Полное описание
Сергей Фомов был задержан 20 августа 2024 года, ему избрали меру пресечения в виде содержания под стражей в СИЗО и предъявили обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание или пропаганда терроризма с использованием сети “Интернет”»).
Как сообщает «Медиазона», основаниями для уголовного преследования стали два комментария в Telegram-каналах:
- 1 февраля 2024 года в Telegram-канале российского политика Бориса Надеждина под одним из постов Фомов разместил комментарий: «Путина на виселицу вместе с сотоварищами и никаких гвоздей! Столицу в Питер, Ленина в землю, кремль в музей страшного прошлого, да чтоб дыбы и орудия пыток со времен диктатора безумца Ивашки кругом стояли».
- 17 марта 2024 года в комментариях Telegram-чата «Движение «Свобода России»» под опросом о том, ходили ли подписчики на выборы, Фомов якобы оставил ещё один комментарий: «Молодцы РДК, настоящие мужчины пришли на Родину».
В настоящий момент аккаунт, с которого были оставлены эти комментарии, удалён, но сами комментарии доступны с указанием, что они опубликованы с недоступного более аккаунта («Deleted account»).
28 августа 2024 года Фомова включили в список террористов и экстремистов Росфинмониторинга с пометкой о причастности к терроризму.
24 октября 2024 года материалы уголовного дела поступили в суд. Фомов просил назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы, так как у него «плохое состояние здоровья», а у его матери болезнь Альцгеймера, и за ней нужно ухаживать.
«На политические темы я всегда находил, с кем поругаться. И всегда для красного словца. Но никогда в этом не разбирался. Не осознавал, что текст несёт радикальную, экстремистскую и террористическую окраску. О том, что это преступление, я узнал от следователя. В дальнейшем я пользоваться соцсетями не намерен. Они принесли мне много вреда в жизни», — заявил в последнем слове Фомов.
12 августа 2025 года судья Центрального окружного военного суда Рассоха Сергей Борисович признал Сергея Фомова виновным и приговорил к 6 годам лишения свободы в колонии общего режима и запрету администрировать интернет-ресурсы в течение 3 лет.
Защиту Фомова осуществляли адвокаты Кузьмичева Надежда Ивановна и Соколовская Екатерина Михайловна.
Согласно карточке дела, приговор был обжалован в суд апелляционной инстанции, однако информации об итогах рассмотрения жалобы нет.
Основания признания политзаключённым
Ст. 205.2 УК РФ и раньше, до начала полномасштабного вторжения в Украину, зачастую использовалась властью не для предотвращения общественно-опасных последствий высказываний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. С началом полномасштабных военных действий в Украине преследования с использованием ст. 205.2 УК РФ усилились и статья фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе, в 2022 году было возбуждено 105 политически мотивированных дел по этой статье, в 2023 — 164, в 2024 — 287, в 2025 году — 286, при этом данные за 2025 год ещё неполные, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет, с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 75 таких дел.
Произвольный характер правоприменения данной статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России.
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Также, в соответствии с Примечанием 1.1 к ст. 205.2 УК РФ, «под пропагандой терроризма понимается деятельность по распространению материалов и (или) информации, направленных на формирование у лица идеологии терроризма, убежденности в её привлекательности либо представления о допустимости осуществления террористической деятельности», то есть, в соответствии с Примечанием 2, совершения «хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205 — 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361» УК.
Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 N 1 (ред. от 3 ноября 2016), под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть к совершению преступлений, предусмотренных соответствующими статьями УК РФ.
Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»:
«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Рассмотрим вменённые Фомову комментарии с точки зрения этих критериев.
Комментарий про Путина
Первый комментарий, вменяемый Фомову, — «Путина на виселицу вместе с сотоварищами и никаких гвоздей! Столицу в Питер, Ленина в землю, кремль в музей страшного прошлого, да чтоб дыбы и орудия пыток со времен диктатора безумца Ивашки кругом стояли».
Не имея материалов дела, мы не знаем точных формулировок обвинений, предъявленных Фомову в связи с этим высказыванием. Однако практика рассмотрения подобных дел свидетельствует, что подобные высказывания («Путина — на виселицу») оцениваются обычно как призывы к покушению на жизнь Президента РФ, т.е к совершению преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ («Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля»).
Контекстом этого комментария были, среди прочего президентские выборы в марте 2024 года, которые проходили в условиях отсутствия реальной политической конкуренции и являлись формальной электоральной процедурой, призванной оформить продление полномочий Путина на очередные 6 лет, на его пятый президентский срок.
