Калакин Антон Андреевич родился 9 октября 1989 года, гражданин России, житель Иркутска, разнорабочий, антифашист, зооволонтёр. 23 октября 2025 года приговорён по двум эпизодам ч. 2 ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к терроризму, публичное оправдание терроризма в Интернете») к 6 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Лишён свободы с 23 октября 2025 года.
25 апреля 2025 года в квартиру, где Антон Калакин жил с матерью, ворвались сотрудники ФСБ со спецназом. У семьи провели обыск и забрали технику. Поводом для преследования стали два комментария, оставленные под постами в Telegram-каналах в 2023 и 2024 годах.
Один комментарий был оставлен 21 июня 2024 года в Telegram-канале «Иркутский блог» — под постом о том, как губернатор Игорь Кобзев убеждал депутата из Братска Эдуарда Дёмина, что траты на войну приоритетнее ремонта школ.
Под этим посто некий пользователь «Р А В» написал комментарий: «Надеюсь настанет день когда эту гниду будут судить со всеми подельниками».
Отвечая ему, пользователь «ЬР» (@Ma3yT_Champion138) написал: «Без суда и следствия повешать на фонарном столбе вдоль Карла Маркса!»
Следствие сочло, что пользователем «ЬР» является Антон Калакин, и этот комментарий был расценён как призыв к терроризму — посягательству на жизнь государственного деятеля, губернатора Иркутской области Кобзева.
Также Калакину вменили следующий комментарий: «срочники тиктокеры похрен. в тюрьмах оркостана находятся пленные Азовцы, захисники Мариуполя и инших областей Украины. Вот кого освободить необходимо!». Эти слова Калакин написал 19 октября 2024 года в канале украинского видеоблогера Владимира Золкина под постом об обмене пленными между Россией и Украиной. В комментарии, приписываемом Калакину, эксперты, а вслед за ними обвинение и суд усмотрели «оправдание терроризма, то есть совершения преступления, предусмотренного ст. 205.5 УК РФ — участия в деятельности террористической организации “Азов”».
Уголовное дело возбудили о публичных призывах к терроризму и об оправдании терроризма по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ. До вынесения приговора мужчина находился под подпиской о невыезде.
В суде сторона государственного обвинения просила приговорить Калакина к 6 годам 6 месяцам лишения свободы. Защита, в свою очередь, просила ограничиться штрафом. Адвокат обращал внимание суда на то, что Калакин был волонтёром — высаживал деревья, помогал бездомным животным. Он положительно характеризовался по месту работы, а также страдает хроническими заболеваниями, его мать — пенсионерка и нуждается в операции.
Сам Антон Калакин полностью признал вину: в канале в его поддержку указано, что сделал он это, поскольку изначально не стремился к огласке своего дела и рассчитывал на штраф.
В основу обвинительного приговора, помимо заключения экспертизы и признательных показаний Калакина, были положены показания сотрудников полиции, свидетелей Ершова И. А. и Бережко Д. А., прочитавших комментарии Калакина и посчитавших, что они призывают к терроризму и оправдывают его, а также протоколами и заключениями следственных действий и иных экспертиз.
Судья посчитал отягчающими обстоятельствами мотив политической ненависти и вражды и совершение преступления в период мобилизации.
Смягчающим обстоятельством судья посчитал активное способствование подсудимым раскрытию и расследованию преступлений. Он принял к сведению положительные характеристики Калакина и отсутствие у него судимостей в прошлом. Судья Юголайнин исключил из обвинения такое отягчающее обстоятельство, как совершение преступлений в условиях вооружённого конфликта, так как не нашёл подтверждения этому в материалах дела, однако учёл в качестве отягчающего обстоятельства совершение деяния по мотивам политической ненависти, поскольку это следовало из заключения экспертизы.
