Полное описание
Олег Иванов был взят под стражу 19 ноября 2025 года. В судебном заседании он и его защитник возражали против этого, настаивая на иной, более мягкой мере пресечения.
Иванову предъявили обвинение по трём эпизодам ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности») и по ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности»). Поводом для преследования стали несколько комментариев в VK, которые мужчина оставлял в местных сообществах со своего аккаунта. Они не были полностью оглашены в судебных заседаниях, при зачтении прокурор ограничилась сокращениями и датами размещения комментариев:
- в сообществе «Интересная Москва VPN»: «Стреляйте в <…> это фашисты» в отношении полицейских 25 сентября 2022 года;
- в сообществе «Дневник депутата» под постом о губернаторе Ведерникове: «Когда же <…> наш дед?»; «Александр, а давайте <…> он стране»; «Александр, нужен <…> за собой народ» 4 октября 2022 года.
- в сообществе «Псковская область» «Надежда, это не <…> историю самим»; «Надежда, объединиться <…> в каждом доме» 31 октября 2022 года;
- в сообществе «Инцидент Псков» «Путина на столбе <…> будет праздник» 11 декабря 2023 года.
Примерное содержание было сформулировано в показаниях свидетелей, заслушанных в судебном заседании, которое посетил корреспондент Медиазоны. Согласно их показаниями, Олег Иванов:
- В сообществе «Инцидент Псков» «призывал общественность повесить президента Путина на столбе и добавил, что будет праздник»;
- В сообществе «Псковская область» писал об «объединении народа с целью свержения действующего режима»;
- В «Интересной Москве VPN» под постом о том, что силовики задерживают протестующих против мобилизации, призывал «стрелять мусоров» и «называл их фашистами»;
- В сообществе «Дневник депутата» рассуждал о том, «когда же сдохнет наш дед»;
- В паблике «Псковская область» призывал «cвершить историю» и «свергнуть действующую власть» и писал, что «нужен новый лидер, который поведёт за собой народ».
Дело поступило в суд 1 апреля 2026 года. В суде Олег Иванов полностью признал вину и раскаялся.
Жена подсудимого Марина Иванова рассказала в суде, что супруг добрый и отзывчивый, помогает старшим родственникам и жителям посёлка, занимается хозяйством. По словам свидетельницы, муж хорошо относится к действующей власти последние два года. В августе пара передала на нужды российским военным 100 тысяч рублей c проданного УАЗа, отвозили камуфляжную одежду и обувь. Однажды на свои деньги он убрал несанкционированную свалку. Под опекунством мужчины есть несовершеннолетний ребёнок-инвалид, он получает пособие по уходу за ним 10,5 тысячи рублей — это весь его заработок.
Знакомый Иванова Алексей Воронов на следствии рассказал, что тот был радикально настроен против действующей власти и писал об этом в сети, поэтому приятели перестали общаться.
Прения по делу прошли в закрытом режиме. Иванов участвовал в заседаниях из Псковского гарнизонного военного суда.
5 мая 2026 года судья 1-го Западного окружного военного суда в Петербурге Яковлев Алексей Геннадьевич, рассмотрев дело единолично, с участием прокурора Байдовской Олеси Геннадьевны, приговорил Олега Иванова к 6 годам лишения свободы в колонии строгого режима с лишением права администрирования ресурсов в Интернете в течение 4 лет после освобождения.
Защиту Олега Иванова осуществлял адвокат Криворученко Виталий Викторович. Приговор не обжаловался и вступил в силу 4 июня 2026 года.
17 ноября 2025 года Олег Иванов был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Мы не знаем точно, какая статья УК инкриминирована Олегу Иванову за какое высказывание, однако, исходя из нашего опыта анализа уголовных дел и практики правоприменения, полагаем, что по ч. 2 ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») был квалифицирован призыв «стрелять мусоров», которых Иванов называл фашистами. Следствие и суд, вероятно, соотнесли это высказывание с понятием экстремистской деятельности, сформулированным в ст. 1 ФЗ от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» — а именно как призыв к воспрепятствованию законной деятельности государственных органов (полиции), сопряжённому с насилием. Однако из контекста публикации (комментарий оставлен 25 сентября 2022 года под постом о жёстких задержаниях силовиками участников протестов против мобилизации) следует, что реплика Иванова являлась эмоциональной реакцией на заведомо противоправные и насильственные действия самих сотрудников правоохранительных органов. Призыв к противодействию превышению полномочий и незаконному насилию со стороны представителей власти не может трактоваться как посягательство на их законную деятельность.
