Полное описание
Артём Басыров — житель Кемерова, сторонник правых, националистических взглядов. 17 сентября 2020 года он был дважды привлечён к административной ответственности. За демонстрацию в Instagram символики экстремистской организации (название организации изъято из постановления суда) Басырова подвергли штрафу в сумме 1 000 рублей по ч. 1 ст. 20.3 КоАП РФ («Пропаганда либо публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики, либо атрибутики или символики экстремистских организаций, либо иных атрибутики или символики, пропаганда либо публичное демонстрирование которых запрещены федеральными законами»). Также суд оштрафовал Басырова на 10 тысяч рублей по ст. 20.3.1 КоАП РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»). Основанием для этого стала размещённая им в VK видеозапись, в которой, согласно заключению специалиста, имеются высказывания, направленные на «возбуждение ненависти и вражды в отношении представителей кавказских и среднеазиатских национальностей, а также на унижение достоинства группы лиц по признаку принадлежности к кавказским и среднеазиатским национальностям». При рассмотрении этого дела в суде Басыров объяснил размещение видеозаписи чувством «неприязни к лицам кавказской национальности и выходцам из стран Средней Азии в связи с тем, что они торгуют наркотиками, а также совершают насильственные преступления на территории проживания славянских народов». Каких-либо подробностей о содержании видеозаписи найти не удалось, в постановлении суда указано, что с его страницы VK эта запись была удалена.
5 мая 2022 года к Басырову домой прошли силовики, однако он в это время находился на учёбе в техникуме, о чём мать им и сообщила. Мать позвонила Басырову и сообщила о визите правоохранителей. Басыров, согласно его показаниям, попросил мать вытащить из компьютера жёсткий диск и выбросить, что она и сделала. Сотрудники УФСБ по Кемеровской области приехали к Басырову в техникум и опросили его. Вероятно, молодой человек в ходе этих объяснений (в приговоре обозначено как оперативно-розыскное мероприятие «Опрос») дал признательные показания. Возможно, тогда же была оформлена явка с повинной (точная дата которой неизвестна).
Однако Басырова в тот день задерживать не стали. В течение трёх месяцев с момента визита к нему домой сотрудники ФСБ осуществляли различные оперативно-розыскные мероприятия в его отношении. Велись аудиозаписи телефонных разговоров Басырова со знакомыми, проводились оперативно-розыскные мероприятия «Опрос», «Наведение справок», «Обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств», «Оперативный эксперимент», «Сбор образцов для сравнительного исследования», также была изучена футболка Басырова, содержащая изображение, схожее со свастикой, и слова «Страха нет», рисунки и надписи Басырова на старославянском языке в тетради и альбоме для рисования, книги, имевшиеся у него дома; кроме того, специалист в области политологии исследовал татуировки на теле Басырова. В результате этих мероприятий 27 июня 2022 года был составлен рапорт об обнаружении признаков преступления.
11 августа 2022 года Басырова задержали и суд заключил его под стражу в СИЗО-1 города Кемерово.
В Заводской районный суд города Кемерово, к судье Долженковой Наталье Аркадьевне уголовное дело Артёма Басырова поступило 11 октября 2022 года. В ходе судебного разбирательства Басыров признал вину, но от дачи показаний отказался. Были оглашены его показания на предварительном следствии. В них Басыров рассказал, что после начала «специальной военной операции» он увидел на одном из Youtube-каналов видео с российскими военнопленными в Украине, в описании к этому видео была ссылка на Telegram-канал «Легион “Свобода России”». В контактах этого Telegram-канала был указан аккаунт @olegnoml2, с ним Басыров вступил в переписку и спросил «Как вступить в Легион?». Своё намерение присоединиться к Легиону Басыров объяснил злостью на действия российских Вооружённых сил из-за обстрелов ими мирного населения Украины и желанием помочь мирным жителям этой страны. «Oleg» отправил ему бланк анкеты, в которой нужно было указать паспортные данные, рост, вес, размеры одежды, а также приложить фотографии документов (паспорт, ИНН, СНИЛС). Также «Олег» прислал инструкцию по заполнению этой анкеты. Басыров ознакомился с этими файлами, но не стал заполнять и отправлять анкету, «опасаясь за свои личные данные, не имея сильной мотивации ехать “воевать” за вооружённые силы Украины». В инструкции к анкете было указано, что «на территорию Украины можно попасть через республику Грузия», где можно обратиться в украинское посольство для получения дальнейших инструкций. 5 апреля 2022 года Басыров подал заявление на оформление загранпаспорта и 22 апреля его получил. Однако после получения загранпаспорта он билеты не покупал, никаких действий для выезда из РФ не предпринимал, а затем и вовсе отказался от идеи вступить в Легион. Когда 5 мая 2022 года к нему домой пришли сотрудники полиции, он попросил мать выбросить жёсткий диск от компьютера, поскольку боялся, что в нём обнаружат переписку с «куратором Легиона “Свобода России”». В своих показаниях на предварительном следствии Басыров также заявил, что признаёт свою вину полностью и раскаивается в содеянном.
