Полное описание
По версии обвинения, в январе 2024 года Юрий Бойко связался в мессенджере с представителем Службы безопасности Украины и выразил готовность участвовать в боевых действиях против России. Затем «по предложению последнего Юрий Бойко отправил ему заполненную анкету соответствующего образца, фотоизображение общегражданского паспорта и видеозапись своей присяги на верность военизированному националистическому объединению, сообщив о готовности вступления в террористическую организацию “Азов”. Следуя инструкции представителя Службы безопасности Украины, в феврале 2024 года обвиняемый выехал на рейсовом автобусе в Белгородскую область, намереваясь пересечь государственную границу для перехода на сторону противника, однако был задержан сотрудниками правоохранительных органов», — сообщает Прокуратура Кабардино-Балкарии.
В декабре 2024 года в Южный окружной военный суд поступило дело против Юрия Бойко по ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Покушение на госизмену») и ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации»).
22 августа 2025 года судья Южного окружного военного суда Лачинов Сакит Эскерханович, рассмотрев уголовное дело единолично, приговорил Бойко к 17 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима.
Приговор был обжалован стороной защиты, информации об апелляции нет.
16 февраля 2024 года Юрий Бойко был внесён в перечень экстремистов и террористов Росинфомониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Статистика и правоприменительная практика, касающаяся обвинений о госизмене и террористическим статьям
С момента начала полномасштабной войны наблюдается устойчивая тенденция к резкому росту количества дел о госизмене и смежных с ней по составам преступлениях. Согласно данным правозащитного проекта «Первый отдел», к 10 декабря 2025 года общее число фигурантов дел по статьям 275 (госизмена), 276 (шпионаж), 275.1 (конфиденциальное сотрудничество с иностранцами) и 276.1 УК РФ (оказание помощи противнику иностранным гражданином или лицом без гражданства) составило не менее 1627 человек (в 2024 году их было около тысячи), из которых 1431 человек (88 %) стали жертвами уголовного преследования уже после начала полномасштабной войны России против Украины.
2025 год стал рекордным по числу приговоров по этим статьям — на 20 декабря было известно о приговорах 468 людям, при этом ещё не менее 420 находились под следствием, а материалы дел 179 человек уже поступили в суды. C учётом задержек в публикации судебных решений итоговая цифра за 2025 год, вероятно, приблизится к 500 осуждённым, что означает рост не менее чем на 30 % по отношению к 2024 году (385 осуждённых), тогда как ещё в 2023 году их было всего 37. При этом российское государство не раскрывает полную статистику по делам этой категории, поэтому реальное число уголовных дел, обвиняемых и приговоров может быть выше.
За время войны по ст. 275 УК РФ, как, впрочем, и на протяжении предшествующего времени, начиная с 2000 года, не было провозглашено ни одного оправдательного приговора. В 2024 году медианный срок назначенного наказания составлял 12 лет, в 2025 году этот показатель вырос до 15 лет. В 2025 году впервые в практике применения ст. 275 и ст. 276 УК РФ были провозглашены четыре приговора с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы за государственную измену и шпионаж. Значительно изменилась и практика применения этих статей — в подавляющем большинстве случаев обвинения предъявляются людям, не имевшим доступа к государственной тайне. Основаниями для обвинений становятся контакты с провокаторами, пожертвования, зачастую речь идёт не об оконченном преступлении, а лишь о предполагаемом намерении. Согласно выводам в исследовании «Первого отдела», «анализ доступных судебных материалов показывает, что эти дела носят устойчиво политически мотивированный характер и используются как инструмент подавления антивоенных настроений и устрашения общества» и «как один из ключевых механизмов политического контроля и подавления инакомыслия в условиях войны».
Аналогичным образом резко ужесточилось применение антитеррористического и антиэкстремистского законодательства. В последние годы российская власть всё чаще использует ложные, политически мотивированные обвинения в совершении преступлений террористической направленности. Злоупотребление такими обвинениями вышло на новый уровень с началом полномасштабного вторжения в Украину. По данным «Первого отдела», в 2025 году зафиксирован исторический максимум приговоров по террористическим статьям (ст. 205, 205.1, 205.2, 205.3, 205.4, 205.5, 205 УК РФ). За первые шесть месяцев 2025 года военные суды вынесли по ним как минимум 597 приговоров. Фигурантами дел стали 659 человек.
Всё чаще обвинения в госизмене или шпионаже и обвинения террористической направленности предъявляются в рамках одного уголовного дела. В 2025 году число таких случаев выросло почти в полтора раза по сравнению с предыдущим годом. Обвинение по террористическим статьям ведёт к передаче дел в военные суды, увеличению сроков наказания до 25–30 лет, а также к дополнительным ограничениям — в их числе включение в реестр Росфинмониторинга. Параллельно усиливается институциональный контроль ФСБ, ведущей дела по обвинению госизмене и шпионаже, — с 2026 года следственные изоляторы центрального подчинения были переданы в ведение этой спецслужбы, что фактически концентрирует в одном ведомстве следствие, оперативную работу и контроль условий содержания обвиняемых по делам о «государственной безопасности».
Столь резкое расширение и ужесточение применения уголовной статьи о государственной измене, а также резкий рост количества уголовных дел по «террористическим» составам преступлений сами по себе дают весомые основания предполагать политически мотивированные злоупотребления и высокий риск произвольного характера применения этих норм.
Обвинение по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации»)
Юрий Бойко признан виновным ч. 2 ст. 205.5 УК РФ в связи с тем, что он якобы вступил в «Азов». Мы считаем это обвинение необоснованным, в первую очередь — потому, что, на наш взгляд, само решение о признании этого формирования террористической организацией неправомерно.
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».
Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины».
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.
«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ». Также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.
Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
- Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
- Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
- Быть рассчитанным на неоднократное применение.
- Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.
Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и 205.5 УК РФ, которая вменяется Бойко. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».
Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в Facebook сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев».
Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение их воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Таким образом, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, террористической организацией. Также, соответственно, нет основания для обвинения Бойко в участии в террористической организации.
Кроме этого, стоит отметить, что даже если Бойко отправил представителю СБУ анкету, фотографию паспорта и видеозапись своей присяги на верность «Азову», то эти действия не могут, на наш взгляд, означать его участие в этом формировании. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру, каковой является «Азов», происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. Кроме того, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 N 1 (ред. от 03.11.2016) «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» указывается: «Под участием в деятельности террористической организации понимается совершение лицом умышленных действий, относящихся к продолжению или возобновлению деятельности данной организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации, непосредственное участие в проводимых организационных мероприятиях и т.п.)». В публично доступных сообщениях о деле Бойко не содержится информации о том, что он совершил какое-то из вышеназванных действий, которые дали бы основания считать его участником «Азова».
Обвинение по ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Покушение на государственную измену — переход на сторону противника») и другие обстоятельства
Согласно Примечанию к ст. 275 УК РФ «под переходом на сторону противника <…> понимается участие лица в составе непосредственно противостоящих Российской Федерации сил (войск) иностранного государства, международной либо иностранной организации в вооружённом конфликте, военных действиях или иных действиях с применением вооружения и военной техники».
При этом согласно нормам международного права единственной запрещённой формой участия иностранца в боевых действиях является наёмничество, под критерии которого россияне, которые сражаются или планируют сражаться на стороне Украины, не подпадают. В частности, нет никаких оснований полагать, что при вступлении в ВСУ они руководствуются желанием получить материальную выгоду (в таком случае им, очевидно, проще бы было воевать в составе ВС РФ). Гораздо более вероятным представляется, что граждане РФ, несмотря на угрозу преследования стремящиеся вступить в ВСУ, мотивированы своими взглядами, действуют в соответствии со своими оценками политики российского правительства и убеждением в важности личного участия в защите Украины от агрессии, соответствующего нормам международного права.
При этом «Азов» был в нынешнем виде создан и действует в составе единой структуры украинских вооружённых сил, и если его представитель попадает в плен, то, в соответствии с Женевской конвенцией об обращении с военнопленными, он (вопреки сложившейся практике) не может подвергаться уголовному преследованию за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон. Очевидно, что наказание за вменяемое Бойко приготовление к такому деянию, которое, будучи завершённым, не должно рассматриваться как преступление, не отвечает принципу справедливости и вообще здравому смыслу.
Подробнее о нашей позиции относительно уголовного преследования россиян, обвиняемых в попытках присоединиться к ВСУ, можно почитать здесь.
Отдельно подчеркнём, что Бойко обвинён по ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ в покушении на государственную измену — переход на сторону противника. Таким образом, следствие признаёт, что «Азов», куда Бойко якобы отправил анкету, документы и присягу, является «стороной противника» в рамках военных действий России против Украины, то есть — частью вооружённых сил Украины. Однако, это обстоятельство не помешало следствию предъявить Бойко ещё и обвинение в участии в деятельности террористической организации, под которой также подразумевается «Азов». Если обвинение считает «Азов» террористической организацией и квалифицирует действия Юрия Бойко как участие в ней (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ), то квалифицировать те же действия как покушение на «переход на сторону противника» (ч. 3 ст. 30, ст. 275 УК РФ) нельзя. И наоборот, если ему вменено покушение на «переход на сторону противника», значит «Азов» рассматриваются обвинением не как террористические организации, а как часть вооружённых сил Украины. Таким образом, одновременная квалификация этого деяния в соответствии с ч. 2 ст. 205.5 УК РФ и ст. 275 УК РФ невозможна.
В силу вышеизложенного, мы считаем, что даже если Юрий Бойко действительно намеревался вступить в «Азов», он не должен подвергаться за это уголовному преследованию ни по одной статье.
Стоит также отметить абсурдность конструкции, при которой вступление в некое армейское подразделение происходит не путём контакта с его представителями, а в ходе переписки в мессенджере с представителем Службы безопасности Украины (которой, очевидно, «Азов» даже не подчиняется). Такая фабула обвинения косвенно указывает на то, что в основе дела Юрия Бойко может лежать оперативная провокация российских силовиков. Не зная подробностей дела, мы не можем более детально рассмотреть эту гипотезу, однако в целом в такого рода делах незаконная провокация поставлена на поток.
Помимо того, следует сказать, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то совершение деяний, вменяемых Бойко, было бы просто невозможно. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций. Длительные сроки лишения свободы не служат целям, указанным в УК РФ, а призваны устрашить всех несогласных с агрессивной войной и политикой российских властей.
Отдельно заметим, что судья Южного окружного военного суда Сакит Лачинов, вынесший приговор Бойко, также судил Петра Евграфова за финансирование крымскотатарского батальона им. Челебиджихана, также незаконно признанного террористическим, и неоднократно незаконно назначал огромные сроки лишения свободы украинским военнопленным единственно за прохождение ими военной службы в подразделениях «Азов» и «Айдар», что дополнительно может свидетельствовать о предвзятости данного судьи.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Юрия Бойко является политически мотивированным, направленным на устрашение противников агрессивной войны, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к Бойко в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Юрия Бойко политическим заключённым и требует прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
29 августа 2025 года. Медиазона. Бывшего жестянщика РЖД приговорили к 17 годам лишения свободы; по версии следствия, он присягнул ВСУ и пытался совершить госизмену
Дата обновления справки: 20.05.2026 г.