Призывы же к свержению власти и любые упоминания возможной смерти Путина традиционно квалифицируются российскими силовиками как «террористические» призывы по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ.
Два комментария, вменённых Иванову по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, касаются смерти Путина. В одном он задаётся вопросом, когда же «дед» сдохнет, второй комментарий якобы призывал общественность к повешению Путина на столбе, что должно было стать праздником.
Примечание 2 к ст. 205.2 УК РФ устанавливает, что под террористической деятельностью понимается совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205 — 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361 УК РФ. Мы полагаем, что с большой долей вероятности обвинение построено на том, что в комментариях, упоминающих «Путина» и «деда» эксперты-лингвисты обнаружили призыв к совершению преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ – «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность».
Мы считаем такую интерпретацию неверной. Из доступного текста комментария о предполагаемом повешении Путина не следует, что оно должно быть совершено именно в виде террористического акта. С большей степенью вероятности этой репликой Олег Иванов даёт символическую оценку действиям человека, ответственного за развязывание кровопролитной войны, как военного преступника, который должен быть осуждён по приговору суда и казнён, как, например, были казнены руководители Третьего Рейха. Казнь представляет собой исполнение некоего легитимного приговора, и таким образом, не может считаться преступлением, предусмотренным ст. 277 УК РФ (как это, очевидно, интерпретирует следствие, вменившее Иванову ст. 205.2 УК РФ). Разумеется, мы не одобряем применение смертной казни в современном мире, но, без сомнения, исторические параллели имеют право на существование.
При этом сама перспектива трибунала, на котором будут осуждены действия Путина и его приспешников, представляется вполне реалистичной. Напомним, 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением».
Необходимо напомнить также, что Международный уголовный суд в Гааге выдал 17 марта 2023 года ордер на арест Путина. Суд указал, что есть разумные основания полагать, что «Владимир Путин несёт уголовную ответственность за военное преступление геноцида за совершение деяний непосредственно, совместно с другими и/или через других (статья 25(3)(a) Римского статута)».
Отметим, что интерпретация символических слов о неотвратимости казни Путина в качестве реального призыва к терроризму присутствует и в делах других политзаключённых: активиста Михаила Кригера, опубликовавшего запись его выступления Анатолия Бурова, супругов-художников Анастасии Дюдяевой и Александра Доценко, умершего в феврале 2026 года, жителя Сыктывкара Юрия Орлова. Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия». При этом контекстом высказываний всех этих политзаключённых, включая и Иванова, является развязанная по воле Владимира Путина преступная война против Украины, в ходе которой Вооружённые силы РФ наносят удары по украинским городам и гражданской инфраструктуре, убивая и калеча мирных жителей, разрушая жилые здания и важнейшие коммуникации. В России параллельно с этим власти подавляют независимые СМИ, вводят фактический запрет на публичные выражения мнения в виде митингов, пикетов и пр., усиливают цензуру, принимают законы, карающие за любое мнение, отличное от государственной идеологии (законы о «фейках» и пр.), преследуют или выдавливают за границу гражданских и политических активистов, лидеров оппозиционных движений.
Ещё два комментария, речь в которых идёт о возможности свержения власти, эксперты, привлечённые силовиками, с большой долей вероятности истолковали как призывы к совершению действий, предусмотренных ст. 278 УК РФ, – то есть направленных на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно направлены на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации.
Следует обратить внимание на то, что диспозицией этой статьи не охватываются действия, направленные на прекращение незаконного удержания власти. При этом необходимо учитывать, что именно Владимир Путин в нарушение положений Конституции, во-первых, незаконно удерживает власть, а, во вторых, в целях незаконного удержания власти, внёс незаконные изменения в Конституцию. При этом ч. 4 ст. 3 Основного закона России гласит: «Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват или присвоение властных полномочий преследуются по федеральному закону».