Основными доказательствами обвинения также стали вышеуказанные материалы оперативно-розыскной деятельности и показания свидетелей, в том числе одного засекреченного, которые сообщили, что Басыров рассказывал в общении с ними о своём намерении уехать воевать за Украину и критиковал действия российских властей после начала «СВО».
По итогам судебного разбирательства суд пришёл к выводу, что «у Басырова А.А., являющегося приверженцем праворадикальных идей русского национализма и активным противником внешней и внутренней политики Российской Федерации, возник умысел на участие в боевых действиях против вооружённых сил Луганской и Донецкой Республик (ЛНР и ДНР) и Российской Федерации в составе вооружённого формирования “Легион Свобода России”, действующего на территории Украины и не предусмотренного законодательством данного государства».
Как указано в приговоре, в апреле 2022 года Басыров, «руководствуясь мотивами вражды, национальной — по отношению к русским, и идеологической — по отношению к сторонникам внешней и внутренней политики Российской Федерации», связался в Telegram с представителем Легиона «Свобода России» под ником «Oleg», получил от него анкету для вступления в это «незаконное вооружённое формирование». Затем, реализуя свой «преступный умысел», Басыров получил заграничный паспорт, «создав тем самым условия для выезда за пределы Российской Федерации и дальнейшего выезда на территорию Республики Украина и участия в незаконном вооружённом формировании Легион “Свобода России”. Однако преступление Басыров А.А. не смог довести до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку 05.05.2022 его преступная деятельность была пресечена сотрудниками УФСБ России по Кемеровской области — Кузбассу».
12 декабря 2022 года суд признал Артёма Басырова виновным по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию на территории иностранного государства в незаконном вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») и приговорил его к 3 годам 6 месяцам лишения свободы в колонии строгого режима и 1 году ограничения свободы после отбытия наказания. Смягчающими наказание обстоятельствами суд посчитал полное признание подсудимым вины, раскаяние в содеянном, явку с повинной, активное способствование расследованию и раскрытию преступления. Обвинение в ходе судебного заседания представлял прокурор Рудь Александр Александрович. Защиту Басырова осуществлял адвокат Дударь Иван Вадимович.
Приговор в апелляции не обжаловался и вступил в законную силу.
Защитник Басырова подал кассационную жалобу на приговор, просил его отменить и передать дело на новое рассмотрение. Адвокат указывал, что вопреки факту явки с повинной обвиняемого суд в приговоре необоснованно пришёл к выводу о том, что «Басыров о своём намерении участия в незаконном вооружённом формировании “Легион Свобода России” в правоохранительные органы не сообщал». Защитник также ссылался на несправедливость назначенного наказания в виде реального лишения свободы и полагал возможным с учётом обстоятельств дела заменить его на условное.
23 мая 2023 года Восьмой кассационный суд общей юрисдикции отменил приговор в части назначения вида исправительного учреждения, а в остальной части оставил его без изменения.
После поступления дела из кассации, 18 января 2024 года, судья Заводского районного суда Кемерово Ермакова Алёна Андреевна вынесла постановление о назначении Артёму Басырову отбывания первых 1 года 6 месяцев лишения свободы в тюрьме, остального срока — в колонии строгого режима.
27 января 2023 года Росфинмониторинг внёс Артёма Басырова в Перечень террористов и экстремистов с пометкой о причастности к терроризму.
Во время отбытия наказания против Басырова было возбуждено ещё одно уголовное дело. Основанием для него стал его разговор в СИЗО-4 (г. Норильск) с другими заключёнными.
