прокуратура просила приговорить Ангелину Скибу к 17 годам колонии общего режима и штрафу 500 тысяч рублей.
Сама Скиба, которая участвовала в процессе по видеосвязи из Пскова, расплакалась после запрошенного срока и не смогла участвовать в прениях. В последнем слове она сказала только: «Прошу учесть все пережитые мной жизненные обстоятельства и назначить мне минимальное наказание».
4 марта 2026 года судья 1-го Западного окружного военного суда Ершов Константин Геннадьевич, рассмотревший дело единолично, приговорил Ангелину Скибу к 13 годам колонии общего режима. Информации об обжаловании приговора нет.
Защиту Скибы в суде осуществляли адвокаты Аллахвердиева Саида Магадиновна и Балашова Ольга Сергеевна.
Основания признания политзаключённой
Обвинение по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ — финансирование терроризма и по ст. 275 УК РФ — госизмена
Мы не имеем доступа к материалам обвинения, однако из описания дела в прениях можно сделать вывод, что обвинение в финансировании терроризма предъявлено в связи с переводом некоторой суммы (но не более 6 855 рублей) «на нужды» подразделения «Азов».
Такое обвинение основывается, очевидно, на признании в 2022 году украинского воинского формирования «Азов» в РФ террористической организацией. Рассмотрим это подробнее.
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».
Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины».
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.
«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ». Также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.
Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
- Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
- Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
- Быть рассчитанным на неоднократное применение.
- Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.
Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ, которая вменяется Ангелине Скибе. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».
Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в Facebook сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев».
Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение их воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.
Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.
Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, ни террористической организацией, ни террористическим сообществом.
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
Тем более не может быть оценена как финансирование терроризма финансовая поддержка этого подразделения ВСУ.
Также стоит отметить, что муж Ангелины Скибы — Николай Скиба, уроженец села Старченково (Темрюк) под Мариуполем — служил именно в этом подразделении. Как указано на сайте украинской Платформы памяти «Мемориал», Николай начинал военную службу с должности моториста в 23-м отряде морской охраны Государственной пограничной службы Украины. В 2020 году вступил в ряды Национальной гвардии Украины, служил в воинской части 3057. Также занимал должность моториста в ремонтной роте 12-й бригады. После полномасштабного вторжения РФ в Украину участвовал в обороне Мариуполя и «Азовстали».
17 мая 2022 года по приказу военного руководства Украины вместе с другими бойцами сдался в плен. Долгое время Николай Скиба находился в СИЗО города Камышина в Волгоградской области РФ. Как сообщается, военнопленному не оказывали медицинскую помощь, в результате он скончался в плену в возрасте 28 лет. В документах указано, что причиной смерти стала правосторонняя верхнедолевая плевропневмония, а также кахексия — это патологическое состояние, которое характеризуется истощением организма и вызывает резкую потерю веса, мышечной массы и жира. Оно возникает из-за голодания, недостаточной калорийности пищи, а также вследствие различных заболеваний. Николая Скибу похоронили 4 апреля 2025 года на Аллее славы Лесного кладбища в Киеве.
Таким образом, Ангелина Скиба делала переводы не просто для одного из подразделений ВСУ, а для подразделения, в котором служил и погиб её муж-военнослужащий.
Факт того, что Ангелина Скиба — вдова военнослужащего ВСУ, прокуратура цинично использует для подтверждения второго выдвинутого против неё обвинения — по ст. 275 УК РФ («Государственная измена — оказание финансовой помощи иностранному государству и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации»). В прениях представитель прокуратуры, чья фамилия не сообщается, заявил, что Ангелина в связи с тем, что её муж «участвовал в боевых действиях против Российской Федерации», понимала, что «деятельность ВСУ направлена против Российской Федерации». Подобные заявления косвенно свидетельствуют о том, что прокуратура сама относит подразделение, в котором служил Николай Скиба, к ВСУ.
