Кравченко Семён Сергеевич

Полное описание

Семён Кравченко был задержан 12 ноября 2024 года на пограничном пункте пропуска Борисоглебск на границе Норвегии и России при попытке въезда на территорию РФ. 

По версии обвинения, Семён Кравченко, являясь гражданином Российской Федерации и «противником проведения специальной военной операции, одобряя и поддерживая при этом проводимую военно-политическим руководством Украины политику, в период с 28 февраля 2022 г. по 6 апреля 2024 г., находясь на территории Украины и Словацкой Республики, осуществил 13 денежных переводов на общую сумму более 5 тысяч рублей для нужд вооружённых сил Украины, оказывая, таким образом, финансовую помощь иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации».

Кроме того, Кравченко, зная, что «украинское военизированное националистическое объединение “Азов” с сентября 2022 г. признано террористической организацией и её деятельность запрещена на территории Российской Федерации, желая содействовать террористической деятельности данного объединения, 29 апреля 2023 г. осуществил перевод денежных средств на банковский счёт, предназначенный для сбора денежных средств на приобретение военного автомобиля для этой организации».

В частности, в приговоре были указаны следующие переводы:

1. 28.02.22 — 10:52 (500 грн) Поддержка армии
2. 28.02.22 — 10:52 (500 грн) Возвращение живым
3. 22.05.22 — 11:03 (500 грн) Поддержка армии
4. 19.06.22 — 16:29 (100 грн) На дроны для ЗСУ
5. 23.06.22 — 12:24 (100 грн) На дроны для ЗСУ
6. 03.08.22 — 21:08 (100 грн) Благотворительный фонд Сергея Притулы
7. 14.10.22 — 21:50 (100 грн) На лодки Шокдайд из UNITED24
8. 02.01.23 — 10:48:26 (100 грн) Дави РУКИ ТРО
9. 29.04.23 — 7:18:48 (100 грн) Пикап для 214Б ЗОШБ
10. 109.07.23 — 7:27:02 (100 грн) На авто для ЗСУ
11. 15.08.23 — 21:44:29 (50 грн) Операция Единство
12. 26.12.23 — 12:03 (100 грн) Копилка від monobank
13. 106.04.24 — 1:05:15 (150 грн) На защиту Сумщины 2550 грн.

Общая сумма сделанных переводов составила около 5 635 российских рублей. Таким образом, по мнению обвинения, Семён Кравченко совершил государственную измену (ст. 275 УК РФ) в форме оказания финансовой помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности РФ.

При этом операция под номером 6 — Благотворительному фонду Сергея Притулы — была сочтена переводом украинскому подразделению «Азов», что позволило признать мужчину виновным также и по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ в финансировании терроризма, поскольку «Азов» признан на территории РФ террористической организацией.

Как установил суд, Кравченко был задержан сотрудниками ФСБ 12 ноября 2024 года при въезде в РФ из Норвегии, в его телефоне, добровольно выданном для проверки, была обнаружена информация об этих перечислениях.

Мы не располагаем текстом приговора, однако полагаем, что свою вину Семён Кравченко не признал. В своём письме из мест лишения свободы он рассказал, при каких обстоятельствах совершались переводы, а также о том, что он был принуждён к самооговору насилием со стороны задержавших его сотрудников ФСБ, а уголовное дело было сфабриковано.

По словам Кравченко, он имел вид на жительство в Украине, проживал там с 2008 года, и начало полномасштабного вторжения российских войск застало его посёлке Эсмань Шосткинского района Сумской области Украины. При попытке выехать оттуда он был ранен российскими военными и вернулся в Эсмань, где прятался в подвале до мая 2022 года. Находясь в состоянии эмоционального стресса, он написал завещание на свою троюродную сестру и на близкого друга Дмитрия Шумицкого, последнему он также отдал свою банковскую карту и телефон. Первые из вменяемых переводов сделал Шумицкий, когда сам находился в другом бомбоубежище.