В приговоре эти события описаны следующим образом: «19 марта 2024 года около 19 часов, Басыров желая оказать содействие деятельности “Легион СР”, находясь в том же месте, действуя по мотивам политической ненависти к государственной власти РФ, предпринял агитационные действия, связанные с вовлечением находящихся с ним лиц в террористическую деятельность “Легион СР”. При этом Басыров, осознавая, что действует в интересах “Легион СР”, тем самым фактически принимал участие в её террористической деятельности, стал проводить беседы с окружающими его лицами о правильности действий “Легион СР” и необходимости вступления в данную террористическую организацию».
Показания против Басырова дали два засекреченных свидетеля «Кузнецов» и «Семёнов», также заключённые. Показания свидетеля «Кузнецова» в приговоре изложены следующим образом: «Басыров в присутствии иных сокамерников рассказывал о военизированной организации “Легион СР”, оправдывая её террористическую деятельность. После чего Басыров призывал их вступить в “Легион СР”, утверждая, что там они получат хорошее денежное вознаграждение за участие в военных действиях на стороне Украины против РФ. При этом Басыров несмотря на осуждение продолжает поддерживать деятельность “Легион СР” и разделяет её интересы». «Семёнов» дал аналогичные показания.
Кроме того, в приговоре говорится о том, что состоявшийся разговор был «задокументирован». В приговоре также фигурирует диск с аудиофайлом ОРМ (оперативно-розыскное мероприятие) «Наблюдение», а психолого-лингвистическое исследование изучало стенограмму разговора. Из этого можно сделать вывод, что разговор Басырова с сокамерниками записывался.
Согласно заключению экспертизы, «речевые цели коммуниканта “БАА” (Басырова) включают в себя: демонстрацию позитивной оценки идеологии и деятельности террористической организации “Легион СР”; убеждение адресата в позитивной ценности идеологии и деятельности организации “Легион СР”; убеждение адресата в необходимости участия в деятельности террористической организации “Легион СР”; побуждение адресата к участию в деятельности террористической организации “Легион СР”».
Также эксперты пришли к выводу, что «высказывания Басырова содержат лингвистические и психологические признаки публичного оправдания деятельности террористической и запрещённой на территории РФ организации “Легион СР”. Высказывания Басырова содержат лингвистические признаки вовлечения лиц в деятельность террористической организации “Легион СР”. Деятельность указанной организации понимается Басыровым как направленная на свержение существующего социально-политического конституционного строя РФ. Также в высказываниях Басырова содержатся лингвистические и психологические признаки участия последнего в деятельности “Легион СР”».
При этом стоит отметить, что приговор не содержит каких-либо прямых цитат из разговора Басырова с сокамерниками или их хоть сколько-нибудь подробного изложения. В связи с этим нам неизвестно, что конкретно говорил Басыров.
В ходе предварительного следствия Басыров дал признательные показания и подписал явку с повинной. Во время судебного процесса он отказался от дачи показаний.
Во 2-й Восточный окружной военный суд дело Басырова поступило 9 июля 2025 года. Судебный процесс вёл судья Бурмистров Сергей Алексеевич. Меньше чем через месяц, 6 августа 2025 года, Басыров был признан виновным и приговорён по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ («Публичное оправдание терроризма») к 3 годам лишения свободы, по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ («Содействие террористической деятельности — вовлечение лица в совершение преступления, предусмотренного ст. 205.5 УК РФ») — к 9 годам лишения свободы, по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации») — к 11 годам лишения свободы. По совокупности вменяемых преступлений Басырову было назначено наказание в виде 12 лет лишения свободы. В результате сложения с неотбытой частью наказания по первому приговору Басырову назначили 12 лет 3 месяца лишения свободы с отбыванием первых 2 лет в тюрьме, а оставшегося срока в колонии особого режима и с ограничением свободы на 1 год. Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд счёл признание вины, явку с повинной, активное способствование расследованию преступлений, раскаяние в содеянном, принятие мер к принесению извинений, а также «благотворительную деятельность» Басырова. Отягчающими обстоятельствами суд счёл наличие в действиях Басырова рецидива преступлений и их совершение по мотивам политической, идеологической и национальной ненависти.
Обвинение в суде представляли прокурор отдела уголовного судообеспечения прокуратуры Забайкальского края советник юстиции Алёхина Ирина Петровна и прокурор отдела уголовного судообеспечения прокуратуры Красноярского края юрист 1 класса Жирных Ольга Валерьевна.