Нам неизвестно, как обвинение разделило платежи, сделанные Ангелиной Скиба на сумму эквивалентную 6 855 рублей, на те, что предназначались ВСУ и те, что были предназначены «Азову», возможно, такого разделения и вовсе не было. Мы заявляем, что за эти переводы она не может быть подвергнута уголовному преследованию ни по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ, ни по ст. 275 УК РФ.
Дела по ст. 275 УК РФ — о государственной измене в форме «оказания финансовой помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» — начали активно возбуждаться ФСБ России после начала полномасштабной вооружённой агрессии России против Украины.
Мы убеждены, что ни поддержка гражданского населения Украины, ни помощь Украине в отражении агрессии со стороны России не направлены против безопасности Российской Федерации, а, напротив представляют собой противодействие главной угрозы её безопасности — агрессивной войне. В связи с этим мы считаем все преследования на этом основании, включая преследование Ангелины Скибы, неправомерными — подробнее о нашей позиции можно прочитать здесь.
При этом против россиян, о чьих денежных переводах на помощь Украине становится известно силовикам, возбуждаются всё новые уголовные дела. К 9 годам колонии за пожертвование 30 долларов украинскому фонду была приговорена по статье о госизмене студентка из Томска Татьяна Лалетина. За перевод 865 рублей на специальный счёт Национального банка Украины в день начала полномасштабной войны был обвинён в государственной измене и приговорён к 12 годам лишения свободы волонтёр и активист Марк Кислицын. Программист Сергей Ирин, сделавший также 24 февраля 2022 года перевод украинскому фонду «Вернись живым», приговорён к 15 годам лишения свободы. Преследуя их, репрессивные власти пытаются запугать людей, сочувствующих борющейся за свою свободу и независимость Украине и стремящихся ей помочь.
Всё более массово российские власти осуждают и жителей оккупированных территорий, перечислявших или якобы перечислявших денежные средства в помощь ВСУ. Для этого используется статья о финансировании терроризма, а в случае, если они вынужденно получили российское гражданство — статья о госизмене. Иногда, как в случае Ангелины Скибы, вменяются обе статьи.
Так, 28 января 2025 года за перечисление якобы в «Азов» 50 гривен (120 рублей) приговорён к 8 годам 6 месяцам лишения свободы 19-летний житель Луганской области Иван Семикоз. 21 апреля 2025 года к 14 годам каждая были приговорены две немолодые жительницы оккупированного Энергодара в Запорожской области Лилия Качкарёва и Светлана Долгополова. 23 октября 2025 года к 12 годам 6 месяцам лишения свободы за переводы денег ВСУ приговорена жительница города Голая Пристань в оккупированной части Херсонской области Юлия Станика. 10 сентября 2025 года за пожертвования «Азову» приговорена к 9 годам лишения свободы жительница Донецкой области Елена Николаева.
Обвинение в финансировании ВСУ и помощи Украине в отношении уроженцев и граждан этой страны особенно цинично, а уж тем более — когда речь идёт о вдове военнослужащего ВСУ, который участвовал в защите своей родины от российской агрессии и погиб в плену.
Незаконность принуждения принятия российского гражданства на оккупированных территориях
Нам неизвестно, при каких обстоятельствах Ангелина Скиба получила российской гражданство, которое позволило предъявить ей обвинение по ст. 275 УК РФ. Если получение гражданства женщиной стало следствием оккупации места её жительства войсками Российской Федерации, это делает предъявленное ей обвинение ещё менее обоснованным.
С момента начала оккупации части Украины и «присоединения» к России так называемых «ЛНР», «ДНР», частей Херсонской и Запорожской областей, Россия оказывает всё нарастающее давление на оказавшихся в оккупации граждан Украины с целью принуждения их к принятию российского гражданства.