Через некоторое время Кравченко принял решение отправиться в Словакию в качестве беженца. Там находилась его дочь, родившаяся в начале 2022 года, и её мать. За пару дней до отправления друзья сказали ему, что хотят сделать ещё один перевод в помощь Украине. При этом деньги на карте принадлежали, по словам Кравченко, Виталию Чайке, который перечислял их Кравченко за работу в совместном проекте. Кроме того, агентство, к помощи которого обратился Кравченко для переезда в Словакию, якобы поставило условием переезда благотворительную помощь Украине, как думал Кравченко — в благотворительные украинские фонды. 

Приехав в Словакию, Семён Кравченко получил в подарок от Виталия Чайки новый телефон, а ему отдал свой старый телефон, а также ноутбук с банковскими картами. «На тот момент Чайка В. был моим лучшим другом и я доверял [ему] как себе. Также у него был доступ ко всем моим соцсетям и аккаунтам в социальных сетях. Чайка знал пароль от банка “Monobank” и заходил в мой аккаунт со своего телефона для проверки куда были потрачены деньги, которые он выделял на медиапроект», — написал Кравченко в письме.

В Словакии, кроме того, Кравченко обращался, по его словам, в российское посольство — для оказания помощи в получении жилья или в отправке в РФ. «Со временем отношение между мной и украинцами ухудшились из-за моей национальности и моего гражданства, разных взглядов на жизнь. Один раз меня избили и заперли в подвале на несколько дней. Я ездил в посольство РФ и рассказывал о всём происходящем — на что мне ответили, что ничем помочь не могут. Также посол говорил, что и спешить ехать в Россию не нужно, скоро всё закончится. Тем более у меня дочка была в Словакии. Из-за украинцев посол посоветовал обратиться в полицию. А по поводу переводов посол сказал, что — переживать не стоит. И даже если я поеду в Россию — то расскажу о происходящем — наши поймут. Всё будет хорошо». 

В феврале 2024 года мать дочери Кравченко, Юлиана, вместе с ней уехала в Норвегию и получила там временную защиту как беженка из Украины. Она рассказала ему, что в Норвегии условия лучше, и он также рассчитался со словацким агентством и перебрался туда. Приехав в Норвегию, он сменил пароль в банковском приложении.

Жизнь в Норвегии тоже оказалась тяжёлой, и сестра убедила Кравченко переехать к ней в Севастополь, где также проживают его родители и другие сёстры. 12 ноября 2024 года он прибыл на пропускной пункт Борисоглебск. Вид на жительство в Украине и отсутствие регистрации в России с 2008 года, по его словам, вызвали подозрение пограничников, что стало основанием для проведения оперативниками ФСБ «фильтрационных мероприятий». Как считает сам Кравченко, в его телефоне, в одном из мессенджеров сотрудник ФСБ Аксёненко К. С. обнаружил фотографии разбомбленного дома соседа Кравченко и недоброжелательные высказывания украинцев о российских войсках, это разозлило оперативника, сотрудники ФСБ стали кричать на Кравченко и заставлять его читать комментарии вслух, а затем отвели в комнату без видеокамер и избили, заставляя говорить слова поддержки России и снимая это на телефоны. Затем от него потребовали пароль от банковского приложения Monobank. Перед тем как дать его, Кравченко сообщил, что там должна быть «пара переводов на благотворительность Украине». Найдя что-то в телефоне, судя по их реакции — денежные переводы, сотрудники ФСБ очень обрадовались. Семён Кравченко стал просить адвоката, ему пообещали, что «всё будет» и отвезли его в город Никель Мурманской области, где на него «накинулись» около 10 сотрудников, они били его, кричали, угрожали изнасилованием, увольнением родственников, отправлением самого Кравченко «на разминирование полей». Несмотря на то, что Кравченко утверждал, что лично он не делал переводов, его заставили признать вину и записали соответствующее видеообращение. При этом они обманули мужчину, сказав, что за содеянное ему грозит лишь штраф в размере 15 тысяч рублей, статей УК РФ, которые ему могут быть вменены, они не называли. Трое суток он оставался в городе Никель, за это время с ним проводились различные оперативные мероприятия, в том числе — с участием понятых. Связаться с родственниками ему не позволили. После этого его перевезли в Мурманск. 