Что касается вероятности провоцирования высказывания Фомова на фактические действия, его влияния на аудиторию и степени публичности комментария, то необходимо учитывать следующее. На тот момент Telegram-канал Бориса Надеждина пользовался большой популярностью и под каждым постом размещались сотни комментариев. Под постом, где, по версии следствия, высказался, Фомов, было опубликовано 1800 комментариев читателей. При этом на комментарий Фомова никто не ответил и под ним есть лишь четыре графические реакции, при этом две из них — юмористические (изображение клоуна) и только одна — одобрительная. Нет никаких сведений о том, что на Telegram-канале Надеждина Фомов пользовался хоть какой-то популярностью и авторитетом. Сложно представить себе, кем и каким образом могли быть восприняты его слова в качестве прямого призыва или руководства к действию, а не как чисто риторическое высказывание. Так же, как невозможно представить себе, каким образом пожелание повесить Путина могли осуществить читатели этого Telegram-канала.
Таким образом, мы считаем общественную опасность от данного высказывания Фомова ничтожной и ни малейшим образом не соответствующей назначенному ему суровому наказанию.
Отметим также, что обвинение в призывах к терроризму в виде убийства главы государства за пожелания смерти Путину, высказанные в самых разных формах, встречается в российских судах всё чаще. При этом во всех проанализированных нами делах такого рода осуждённые по ст. 205.2 УК РФ в своих высказываниях образно выражают таким образом своё крайнее неприятие личности Путина, а также зачастую дают символическую оценку действий человека, ответственного за развязывание кровопролитной войны, как военного преступника, который должен быть осуждён по приговору суда и казнён, как, например, были казнены руководители Третьего Рейха. Стоит отметить, что во вменяемом комментарии Фомов призывает Путина повесить, а такой способ ассоциируется не с убийством, а с именно казнью, которая представляет собой исполнение некоего легитимного приговора, и, таким образом, не может считаться преступлением, предусмотренным ст. 277 УК РФ. Одиннадцать видных представителей руководства нацистской Германии были повешены, в СССР и России до введения моратория на смертную казнь она осуществлялась посредством расстрела. Разумеется, мы не одобряем применение смертной казни в современном мире, но, без сомнения, исторические параллели имеют право на существование.
Интерпретация символических высказываний с пожеланием смерти Путину или о необходимости его наказания в качестве реального призыва к терроризму присутствует и в делах таких политзаключённых, как активист Михаил Кригер, опубликовавший запись его выступления Анатолий Буров, супруги-художники Анастасия Дюдяева и Александр Доценко (умерший в заключении в феврале 2026 года), житель Сыктывкара Юрий Орлов. Житель Челябинска Александр Мелихов был приговорён к 5 годам 6 месяцам заключения за один лишь комментарий «Смерть Путину!». Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия».
Апофеозом этого абсурда можно посчитать дело, возбуждённое по ст. 205.2 УК РФ в 2025 году против жителя Камчатки Алексея Петрова. Ещё 13 августа 2020 года на своей странице в Facebook он опубликовал ссылку на статью издания «Фонтанка» о российской вакцине против COVID-19, сопроводив её словами «СКОРО В КАЖДОМ ДВОРЕ. Введите уже эту вакцину кремлёвскому Кащею, пусть хоть вирус его заберёт». В январе 2025 года против него возбудили уголовное дело: эксперты по итогам психолого-политолого-лингвистического исследования пришли к выводу, что в публикации «содержатся призывы к посягательству на жизнь государственного деятеля — Президента Российской Федерации Путина В.В. для прекращения его государственной и иной политической деятельности», то есть к терроризму.
Комментарий про РДК
Второй вменяемый Фомову комментарий звучит так: «Молодцы РДК, настоящие мужчины пришли на Родину».
Исходя из критериев того же Рабатского плана, оценка степени публичности и общественной опасности этого текста Фомова будет выглядеть схожей с первым случаем. Под комментарием Фомова оставлено три реакции, две из которых — «смех» и лишь одна — одобрение. Помимо того, текст по своему содержанию скорее представляет собой эмоциональную оценку действий РДК, а не прямой призыв или рациональную аргументацию в поддержку каких-либо конкретных действий, тем более противоправных. Кроме того, высказывание отчётливо носило личный оценочный характер.
Однако более существенно, что главным основанием для обвинения в связи с этим комментарием, очевидно, было признание в России этого военного подразделения террористической организацией, автоматически означающее любое положительное упоминание РДК одобрением или пропагандой терроризма. И в этом случае в действиях Фомова не может содержаться состава преступления по следующим причинам.
Федеральная служба безопасности в декабре 2023 года внесла в список террористических организаций Русский добровольческий корпус (РДК), входящий в состав подразделений Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины. Как следует из списка, опубликованного «Российской газетой», основанием для этого стал вступивший в законную силу 2 декабря 2023 года приговор Второго западного окружного военного суда. Этот приговор был вынесен заочно 16 ноября 2023 года в отношении лидера РДК Капустина Дениса Евгеньевича, которого суд признал виновным по ч. 1 ст. 205.4 УК РФ («Создание террористического сообщества и руководство им»). Согласно ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 06.03.2006 «О противодействии терроризму», «террористической организацией, деятельность которой подлежит запрещению, <…> признаётся террористическое сообщество в случае вступления в законную силу обвинительного приговора по уголовному делу в отношении лица за создание сообщества, предусмотренного статьёй 205.4 Уголовного кодекса Российской Федерации, за руководство этим сообществом или участие в нём». В апреле 2024 года РДК внесли в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.