23 октября 2025 года судья 2-го Восточного окружного военного суда Юголайнин Олег Викторович, рассмотрев дело единолично, с участием государственных обвинителей — старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Забайкальского края советника юстиции Алёхиной Ирины Петровны и старшего помощника прокурора Читинского района Забайкальского края советника юстиции Хорлоева Болота Жамсуевича, приговорил Антона Калакина к 5 годам 6 месяцам лишения свободы за каждый комментарий. Путём частичного сложения наказаний Калакину назначено 6 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима с запретом администрирования ресурсов в Интернете на 2 года 6 месяцев после освобождения. Калакин был взят под стражу в зале суда.
Кроме того, судья постановил уничтожить тетрадный лист, листовку и картонную вырезку в форме герба Украины, изъятые при обыске дома у Калакина. Один из двух мобильных телефонов подлежал возвращению Калакину, другой был конфискован как средство совершения преступления.
Защиту Антона Калакина осуществляли адвокаты Тетерин Валерий Александрович и Чернова Ольга Сергеевна. Приговор обжалован стороной защиты, сведений о рассмотрении дела в апелляции нет.
13 мая 2025 года Антон Калакин был внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о причастности к террористической деятельности.
Основания признания политзаключённым
Антон Калакин обвинён в том, что он призывал к совершению преступления, предусмотренного ст. 277 УК РФ — «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершённое в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность» с помощью его комментария «Без суда и следствия повесить на фонарном столбе вдоль Карла Маркса!».
Подобная интерпретация кажется достаточно нелепой, поскольку очевидно, что данный комментарий содержит не призыв к действиям, а эмоциональную оценку позиции губернатора, отказавшегося включить в бюджет траты на восстановление нуждающихся в ремонте школ в Иркутской области.
Сама фраза о «повешении без суда и следствия» приписывается российскому полководцу 18 века Александру Суворову. Он якобы употребил её в контексте воровства и расхищений, осуществляемых сотрудниками интендантских (тыловых и хозяйственных) служб, сказав: «Любого интенданта после пяти лет службы можно вешать безо всякого суда (и следствия). Всегда есть за что». Неизвестно, говорил ли на самом деле эту фразу полководец, однако она стала крылатым выражением и в настоящее время возникает чаще всего в отношении чиновников, погрязших в коррупции. Очевидно, что в первоисточнике исполнителем казни расхитителей должно было выступать государство, а не некие народные мстители и террористы. Однако не менее важно, что фраза вошла в язык не как призыв к осуществлению конкретных действий, а как лаконичная негативная оценка тех или иных решений или действий чиновников, вызывающих резкое неприятие. Она имеет исключительно символический, а не побудительный характер.
Современная российская власть старается репрессивными мерами оградить чиновников от любых возможных форм критики, и одной из репрессивных форм является возбуждение уголовных дел по ст. 205.2 УК РФ. В первую очередь властями оберегается фигура первого лица страны, Владимира Путина, развязавшего агрессивную войну против Украины. Интерпретация символических слов о неотвратимости казни Путина в качестве реального призыва к терроризму присутствует в делах многих политзаключённых: активиста Михаила Кригера, опубликовавшего запись его выступления Анатолия Бурова, супругов-художников Анастасии Дюдяевой и Александра Доценко (умершего в заключении в феврале 2026 года), жителя Сыктывкара Юрия Орлова и других. Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия».
Однако власть обеспечивает такого рода защиту от посягательств путём политических репрессий и другим крупным чиновникам, поддерживающим курс на войну и государственную политику в целом. При этом следствие и суды при возбуждении и рассмотрении дел о «призывах к терроризму» часто доходят до абсурда. Дело против Калакина больше всего схоже с делом жительницы Удмуртии Евгении Рогозиной, которая в региональном VK-сообществе «Злой ижевчанин» под сообщением о росте цен на масло, сделанном министром сельского хозяйства Оксаны Лут, написала комментарий: «Сжечь ведьму!». Из-за этой фразы ФСБ по той же статье обвинила её в публичных призывах к терроризму в Интернете, женщину внесли в перечень террористов и экстремистов, отправили под домашний арест и в сентябре 2025 года приговорили к штрафу, усмотрев в комментарии Рогозиной признаки посягательства на жизнь государственного деятеля (ст. 277 УК РФ). А в октябре 2025 года суд приговорил 40-летнего Константина Шушакова из Бийска по статье о призывах к терроризму в Интернете к штрафу в 360 тысяч рублей. Поводом для уголовного преследования стал комментарий, который в Шушаков написал в марте 2022 года под постом о росте цен на сахар в аккаунте бийского правительства в VK. Своё возмущение мужчина выразил словами «Сжечь нах**!».