В Мурманске к нему была допущена адвокат, которой мужчина рассказал о происшедшем. Она сказала ему, что его обманули. Кравченко спросил женщину, будет ли он в безопасности, если откажется от показаний, адвокат ответила, что не может этого гарантировать. Тем не менее, в суде при избрании меры пресечения он рассказал, что сотрудники ФСБ обманули его и заставили признаться, убедив, что дело ограничится в таком случае штрафом. 16 ноября 2024 года суд отправил его в СИЗО Мурманска.

Семён Кравченко неоднократно пытался убедить следствие и суд, что дал первоначальные показания под давлением, однако не преуспел в этом. Следователь предлагал ему признание вины по ст. 275 УК РФ и за это — снятие обвинения по ч. 1.1. ст. 205.1 УК РФ в финансировании «Азова». Ходатайства Кравченко о поиске свидетелей и о проверке информации об обстоятельствах совершения переводов остались без удовлетворении. На попытки рассказать о давлении и насилии сотрудники ФСБ утверждали, что в период проведения ОРМ Кравченко добровольно оставался в городе Никель и проживал в гостинице «Северное сияние».

Дело поступило в суд 4 июля 2025 года. В процессах подсудимый продолжал безуспешно пытаться доказать свою невиновность. Среди прочего Копаеву, сотруднику ФСБ, осуществлявшему ОРМ «Наведение справок», адвокат задал вопрос о том, из какой банковской выписки можно сделать вывод о том, что счёт принадлежит подразделению «Азов». Копаев ответил, что это было подтверждено через спецслужбы. В приговоре при этом сам Кравченко прочитал, что Копаев собрал информацию о получателях переводов в Интернете.

Указывал подсудимый и на надуманность приписанного ему мотива «ненависти к России» из-за его «неодобрения СВО», логично указывая на то, что не стал бы возвращаться в Россию, оставив в Норвегии маленькую дочь, если бы на самом деле «ненавидел» РФ.

При назначении наказания суд учёл в качестве смягчающих вину обстоятельств положительные характеристики Семёна Кравченко, его явку с повинной и активное способствование расследованию преступлений, наличие малолетнего ребёнка, в качестве отягчающего обстоятельства — совершение преступлений в период мобилизации.

5 августа 2025 года судья Северного флотского военного суда Тимошечкин Дмитрий Александрович, рассмотрев дело единолично, приговорил Семёна Кравченко к 14 годам лишения свободы с отбыванием первых 3 лет в тюрьме, а оставшегося срока — в колонии строгого режима, с ограничением свободы сроком на 1 год после освобождения. Интересы Кравченко представляла адвокат Тарасова Эльвира Витальевна.

14 января 2026 года судья Апелляционного военного суда Винник Сергей Вячеславович оставил приговор без изменения.

Интересы Кравченко в суде апелляционной инстанции защищал адвокат Королёв Павел Леонидович.

26 ноября 2024 года Семён Кравченко был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённым

Дело против Семёна Кравченко — очередное преследование человека, обвинённого в денежных переводах в украинские фонды после возвращения в Россию. В нашем аналитическом обзоре «Уехать нельзя вернуться. 16 историй россиян, которые вернулись на родину и оказались за решёткой» мы рассказывали истории других «возвращенцев», приговорённых к длительным срокам лишения свободы. Отличие истории Кравченко от остальных в том, что он утверждает, что лично не осуществлял переводов собственных денежных средств и подробно рассказывает об оказанном на него давлении, об обмане и о фабрикации его уголовного дела, информацию о которых проигнорировал суд при вынесении приговора. На протяжении следствия и суда мужчина пытался доказать эти обстоятельства, приводя аргументы: отсутствие убедительных доказательств того, что переводы осуществлялись на военные цели, противоречивость показаний задерживавших его оперативников, нахождение его без какого-либо процессуального статуса в период, когда на него оказывалось давление.

Однако суд положил в основу обвинительного приговора именно показания, данные им в этот период, при этом, впрочем, признав факт задержания Кравченко именно 12 ноября 2024 года, однако не дав юридической оценки этому обстоятельству.

Согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ. 

Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по её результатам, и отразить свои выводы в приговоре.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». 

Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».

Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека. Тем не менее, российские суды в современных реалиях чаще всего в политически мотивированных делах придают приоритет именно показаниям, данных непосредственно после задержания, игнорируя или не проверяя должным образом заявления подсудимых об оказании на них давления.