Действия, направленные на насильственное удержание власти, выражаются в том числе в недопущении после истечения сроков полномочий законной власти замены её конституционным путём. Насильственное удержание власти может выражаться в недопущении вновь избранных (назначенных) лиц к осуществлению управленческо-властных функций, их блокировании, ограничении либо лишении свободы и т.п. Таким образом, старая властная система становится нелегитимной, но продолжает действовать, используя противоправные насильственные методы и средства. Именно так, без созыва Конституционного собрания, путём проведения нелегитимного референдума в целях изменения Конституции и путём подавления оппозиции силовыми методами и репрессиями, удерживает власть Владимир Путин. Кроме того, он упразднил ряд институтов власти, сузил демократические начала государственного управления и существенно деформировал права и свободы личности, предусмотренные Конституцией. На наш взгляд, именно в его и его единомышленников действиях присутствуют элементы состава преступления, предусмотренного ст. 278 УК РФ. Отдельно надо заметить, что Иванов ничего не пишет о необходимости именно захватить и удержать власть, либо изменить конституционный строй РФ. Он пишет о свержении действующей власти, что представляется закономерным пожеланием в силу её нелегитимности.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемых статей — ч. 2 ст. 280 УК РФ и ч. 2 ст. 205.2 УК РФ — в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в постановлениях, касающихся дел по экстремизму и терроризму: «При решении вопроса о направленности действий лица, разместившего какую-либо информацию либо выразившего своё отношение к ней в сети Интернет или иной информационно-телекоммуникационной сети, на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, контекст, форму и содержание размещённой информации, наличие и содержание комментариев или иного выражения отношения к ней». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
Социальный и политический контекст высказываний Олега Иванова частично рассмотрен нами выше: это развязанная Россией агрессивная война против Украины и репрессии в России. К контексту следует отнести и задержание Алексея Навального, последующие незаконные суды и убийство политика в колонии.
Отметим, что в 2021 году за призывы к участию в акции в поддержку Алексея Навального и потасовку с полицейским на этой акции против Олега Иванова было возбуждено уголовное дело. 29 апреля 2021 года Псковский суд приговорил мужчину к 8 месяцам лишения свободы в колонии-поселения: его судили по статьям о призывах к массовым беспорядкам и участию в них (ч. 3 ст. 212 УК РФ), публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности (ч. 2 ст. 280 УК РФ), применении насилия, не опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ) и о незаконном хранении огнестрельного оружия (ч. 1 ст.222 УК РФ), в связи с тем, что у него дома была обнаружена винтовка, которой он, впрочем, не воспользовался. Тогда суд установил, что помимо того, что Иванов якобы ударил полицейского на митинге против ареста Алексея Навального, в январе он выложил ролики в TikTok, в которых «призывал к насильственным методам борьбы против действующей власти, к убийствам госслужащих, а также к участию в политической акции в поддержку Алексея Навального». Одним из вменённых ему призывов был призыв «взорвать «Останкино»». При этом ни один из призывов Иванова, кроме, разве что, выхода на митинг, не был до настоящего времени реализован, что делает сомнительной их эффективность и его авторитет в качестве спикера, да и в целом нет никаких сведений о том, что он таким авторитетом обладал.
Относительно содержания призывов, нам представляется маловероятным предположение, что Олег Иванов хотел реально призвать читателей к повешению Путина и предполагал, что его призыв может быть реализован. Мы полагаем, что высказывание о повешении относится к риторическим, используемым для выражения крайне негативного отношения к кому-либо. Аналогичным образом риторические призывы к свержению власти часто употребляются для мобилизации и сплочения протестующих и не служат цели совершения государственного переворота. Пожелание «стрелять мусоров» также может выражать эмоциональный протест против незаконных действий силовиков, разгоняющих противников мобилизации, и не является непременно призывом к их физическому убийству.
Это высказывание отсылает нас к делу Саввы Терентьева, блогера из Сыктывкара, который в 2007 году оставил комментарий в блоге сыктывкарского журналиста, в котором предлагал сжигать «неверных ментов». Российский суд счёл это высказывание незаконным и осудил Терентьева по ч. 1 ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). Блогер был приговорён к 1 году лишения свободы условно. Однако Европейский суд по правам человека посчитал, что комментарий Терентьева — проявление свободы слова, а не умаление человеческого достоинства. В августе 2018 года ЕСПЧ постановил признать уголовное преследование нарушающим статью 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Мы полагаем, что подобным проявлением является и резкое высказывание Олега Иванова.