Защиту Басырова осуществляли адвокаты Луговской Андрей Николаевич и Плотников Виктор Леонардович. Приговор не обжаловался.
Основания признания политзаключёнными
Первое дело (ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ)
Необоснованность квалификации по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ
Артёма Басырова признали виновным в приготовлении к совершению преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 208 УК РФ — «Участие в незаконном вооружённом формировании на территории иностранного государства, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации».
Эта статья применялась в том числе против россиян, якобы желающих присоединиться к Легиону «Свобода России», до того момента, как это воинское подразделение по решению Верховного суда РФ от 16 марта 2023 года было признано террористической организацией — при этом приговор Басырову был одним из тех, на которые опиралось это решение (об этом будет подробнее сказано ниже).
Анализируя обоснованность обвинения Артёму Басырову, следует ответить на два вопроса: является ли Легион «Свобода России» незаконным вооружённым формированием с точки зрения Украины и противоречат ли цели участия в Легионе интересам РФ.
В настоящий момент нет сомнений, что Легион «Свобода России» входит в состав Вооружённых Сил Украины. Он подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав в Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ. Представители Минобороны и разведки Украины неоднократно комментировали действия этого формирования и никогда не опровергали его принадлежность к вооружённым силам Украины. Хотя на момент задержания Басырова и вынесения ему приговора такого рода информации о статусе подразделения практически не было, мы считаем, что и в тот период это подразделение не должно было рассматриваться как непредусмотренное законодательством Украины. Смысл ст. 208 УК РФ предполагает наказание за участие в вооружённом формировании, действующем вопреки законодательству того государства, на территории которого оно образовано, что очевидно не относится к Легиону «Свобода России», деятельность которого направлена на защиту территориальной целостности Украины и имеет поддержку со стороны государства. Невозможно предположить, что подобные структуры могли бы действовать в условиях войны без согласования с украинской стороной, а законодательное оформление формального статуса воинского формирования является внутренним делом Украины. Обвинение и суд не предоставили никаких доказательств нарушения законодательства Украины при создании и деятельности Батальона.
Таким образом, Легион «Свобода России» и в настоящее время, и на момент совершения вменяемых Басырову деяний следует рассматривать не как «вооружённое формирование, не предусмотренное законодательством» Украины, а как часть её вооружённых сил.
Рассматривая вопрос о том, противоречит ли участие в Легионе «Свобода России» интересам РФ, мы полагаем, что используемая в ч. 2 ст. 208 УК РФ формулировка противоречит принципу правовой определённости: представление о том, в чём заключаются интересы РФ и, соответственно, что им противоречит, является субъективным, оно зависит от ценностей и мировоззрения конкретного человека и никак не формализовано в уголовном законе. Очевидно, с точки зрения следствия и суда действия вооружённых сил Украины противоречат интересам РФ, однако мы с этим не согласны.
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы.
В этой ситуации, на наш взгляд, цели вооружённых сил Украины не противоречат интересам Российской Федерации, и даже, напротив, в значительной степени им соответствуют. Такое понимание следует и из российского законодательства. Национальные интересы в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года, описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии». В ст. 25 этой Стратегии указано, что «национальными интересами на современном этапе являются:
- сбережение народа России, развитие человеческого потенциала, повышение качества жизни и благосостояния граждан;
- защита конституционного строя, суверенитета, независимости, государственной и территориальной целостности Российской Федерации, укрепление обороны страны;
- поддержание гражданского мира и согласия в стране, укрепление законности, искоренение коррупции, защита граждан и всех форм собственности от противоправных посягательств, развитие механизмов взаимодействия государства и гражданского общества;
- развитие безопасного информационного пространства, защита российского общества от деструктивного информационно-психологического воздействия;
- устойчивое развитие российской экономики на новой технологической основе;
- охрана окружающей среды, сохранение природных ресурсов и рациональное природопользование, адаптация к изменениям климата;
- укрепление традиционных российских духовно-нравственных ценностей, сохранение культурного и исторического наследия народа России;
- поддержание стратегической стабильности, укрепление мира и безопасности, правовых основ международных отношений».
Мы уверены, что именно с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ практически всем перечисленным аспектам национальных интересов причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами, что подрывает «сбережение народа России, развитие человеческого потенциала, повышение качества жизни и благосостояния граждан».