Ещё в 2014 году РФ провела фактически принудительную паспортизацию на оккупированной территории Крыма. 25 июня 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по делу Ukraine v. Russia (re Crimea). Суд признал, что автоматическое присвоение российского гражданства жителям Крыма после событий февраля-марта 2014 года и их фактическое лишение возможности от него отказаться представляло собой нарушение статьи 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, декларирующей недопустимость вмешательства публичной власти в частную и семейную жизнь. Кроме того, хотя это прямо не указано в названном решении, общий подход Суда в данном деле предполагает учёт норм международного гуманитарного права, в частности, положений Четвёртой Женевской конвенции 1949 года. Статьи 45 и 47 Конвенции запрещают юридическую передачу граждан, проживающих на оккупированных территориях, под контроль другого государства без их согласия и изменения их правового статуса. Таким образом, навязывание гражданства населению оккупированной территории запрещено.
В докладе от февраля 2024 года, подготовленном Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека, констатируется что «незаконная аннексия Крыма Российской Федерацией в 2014 году привела к навязыванию российского гражданства, законов и порядков во всех сферах жизни на полуострове».
«За десять лет работы над докладами о ситуации с правами человека на полуострове пренебрежение Российской Федерацией своими обязательствами по международному гуманитарному праву нанесло серьезный долгосрочный ущерб народу Крыма, — подчёркивают авторы доклада. — Аналогичная картина складывается и в других частях Украины: через восемь лет после оккупации и незаконной аннексии Крыма Российская Федерация приступила к оккупации и последующей незаконной аннексии районов Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей, где УВКПЧ зафиксировало нарушения аналогичного характера».
После начала полномасштабного вторжения и захвата значительных территорий Украины, под фактическим контролем Российской Федерации оказалось несколько миллионов граждан Украины. В июне 2024 года власти Украины заявляли, что всего под российской оккупацией могут оставаться около 6 миллионов её граждан. По данным Human Rights Watch на март 2025 года, российские власти уже выдали паспорта примерно 3,5 млн жителей оккупированных территорий на востоке Украины. «Для многих из них получение российского паспорта было не актом свободного волеизъявления, а вопросом выживания. Копируя собственные практики, применявшиеся в оккупированном Крыму с 2014 года, с целью принудить жителей этих территорий к получению российских паспортов власти прибегают к запугиванию, а также угрозам произвольного лишения свободы, аннулирования имущественных прав и лишения доступа к медицинскому обслуживанию, социальным льготам, свободе передвижения и трудоустройству».
20 марта 2025 глава Российской Федерации Владимир Путин подписал Указ №159, который, требует от граждан Украины, проживающих на оккупированных территориях Запорожской, Херсонской, Донецкой и Луганской областей, либо «урегулировать свое правовое положение», либо уехать. Фактически это означало, что они должны были получить российские паспорта не позднее 10 сентября 2025 года. В противном случае они будут считаться «иностранными гражданами», на которых распространяются требования законодательства о правовом положении иностранцев — такие как максимальный срок пребывания продолжительностью 90 дней, обязательное медицинское освидетельствование и ряд ограничений на осуществление трудовой деятельности.
Все эти действия являются формой юридического давления и инструментом незаконной и насильственной интеграции населения оккупированной территории, что прямо запрещено международным гуманитарным правом.
Власти Украины неоднократно заявляли, что не считают своих граждан, получивших паспорта РФ под принуждением, нарушителями, а «насильственная паспортизация незаконна и не признается в Украине и в мире, поскольку противоречит принципам и нормам международного права и является нарушением Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны».
Вызывает возмущение вопиюще несоразмерный содеянному и несправедливый 13-летний срок лишения свободы для Ангелины Скиба. Даже если бы в её действиях был состав преступления, стремление помочь своей стране, обороняющейся от агрессора, снижало бы их общественную опасность. При этом если бы Россия не развязала войну против страны, где жила Ангелина Скиба, то и вменяемые ей деяния были бы просто невозможны. При этом российская власть обязывает людей, проживающих в РФ и на оккупированных ею территориях, быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и жизненных обстоятельств.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Ангелины Скибы является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, то есть на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к ней в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Ангелину Скиба политической заключённой, требует её немедленного освобождения и прекращения её уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Дата обновления справки: 10.07.2026 г.