Обязательное требование Рабатского теста — «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие». В силу всех приведённых выше аргументов, мы полагаем, что комментарии Иванова не смогли бы побудить их читателей к каким-либо действиям, вплоть до их неотвратимости, а, следовательно высказывания мужчины не переходят порога уголовного преследования.
Оценивая реальную общественную опасность высказываний Иванова, необходимо обратить внимание на временной фактор и отсутствие каких-либо практических последствий. Инкриминируемые ему комментарии были опубликованы в 2022–2023 годах — за два-три года до ареста. За всё это время, насколько известно, Иванов не предпринимал никаких попыток реализовать напиcaнное, не повторял подобных призывов и не пытался совершить насильственные действия, что указывает на отсутствие у него реального умысла на совершение преступлений и на незначительную опасность его реплик для общества. Назначенное наказание в виде 6 лет лишения свободы в колонии строгого режима несоразмерно характеру содеянного и представляет собой необоснованное вмешательство в свободу выражения мнения.
Мы разделяем позицию Исследовательского Центра «Сова» относительно неправомерности уголовного преследования по ст. 205.2 УК РФ в случаях низкой общественной опасности высказывания, когда речь идёт об эмоциональных всплесках, а не о продуманном оправдании и пропаганде насилия. Более того, подчёркивается, что российские суды редко соотносят при вынесении обвинительных приговоров пропорциональность наказания и меры пресечения реальной степени общественной опасности высказываний. Мы полагаем обоснованным применять такой подход и в случае квалификации высказываний по иным статьям, в том числе, по ст. 280 УК РФ, которая также вменена Олегу Иванову.
Мы не принимаем во внимание признание Ивановым своей вины, поскольку с большой долей вероятности, как и во многих других случаях преследования, оно было связано с обещаниями силовиков о том, что в таком случае он получит более мягкое наказание. В большинстве случаев эти обещания не выполняются. Несмотря на признание вины и демонстрацию раскаяния, Олег Иванов, как и многие другие фигуранты политически мотивированных дел, был приговорён к реальному лишения свободы. На наш взгляд, это месть государства за его последовательную антипутинскую позицию.
Заключение Олега Иванова под стражу на этапе следствия и суда представляется необоснованным и чрезмерным. Учитывая данные о его личности, а также наличие на его иждивении несовершеннолетнего ребёнка-инвалида, изоляция Иванова от общества не имела под собой законных и разумных оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ.
Рассматривая возможность признания Олега Иванова политическим заключённым, стоит отметить, что, согласно п. 3.3. «Руководства по определению понятия “политический заключённый”» таковым не признаётся лицо, которое, в частности, «призывало к насильственным действиям по национальному, этническому, расовому, религиозному или другим признакам». Несмотря на то, что высказывание Иванова про «мусоров» формально может быть сочтено таким призывом, мы считаем, что контекст высказывания позволяет рассматривать его не как реальный призыв, а как эмоциональную реакцию на заведомо противоправные и насильственные действия самих сотрудников правоохранительных органов. Таким образом, мы считаем, что препятствия для признания Иванова политзаключённым отсутствуют.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что преследование Олега Иванова является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти, на устрашение общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Данное преследование осуществляется в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Олега Иванова политическим заключённым, требует пересмотра его дела справедливым судом с применением международных правовых стандартов.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
30 апреля 2021 года. ОВД-инфо. В Пскове суд приговорил участника акции 31 января к 8 месяцам лишения свободы
4 апреля 2026 года. Медиазона. Жителя Пушкинских гор начали судить за призывы во «ВКонтакте» «стрелять мусоров» и «повесить Путина»
5 мая 2026 года. Медиазона. Жителя Пушкинских Гор приговорили к 6 годам строгого режима из-за комментариев о том, что надо «стрелять мусоров» и «повесить Путина»
Дата обновления справки: 26.08.2026 г.