Реализация прав и свобод человека, которые являются основами конституционного строя РФ, также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений и по сути ликвидированы все институты гражданского общества.
«Поддержание гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной, угрожающей национальным интересам, является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года. При этом развязывание руководством России вооружённого конфликта имело прямые негативные последствия как для экономики Российской Федерации, так и для её международного авторитета и положения. Следствием агрессивных действий, предпринятых руководством Российской Федерации по отношению к государству Украина, стали также многочисленные человеческие жертвы с обеих сторон конфликта, военные преступления, преступления против личности и собственности, совершённые российскими военнослужащими на оккупированных территориях. Долговременные негативные последствия преступных решений руководства РФ в части агрессии по по отношению к государству Украина в период с 2014 года и по настоящее время позволяют, таким образом, охарактеризовать именно эти действия как прямо противоречащие интересам Российской Федерации.
В то же время, противодействие агрессивной политике нынешнего руководства РФ, включающее в себя деятельность Легиона «Свобода России», можно расценивать как направленное в конечном счёте на благо интересов России, на реализацию и восстановление общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, являющихся, согласно ст. 15 Конституции РФ, составной частью её правовой системы.
Исходя из всего вышесказанного, мы полагаем, что обвинение Артёма Басырова по ч. 2 ст. 208 УК РФ является необоснованным и в его действиях отсутствует состав преступления.
Отказ от намерения вступить в Легион «Свобода России»
Есть все основания полагать, что Артём Басыров отказался от намерения присоединяться к Легиону «Свобода России». После получения 22 апреля 2022 года загранпаспорта он не предпринял никаких действий с целью покинуть Россию.
Это подтверждается, кроме показаний самого Басырова, также показаниями свидетеля Фисенко Д.Е. Согласно им, Басыров предлагал ему поехать вместе вступить в Легион «Свобода России», однако Фисенко не стал оформлять загранпаспорт. По мнению Фисенко «ему кажется, что Басыров не поехал, потому что он отказался с Басыровым ехать, а один Басыров побоялся».
Свидетель Ерёмин Н.Ю. рассказал, что «в мае 2022 года в какой-то из дней Басыров сообщил ему, что к нему домой из-за его желания поехать на Украину, приезжали сотрудники ФСБ. Тогда Басыров сказал ему, что теперь он понял, что не нужно ему было собираться этого делать, что это была большая глупость».
Согласно ст. 31 УК РФ лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.
В соответствии с Примечанием к ст. 208 УК РФ «лицо, впервые совершившее преступление, предусмотренное частями первой или второй настоящей статьи, добровольно прекратившее участие в незаконном вооружённом формировании и сдавшее оружие, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления».
Таким образом, Басыров отвечает всем предусмотренным законом требованиям для освобождения от уголовной ответственности: он добровольно и окончательно отказался от доведения «преступления» до конца, не вступал в вооружённое формирование, оружия не имел, а в его действиях не содержится иного состава преступления.
Признаки оперативной провокации спецслужб
Имеющаяся информация о деле Артёма Басырова дает основания предположить, что он стал жертвой провокации российских спецслужб.
Дело Басырова не является уникальным. Есть многочисленные свидетельства, что российские спецслужбы используют поддельные интернет-ресурсы для провокаций. Как предполагают журналисты, российские спецслужбы используют метод провокации для выявления и преследования граждан, имеющих проукраинские взгляды и интересующихся деятельностью РДК и Легиона «Свобода России». Так, в выдаче контролируемого российскими властями поисковика «Яндекс» появились подложные копии сайтов Легиона «Свобода России» и РДК. Есть все основания полагать, что эти сайты могли быть созданы российскими спецслужбами для перехвата людей, желающих присоединиться к ВСУ. Также известно, что в России создана сеть фейковых ботов, при помощи которой россиян «вербуют» в ВСУ или добровольческие формирования, воюющие на стороне Украины. Издание SOTA project в мае 2023 года изучило многочисленные фейковые Telegram-боты, якобы связанные с Легионом «Свобода России» и (РДК). Боты позиционируют себя как официальные ресурсы этих организаций и собирают персональные сведения о кандидатах: данные паспорта, номер военного билета, места проживания и работы, номера СНИЛС и ИНН. Только от имени Легиона «Свобода России» на тот момент действовало около десяти фейковых ботов, их легко обнаружить и сейчас. Они требуют от кандидатов заполнить анкету и указать всю информацию о себе перед связью с вербовщиком.