Мы считаем признание РДК террористическим сообществом с его последующим включением в список террористических организаций недостаточно законным и обоснованным по следующим основаниям.
Текст приговора Денису Капустину нигде не опубликован. На оглашение этого приговора, которое должно в любом случае, в соответствии с ч. 7 ст. 241 УПК РФ, проходить в открытом заседании, журналистов не пустили. Хотя приговор по уголовному делу выносился в отношении конкретного лица, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного акта возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.2 УК РФ, которая вменяется Фомову. Этот приговор обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должен быть доступен для ознакомления.
Так, согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
- Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
- Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
- Быть рассчитанным на неоднократное применение.
- Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.
Приговор был вынесен судом, уполномоченным на принятие таких актов. Последствия приговора в виде признания РДК террористической организацией влекут за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью РДК. На основании приговора Капустину РДК был включён в список террористических организаций, что повлекло за собой неоднократные случаи уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с этой организацией.
Отсутствие публикации этого приговора и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Нашему проекту удалось найти в обвинительном заключении по делу Геннадия Калашникова, признанного нами политзаключённым, несколько отрывков из приговора Денису Капустину: «Согласно приговора 2-го Западного окружного военного суда от 16 ноября 2023 года Капустин Д.Е. в начале августа 2022 г. организовал и возглавил националистическую организацию “Русский добровольческий корпус”, представляющую собой устойчивую группу лиц, объединившихся для совершения террористической деятельности в целях дестабилизации деятельности органов власти и воздействия на принятие ими решения о прекращении специальной военной операции на территории Украины. Кроме того, Капустин Д.Е. в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в Климовском районе Брянской области, где с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Он же, действуя в интересах иностранного государства — Украина, перешёл на сторону противника, в составе возглавляемого им “РДК” пересёк государственную границу Российской Федерации в районе таможенного поста “Грайворон”, где с применением вооружения и военной техники участвовал в боевых действиях непосредственно против военнослужащих Российской Федерации, а также с применением вооружения и взрывных устройств совершил террористический акт в отношении местных жителей. Таким образом, Капустин Д.Е. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 205. 4, ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 205, п. «а» ч. 3 ст. 222.1, ст. 275 и ст. 205.3 УК РФ».
Исходя из процитированного текста, в приговоре Капустину содержится набор бездоказательных утверждений, которые не находят подтверждений в независимых источниках. РДК создавался в 2022 году как добровольческое формирование, состоящее из граждан РФ, решивших помочь Украине в отражении российской агрессии; впоследствии это формирование стало одним из подразделений ГУР МО Украины. В материалах нескольких уголовных дел ФСБ прямо указывает, что РДК было сформировано «по указанию военно-политического руководства Украины представителями Главного управления разведки Министерства обороны Украины». Рейды РДК в 2023 году на территорию Брянской области и Белгородской области были эпизодами боевых действий в ходе вооружённого конфликта. Никаких убедительных доказательств, подтверждающих совершение бойцами РДК «террористических актов в отношении местных жителей», власти РФ не предоставили. Кроме того, обращает на себя внимание, что Капустин признан виновным в «покушении на совершение террористического акта, совершённое организованной группой» (ч. 3 ст. 30 п. «а» ч. 2 ст. 205 УК РФ), то есть в неоконченном преступлении, в то время как в приговоре, судя по выдержке из обвинительного заключения, речь идёт об оконченном деянии.
Кроме того, общеизвестные сведения о деятельности Русского добровольческого корпуса, проводимых им боевых операциях дают основания для серьёзных сомнений в правомерности выводов суда о квалификации этого воинского формирования как «террористического сообщества».
Контекстом деятельности Русского добровольческого корпуса является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.
Известное нам описание фактических обстоятельств в приговоре Денису Капустину, положенное в основу квалификации РДК как террористического сообщества (ст. 205.4 УК РФ), прямо свидетельствует о том, что это были действия воинского подразделения (на момент событий — уже в составе Вооружённых сил Украины) в ходе международного вооружённого конфликта: пересечение границы, боевые действия против военнослужащих противника и применение оружия в приграничных районах.
Действительно, как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Русский добровольческий корпус создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым РДК, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.
В случае, если бы представитель РДК был бы взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.
Как подчеркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.
Таким образом, мы полагаем, что в высказываниях, инкриминируемых Сергею Фомову, отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 205.2 УК РФ, и его уголовное преследование по этой статье является неправомерным.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Сергея Фомова является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение публичной деятельности критиков войны и политики российских властей и на устрашение общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы было применено к нему в нарушение прав на свободу выражения мнения, справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией России и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Сергея Фомова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле в СМИ:
12 августа 2025 года. Медиазона. Рабочего из Челябинска приговорили к 6 годам колонии по делу об оправдании терроризма из-за комментариев про «виселицу» для Путина и РДК
Дата обновления справки: 21.04.2026 г.