Семён Кравченко утверждает, что не делал самостоятельных переводов в поддержку ВСУ и «Азова» и указывает на дефекты следствия, позволяющие ставить под сомнение доказанность его вины. В то же время, мы считаем, что даже в том случае, если бы мужчина действительно совершил такие денежные перечисления, он не должен преследоваться за это в уголовном порядке по следующим причинам.

Обвинение по ст. 275 УК РФ

Дела о государственной измене в форме «оказания финансовой помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации»  — начали активно возбуждаться ФСБ России после начала полномасштабной вооружённой агрессии России против Украины. Все преследования такого рода, включая преследование Семёна Кравченко, мы считаем неправомерными — подробнее о нашей позиции можно прочитать здесь. 

Преступление, предусмотренное ст. 275 УК РФ, может быть совершено только с прямым умыслом. Не имея доступа к тексту приговора, мы не знаем, как именно следствие доказывает умысел Семёна Кравченко, однако, даже если предположить, что он действительно делал такие переводы, он, вероятно, не ставил цели нанести вред безопасности Российской Федерации. Как человек, давно проживавший в Украине с видом на жительство и тесно связанный с нею дружескими и родственными связями, переживший ранение и пребывание в подвале после начала вторжения, Кравченко, скорее всего, был противником войны России против Украины. 

Таким образом, мы полагаем, что инкриминируемое следствием перечисление Семёном Кравченко денежных средств не несёт угрозы безопасности РФ. Напротив, оно скорее направлено на достижение общественно полезной цели — на противодействие ключевой угрозе её безопасности, агрессивной войне. 

Отметим среди прочего и незначительность переводов, сделанных Кравченко: все они совокупно составили чуть более 5,5 тысяч рублей. Даже если бы такими перечислениями мужчина действительно нарушил закон, перевод такой суммы не мог, на наш взгляд, нанести ущерб безопасности Российской Федерации, даже если бы умысел Кравченко был действительно направлен на это. В соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ, «не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Стоит добавить, что, по подсчетам независимых экономистов на основе данных о расходах бюджета, Россия тратит на ведение войны против Украины 65 миллиардов рублей в день.

Обвинение по ч.1.1. ст. 205.1 УК РФ

Не ограничившись вменением Семёну Кравченко статьи о государственной измене, обвинение вменило ему статью о финансировании терроризма. Основанием к этому стал один из 13 переводов, осуществлённых с карточки, формально принадлежавшей мужчине, сделанный в августе 2023 года в Благотворительный фонд Сергия Притулы. Это благотворительная украинская организация, специализирующаяся на сборе средств для нужд обороны Украины; в том числе там действительно проводятся сборы на приобретение необходимого оборудования для «Азова». Семён Кравченко обвинён в перечислении средств на приобретение «Азовом» автомобиля, однако он отрицает как то, что лично делал этот перевод, так и своё знание того, на какие именно цели были отправлены средства. Кроме того, он ставит под сомнение доказанность следователем ФСБ цели перевода: по словам Кравченко, переводы были механистически приписаны к датам, в которые фондом осуществлялись сборы. В то же время мы полагаем, что даже если мужчина действительно осуществил вменённый ему перевод, то и в этом случае он привлечён к уголовной ответственности по ст. 205.1 УК РФ незаконно.

Основанием привлечения Семёна Кравченко к ответственности по статье о финансировании терроризма является признание в РФ «Азова» террористической организацией и, следовательно, объявление любой его деятельности террористической. Мы считаем это признание незаконным по следующим причинам.

Батальон «Азов» был создан весной 2014 года как добровольческое формирование. 5 мая 2014 года на основании решения Министерства внутренних дел Украины он стал батальоном патрульной службы милиции особого назначения. 17 сентября 2014 года приказом главы МВД Украины батальон был реорганизован в полк милиции особого назначения «Азов». 11 ноября 2014 года в соответствии с приказом министра МВД Украины полк был переведён в состав Национальной гвардии Украины, в которой стал отдельным отрядом специального назначения «Азов», который на момент боёв за Мариуполь в 2022 году входил в состав 12-й бригады оперативного назначения НГУ (войсковая часть № 3057). В феврале 2023 года «Азов» был расширен и фактически заменил собой эту бригаду. В апреле 2025 года на базе 12-й бригады спецназначения «Азов» Национальной гвардии Украины было сформировано новое оперативно-тактическое объединение — 1-й корпус «Азов».