Журналисты-расследователи вступили в переписку с этими аккаунтами, отправили им заполненные анкеты с IP-логгером (программой, фиксирующей IP-адрес открытия документа) и выяснили, что аккаунты управляются из Санкт-Петербурга, Екатеринбурга либо через американский VPN. При этом «Легион» заявил изданию SOTA project, что имеет только один чат-бот в Telegram, через который сбор личных данных не осуществляется.
Кроме того, как сообщал правозащитный проект «Первый отдел», в августе 2024 года гражданские активисты и разработчики Александр Литреев и Артём Тамоян рассказали о фишинговой кампании, нацеленной на антивоенных россиян. Сайты-клоны Легиона «Свобода России» и Русского добровольческого корпуса собирали данные людей, которые выходили на контакт с этими формированиями. «Яндекс» показывал оба этих фейковых сайта на первых местах в выдаче. По словам Тамояна, единственное объяснение такого поведения поисковика — это ручная настройка сотрудниками «Яндекса». Затем эта информация ложилась в основу уголовных дел.
Примечательно, что во всех известных случаях возбуждения уголовных дел по обвинениям, связанным с участием в деятельности Легиона «Свобода России», рекрутинг кандидатов осуществляется через мессенджер Telegram. «Новая газета» пришла к выводу, что в большинстве изученных ею дел обвиняемые не имели никакого отношения к ЛСР и стали жертвой провокации российских спецслужб. Также издание отмечает, что при реальной вербовке общение происходит через защищённые мессенджеры, но не в Telegram или WhatsApp. В расследовании «Важных историй» приводятся данные, указывающие на то, что ФСБ может иметь доступ к данным пользователей Telegram и использовать инфраструктуру мессенджера в своей оперативно-розыскной деятельности.
Стоит отметить, что такие действия силовиков, если они включают элементы подстрекательства или побуждения к действиям, которые рассматриваются российским законодательством и правоприменительной практикой как преступные, противоречат Закону «Об оперативно-розыскной деятельности», который прямо запрещает подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий.
Также это противоречит позиции ЕСПЧ, который указывает, что сотрудники органов внутренних дел могут проводить операции под прикрытием, действовать тайно, но «не заниматься подстрекательством» («Худобин против Российской Федерации»).
При этом использование доказательств, полученных в результате провокации, нельзя оправдать государственными интересами («Носко и Нефедов против Российской Федерации»). В Постановлении по делу «Банникова против Российской Федерации» Европейский суд в качестве одного из критериев для различения законных оперативных мероприятий от провокации установил следующий: «при определении правомерности действий полиции необходимо установить, могло ли соответствующее преступление быть совершено без вмешательства полиции. Полицейская провокация случается тогда, когда полиция не ограничивает свои действия только негласным расследованием, а воздействует на субъект с целью спровоцировать его на совершение преступления, которое в противном случае не было бы совершено» (п.п. 37, 47 Постановления).
В Постановлении по делу Ramanauskas v. Lithuania [GC], § 55 Европейский суд указывает, что провокация к совершению преступления, в отличие от законного проведения оперативного эксперимента, имеет место тогда, когда задействованные сотрудники — будь то представители правоохранительных органов или лица, действующие по их поручению, — не ограничиваются пассивным расследованием преступной деятельности, а оказывают такое влияние на предполагаемого правонарушителя, которое побуждает его к совершению преступления, которое иначе бы не было совершено, с целью создания условий для фиксации преступления, сбора доказательств и возбуждения уголовного дела.
Необходимо также учитывать, привлекался ли ранее человек к уголовной ответственности и были ли иные основания подозревать его или её в преступной деятельности до того, как агенты полиции вступили в контакт с человеком (Постановление по делу Teixeira de Castro v. Portugal, §§ 37-38).