Анализируя дела по статье о призывах к терроризму, его оправдании и пропаганде, мы исходим из того, что такие действия, несомненно, могут являться преступлением. В то же время, как уже было сказано, ст. 205.2 УК РФ зачастую используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения. При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в постановлениях, касающихся дел по экстремизму и терроризму: «При решении вопроса о направленности действий лица, разместившего какую-либо информацию либо выразившего своё отношение к ней в сети Интернет или иной информационно-телекоммуникационной сети, на возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение достоинства человека либо группы лиц следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, контекст, форму и содержание размещённой информации, наличие и содержание комментариев или иного выражения отношения к ней». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
Социальным и политическим контекстом высказываний Антона Калакина является развязанная Россией агрессивная война против Украины, поляризовавшая российское общество, принесшая смерть и разрушения Украине и России, вызвавшая гнев и возмущение у одной его части и ура-патриотизм и шпиономанию у другой. При этом общественные активисты и критики власти были и остаются лишены возможности ведения открытой дискуссии с представителями власти и выражения своей позиции через СМИ. Калакин оставил комментарий в Telegram-сообществе по достаточно частному региональному поводу — невозможности отремонтировать школы в связи с необходимостью помощи детям участников «СВО», которые стали сиротами из-за этой войны.
Говоря об авторитетности спикера и вероятности реализации его «призыва», следует отметить, что прошлое Калакина не даёт оснований полагать, что он имел склонность к экстремистской, террористической и другой насильственной деятельности и мог являться авторитетом для лиц, склонных к подобному. Сложно представить, что по прочтении этого комментария некие потенциальные террористы, зачем-то читающие комментарии под постами в региональном канале, утвердились в своём намерении повесить губернатора Иркутской области. У первоначального поста в канале по состоянию на март 2026 года более 3300 просмотров, однако комментариев к нему — всего 4. У комментария Калакина стоит всего 6 «лайков», что свидетельствует о крайне малой аудитории, которая прочла этот комментарий и сочла его заслуживающим одобрения и поддержки.
Относительно содержания «призыва» сто́ит повторить, что по сути своей он призывом не являлся: в нём даже не указывается, кого именно следует повесить. На это обращал внимание и защитник Антона Калакина. «Фамилия и должность там не упомянуты, а вывод о том, что он относится к губернатору Иркутской области, сделан судом лишь на основе экспертизы ФСБ», — рассказал адвокат изданию «Сибирский экспресс».
Отдельно стоит отметить, что повешение, в отличие от, например, убийства посредством использования огнестрельного оружия или взрывчатых веществ, никак не могут осуществить частные лица и их объединения в отношении распоряжающегося всеми ресурсами государственных деятелей. Такой способ лишения жизни использовался в качестве казни, то есть представляет собой исполнение некоего легитимного приговора, и таким образом не может считаться преступлением, предусмотренным ст. 277 УК РФ (как это, очевидно, интерпретирует следствие, вменившее Калакину ст. 205.2 УК РФ).
Возможно, комментарий Калакина об иркутском губернаторе остался бы незамеченным или был наказан штрафом, а не лишением свободы, если бы другой или другие его комментарии не затрагивали бы уже напрямую тему войны, в частности — военнопленных «Азова», подразделения, которое в пропагандистских целях демонизируется российской властью. «Азовцы, захисники Мариуполя и инших областей Украины. Вот кого освободить необходимо!» — написал Калакин. Очевидно, квалификация этого высказывания по статье об оправдании терроризма связана исключительно с тем, что «Азов» был объявлен в России террористической организацией. Мы убеждены, что это решение — незаконно и необоснованно.
Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов» войсковой части 3057. На момент боёв за Мариуполь в 2022 году к этой части была приписана 12-я бригада оперативного назначения НГУ. В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».
Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины».
Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.
«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.
Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ». Также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией.
Решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.
Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и 205.2 УК РФ, которая вменяется Антону Калакину. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».
Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в фейсбуке сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев». В основу решения о признании «Азова» террористической организацией были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.
Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано.
Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление ряда воинских подразделений противника террористическими организациями или террористическими сообществами может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение их воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору.
В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.
Таким образом, в связи с тем, что подразделение «Азов» не является, на наш взгляд, ни террористическим сообществом, ни террористической организацией, мы полагаем, что и в высказывании Калакина отсутствует состав преступления. При этом мнение Антона Калакина о том, что незаконно привлекаемых к уголовной ответственности военнослужащих «Азова» следует отпустить, имеет под собой разумные и гуманистические основания. В первую очередь, освобождение военнопленных в принципе, вне зависимости от обстоятельств вооружённого конфликта и условий содержания, является гуманной, логичной и общепринятой практикой, позволяющей людям вернуться к своим семьям, а государству-противнику — не тратить средства на их содержание. Вместе с тем, существует большое количество свидетельств нарушения Российской Федерацией Конвенции об обращении с военнопленными в части применения к ним жестокого обращения, мучительных условий содержания, отсутствия нормального питания и медицинского обслуживания, оскорблений, издевательств, избиений и пыток. Информация об этом, в частности, содержится в докладе миссии ООН о насилии над пленными, при этом представители миссии, как и Красного Креста, к украинским военнопленным не допускаются. С точки зрения международного права совокупность нарушений, допущенных российской стороной в отношении военнопленных, может быть расценена как военное преступление.
Необходимо также добавить, что периодически Россия возвращает Украине военнослужащих, в том числе «Азова», в рамках обмена военнопленными, что является формой их освобождения. Таким образом, совершенно непонятно, почему мнение Калакина о необходимости освобождения военнопленных рассматривается властью и подконтрольными ей силовиками как преступление.
Следует добавить, что если в некоторых делах поводом для привлечения человека к уголовной ответственности становится донос, то бывает, как в деле Калакина, наоборот: силовые органы обнаружив «перспективный» для возбуждения уголовного дела и улучшения показателей раскрываемости пост или комментарий, находят или назначают лиц, якобы его прочитавших и возмутившихся. В частности, вызывают удивление показания свидетеля Ершова, который, как указано в приговоре, осенью 2024 года просматривал сообщество «Иркутский блог» и под постом от 21 июня нашёл комментарий Калакина. Не очень понятно, зачем Ершов отматывал назад ленту сообщества и читал комментарии к постам, опубликованным 3-4 месяца назад.
То же касается и свидетеля Бережко, который в феврале 2025 года нашёл комментарий Калакина, оставленный за четыре месяца до этого — 19 октября 2024 года в дискуссии под постом в канале Владимира Золкина.
Адвокат Калакина рассказал, что в приговор скопирован текст из других дел, в решении суда, в частности, всплывает в качестве обвиняемой гражданка Морозова. А вместо Антона Калакина в постановлении о предъявлении следователю и суду результатов оперативно-розыскной деятельности указан некий Кошелев, который, как и Морозова, не имел никакого отношения к уголовному делу Калакина. «Это говорит о превращении судопроизводства в конвейер, — считает защитник Тетерин. — Главное — дать срок, а кому — без разницы».
«История банальная. Финал плачевный. За два предложения в Telegram срок 6 лет», — рассказала журналистам, в свою очередь, мать Антона Калакина. «Странным для меня стало то, что в суд в качестве свидетелей обвинения были вызваны сами оперативники, проводившие обыск в квартире. По сути, это должностные лица, выполнявшие свою работу, но следователь включил их в список свидетелей со стороны обвинения, и они давали показания в суде, которые не несли никакой существенной информации для дела. Они были добавлены следователем лишь для увеличения объёма материалов обвинения… В числе свидетелей обвинения оказалась и я, мать обвиняемого. Почему так произошло — осталось неясным, поскольку показаний против своего сына я не давала», — добавила женщина».