Таким образом, «Азов» — это воинское формирование, которое финансируется из бюджета государства, подчиняется единому командованию и выполняет общие с Вооружёнными силами Украины боевые цели и задачи. Всё это не отрицается российскими правоохранительными органами и судами и прямо указывается в известных нам обвинительных заключениях и приговорах по делам против военнослужащих, проходивших службу в этом подразделении, или другим делам, связанным с «Азовом». Так, например, в материалах уголовного дела жителя Новосибирска Ильи Бабурина, обвиняемого в участии в этом формировании, имеется копия сообщения Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации от 27 апреля 2023 года, согласно которому «полк специального назначения “Азов” в составе национальной гвардии Министерства внутренних дел Украины является вооружённым формированием, непосредственно противостоящим Вооружённым Силам Российской Федерации в зоне боевых действий при проведении специальной военной операции по демилитаризации и денацификации Украины». 

Следует отметить, что на начальном этапе существования «Азова» (в 2014–2015 годах) в его рядах было немало выходцев из националистических организаций, кроме того, в тот период к «Азову» примкнули и иностранные добровольцы, в т.ч. российские неонацисты. Однако в последние годы и на настоящий момент «Азов» гораздо менее политизирован, он в целом превратился в ординарное подразделение, подчиняющееся воинскому уставу и полностью интегрированное в структуру Национальной Гвардии Украины. Лица, проходившие в нём воинскую службу по контракту либо работавшие в качестве вольнонаёмных служащих, являются, таким образом, обычными военнослужащими, которые в ситуации вооружённого конфликта имеют статус комбатантов и пользуются при попадании в плен всеми соответствующими правами.

«Украинское военизированное националистическое движение «Азов» (батальон «Азов», полк «Азов»)» включено под указанным наименованием в единый федеральный список организаций, признанных в соответствии с законодательством РФ террористическими на основании решения Верховного суда РФ от 2 августа 2022 года, вступившего в законную силу 10 сентября 2022 года. Мы считаем это решение недостаточно обоснованным и законным как по процессуальным, так и по материальным (содержательным) основаниям.

Решение было принято за одно заседание, прошедшее в частично закрытом режиме. Судом была оглашена резолютивная часть решения: «Признать украинское военизированное националистическое объединение «Азов» (другие используемые наименования — батальон «Азов», полк «Азов») террористической организацией и запретить её деятельность на территории РФ». Также для представителей СМИ была организована трансляция части выступлений экспертов с обоснованием необходимости признания «Азова» террористической организацией. Из этих выступлений, а также из заявления ВС РФ можно сделать вывод о том, что в основу решения были положены свидетельства о нарушении прав мирных жителей в 2014–2015 годах со стороны отдельных представителей «Азова» на территории так называемой ДНР. На наш взгляд, даже если подобные нарушения или военные преступления имели место, их совершение отдельными представителями формирования (тем более задолго до рассмотрения дела в Верховном суде РФ) не даёт оснований для признания целой структуры террористической, тем более c учётом того, что за прошедшее с тех пор время «Азов» подвергался неоднократной реорганизации и как юридически, так и фактически является уже иным подразделением.

Заседание по делу проходило частично в закрытом режиме, а решение суда не было опубликовано полностью. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:

1. Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
2. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
3. Быть рассчитанным на неоднократное применение.
4. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.

Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.1 УК РФ, которая вменяется Семёну Кравченко. Признание «Азова» террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью «Азова». Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с «Азовом».

Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».

Только в июне 2025 года Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» смог получить полный текст решения Верховного суда. Оно содержалось в материалах уголовного дела против руководителя проекта Сергея Давидиса, обвинённого в оправдании терроризма за репост в Facebook сообщения о признании политзаключёнными украинских военнопленных «азовцев». 

Анализ текста решения Верховного Суда РФ о признании «Азова» террористической организацией, принятого 2 августа 2022 года, в очередной раз показывает произвол и пренебрежение к праву, лежащие в его основе. Набор бездоказательных утверждений, беззаконное распространение юрисдикции российского суда на территорию Украины, несколько не связанных между собой событий, приговоров и решений по делам об административных правонарушениях стали основанием для абсурдного преследования по террористическим статьям десятков людей — как украинцев, так и россиян. Вопиюще слабая аргументация, содержащаяся в судебном решении, вероятно, и является причиной того, почему оно так долго не было опубликовано. 

Решение о признании «Азова» террористической организацией на территории России, направленное, очевидно, в первую очередь на показательные процессы над украинскими военными, стало основанием для обвинения России многими экспертами в нарушении положений Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными. Объявление одного из воинских подразделений противника террористической организацией или террористическим сообществом может послужить основанием для преследования комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение их воинского долга и вооружённое сопротивление агрессору. 

В частности, тревогу по поводу объявления «Азова» террористической организацией выразило Управление Верховного комиссара ООН по правам человека. Как подчеркнула его представительница Равина Шамдасани, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта.

Как указывает ст. 4 названной Женевской Конвенции, в первую очередь «военнопленным, по смыслу настоящей Конвенции, является попавший во власть неприятеля личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте».

2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.

Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованны. Согласно Конституции Украины, территория «ЛНР» и «ДНР» была и остаётся законной территорией Украины, находящейся под российской оккупацией, а действия Вооружённых сил Украины, Национальной гвардии Украины, в том числе подразделения «Азов» и его бойцов, с точки зрения как украинского, так и международного права, — законными действиями по восстановлению конституционного порядка и отражению военной агрессии.

Тем самым, нет никаких оснований для объявления этого официального воинского подразделения Украины, действующего на её территории, ни террористической организацией, ни террористическим сообществом.

Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). 

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях.

Поскольку деятельность воинского украинского подразделения «Азов» не является террористической, то, следовательно, перечисление средств на его нужды не может быть признано финансированием терроризма. Таким образом, основания для уголовного преследования Семёна Кравченко по этой статье также отсутствуют.

Отметим, что силовики всё чаще возбуждают уголовные дела против украинцев и россиян, переводивших деньги в Украину. Так, за перевод 865 рублей на специальный счёт Национального банка Украины в день начала полномасштабной войны был обвинён в государственной измене и приговорён к 12 годам лишения свободы волонтёр и активист Марк Кислицын. Программист Сергей Ирин, сделавший также 24 февраля 2022 года перевод украинскому фонду «Вернись живым», приговорён к 15 годам лишения свободы. К 13 годам 11 месяцам по статьям о финансировании терроризма и государственной измене был приговорён обвинённый в перечислении 10 тысяч рублей в РДК обувной мастер из Москвы Николай Колин. За финансирование ВСУ и публичное оправдание терроризма был приговорён к 14 годам лишения свободы блогер из Липецка Феликс Елисеев: по мнению суда, он посредством криптовалюты перевёл деньги гражданину Украины. Другой житель Липецка — учитель рисования Даниил Клюка — за переводы денег брату в Харьков, которые, по версии обвинения, предназначались украинскому фонду «Вернись живым», был приговорён к 20 годам колонии. К 9 годам колонии за пожертвование 30 долларов украинскому фонду была приговорена по статье о госизмене студентка из Томска Татьяна Лалетина. Наш проект признал их и многих других осуждённых по подобным обвинениям политическими заключёнными. Преследуя их, репрессивные власти пытаются запугать людей, сочувствующих борющейся за свою свободу и независимость Украине и стремящихся ей помочь.

Само преследование Кравченко и назначенный ему длительный срок лишения свободы имеют основной целью устрашение российского общества, и в первую очередь, тех, кто сочувствует Украине, а дополнительной целью — улучшение служебных показателей ФСБ, получение новых званий и поощрений сотрудниками этой структуры. Отметим, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то деяния, вменённые Семёну Кравченко, были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций. 

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Семёна Кравченко является политически мотивированным, направленным как на устрашение противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. на упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий, а лишение свободы было применено к нему в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Семёна Кравченко политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования, а также расследования его заявления о применённом к нему насилии и привлечении виновных лиц к ответственности.

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

19 февраля 2026 года. Компромат AI. Бывший гражданин Украины Семён Кравченко осуждён на 14 лет тюрьмы за «финансирование терроризма»

Дата обновления справки: 29.06.2026 г.