Следует отметить, что Антон Калакин — не первый политический заключённый, которому вынес приговор судья Юголайнин. 14 ноября 2024 года именно этот судья приговорил по статье о призывах к терроризму к 2 годам 6 месяцам лишения свободы крановщика из Красноярска Андрея Петраускаса, ранее уже приговорённого другим судьёй к 10 годам лишения свободы за попытку поджога военкомата. Интересно, что 12 февраля 2025 года судья Юголайнин пытался проявить снисходительность: он не стал лишать свободы, а назначил лишь штраф в 400 тысяч рублей обвинявшемуся по той же статье уроженцу Иркутска Степану Макарову, в комментариях которого в Интернете сотрудники ФСБ обнаружили «призывы к насильственным действиям в отношении государственного деятеля России». Однако этот приговор Юголайнина не устоял в апелляционной инстанции: 17 июня апелляционный суд изменил наказание в сторону ужесточения наказания, сославшись на «неправильное применение уголовного закона». Такая формулировка может использоваться в случаях, когда судья счёл решение первой инстанции несправедливым из-за «чрезмерной мягкости». В итоге Макаров был отправлен в исправительную колонию на 5 лет. Судя по всему, это стало уроком для Юголайнина: как раз несколько месяцев спустя он приговорил Антона Калакина к 6 годам лишения свободы общего режима за два комментария в Telegram. На наш взгляд, это может свидетельствовать о том, что возможности судьи в части самостоятельной субъективной оценки обстоятельств дела и назначения наказания согласно внутреннему убеждению жёстко ограничены политическим заказом репрессивного государства.
Антон Калакин известен в иркутском панк-сообществе как Антон 69. Работал он в разных местах, в последнее время был сторожем и чинил лодки. Участвовал в вечерах солидарности, ходил на панк-концерты, помогал бездомным животным, высаживал деревья, увлекался краеведением и вёл паблик об истории Иркутска. В Интернете доступно письмо его матери: она благодарит за помощь сыну, благодаря которой удалось купить ему необходимую в СИЗО одежду и оплатить труд защитников. Женщина пишет: «своей помощью вы показали настолько неоценимую моральную поддержку, что у меня открылось второе дыхание, появились какие никакие силы, чтобы выстоять. Иначе нам нельзя, иначе нам не выстоять! Я намерена бороться за своего сына. На его руках нет ни капли крови. Я вырастила честного, чуткого к чужой боли человека, и те, кто его знает, могут подтвердить это. Поэтому я говорю: за комменты в Интернете сажать людей на такие сроки — это бесчеловечно. Это страшная, неоправданнвя жестокость и ненависть. Тем, кто принимает такие чудовищные решения, а они сами про себя хорошо всё знают, хочется крикнуть, но только не в экран телевизора, а прямо в лицо: вы звери, господа»!
По словам матери Антона, посетившей сына в иркутском СИЗО, медики ФСИН подтвердили у него наличие различных серьёзных заболеваний, а также выявили новое.
Признание вины Антоном Калакиным никак не влияет на нашу правовую оценку им содеянного, поскольку, вероятно, касалось в первую очередь фактических обстоятельств содеянного, а квалификации этих деяний, а кроме того оно было совершено в надежде на более мягкий приговор, который часто обещают силовики при производстве предварительного расследования.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Антона Калакина является политически мотивированным, направленным на недобровольное прекращение критики государственной власти и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишения свободы применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Антона Калакина политическим заключённым и требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле:
23 октября 2025 года. Люди Байкала. Жителя Иркутска приговорили к шести годам колонии за комментарии в Телеграм-каналах
23 октября 2025 года. Медиазона. Иркутянина приговорили к 6 годам колонии по делу об оправдании терроризма из-за комментариев в телеграме
30 октября 2025 года. Сибирский Экспресс. «История банальная, финал плачевный. За два предложения — 6 лет». Как иркутянина посадили по частично скопированному приговору
Дата обновления справки: 27.03.2026 г.