Вероятно, Басыров общался в Telegram именно с сотрудниками ФСБ. Такая версия позволяет понять, откуда ФСБ узнала о его намерении присоединиться к Легиону «Свобода России», а также объясняет последующее развитие событий. В аналогичных случаях подозреваемых иногда задерживают при попытке покинуть страну. Например, это произошло в случае работника банка из Петербурга Вячеслава Лутора, которого задержали в аэропорту «Внуково» при попытке улететь в Турцию. Его также обвинили в намерении присоединиться к ВСУ. В деле Лутора также есть признаки провокации российских спецслужб. В отличие от Лутора, Артём Басыров после получения загранпаспорта не предпринимал никаких действий с целью покинуть территорию России. Вероятно, с этого момента сотрудники ФСБ ждали почти две недели (с 22 апреля по 5 мая 2022 года), вели с ним переписку и поняли, что Басыров не собирается покидать РФ. Тогда было принято решение задержать его и изъять электронные устройства, содержащие переписку с «украинскими» структурами. Басыров на опросе 5 мая во всём признался, однако, жесткий диск компьютера силовикам получить не удалось. По всей видимости, считая, что одних признаний Басырова в качестве доказательств недостаточно, силовики не стали его задерживать и ещё три месяца пытались в ходе многочисленных оперативно-розыскных мероприятий найти какие-либо дополнительные доказательства его вины.
Учитывая всё вышесказанное, можно сделать вывод о том, что Басыров стал жертвой провокации силовиков, при этом отказался от своих первоначальных намерений вступить в Легион. Кроме того, как мы указывали выше, даже в случае, если бы Басыров действительно переписывался именно с Легионом «Свобода России» и планировал в него вступить, мы считаем предъявленное ему обвинение по ч. 2 ст. 208 УК РФ несостоятельным.
Признание Басыровым своей вины не влияет на нашу оценку законности его уголовного преследования, так как оно может быть вызвано давлением силовиков и желанием облегчить своё положение, вполне объяснимым в условиях отсутствия в России справедливого суда при рассмотрении политически мотивированных обвинений.
Обстоятельства возбуждения второго дела (ч. 1 ст. 205.2 УК РФ, ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ)
Новое уголовное дело против Артёма Басырова было возбуждено, когда он отбывал наказание по первому приговору. В основу обвинения были положены высказывания, сделанные Басыровым в разговоре с сокамерниками. Это не первый такой случай — известно несколько аналогичных историй, когда в отношении политических заключённых фабриковалось уголовное дело из-за их разговоров с другими заключёнными. Самыми известными примерами являются дела муниципального депутата Алексея Горинова и аспиранта Азата Мифтахова.
Против них обоих в период отбывания наказания были возбуждены новые дела по ст. 205.2 УК РФ (оправдание терроризма) за разговоры с другими осуждёнными, которые затем давали обличающие показания. Случай Басырова весьма схож с этими примерами. Заметным его отличием является то, что правоохранители, а затем и суд, нашли в словах Басырова не только оправдание терроризма, но также и вовлечение в террористическую деятельность (ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ) и участие в деятельности террористической организации (ч. 2 ст. 205.5 УК РФ).
В деле Басырова, как и, например, в деле об оправдании терроризма Алексея Горинова, достаточно очевидна провокация правоохранителей. В случае с Гориновым заключённые задали ему за день 137 вопросов о войне в Украине, записывая разговор на диктофон.
В деле Басырова также присутствует аудиозапись беседы с сокамерниками в СИЗО — это свидетельствует о том, что разговор заранее планировался. Оба других участника разговора, в котором, судя по приговору, принимали участие три человека, включая Басырова, согласились дать показания в суде.
Мы в целом относимся к обвинениям, построенным на показаниях других осуждённых, с большим сомнением. Под давлением администрации эти лица, будучи сами зависимыми от администрации, могут дать любые показания, оговорив другого осуждённого или следственно арестованного либо выполняя поручения по «разработке» избранной жертвы в интересах следствия. Когда же ещё и ведётся запись разговора, очевидно, что всё это действие срежиссировано силовиками.
Аргументы о недопустимости провокаций со стороны правоохранителей были изложены выше. Ещё раз подчеркнём, что второе дело против Басырова основано исключительно на его единственном разговоре с другими заключёнными, и есть все основания утверждать, что этот разговор является провокацией силовиков. Никаких иных действий за пределами этой провокации Басырову не инкриминируется.
С такого рода провокациями, осуществляемыми в местах лишения свободы при помощи других заключённых, тесно связана практика использования показаний засекреченных свидетелей. Это очень удобный процессуальный инструмент для силовиков, когда необходимо заполнить пробелы и слабости в позиции следствия недостающими в уголовном деле «доказательствами». Как правило, поводом для засекречивания данных объявляется угроза безопасности самого свидетеля или его родных и близких.
Ч. 1 ст. 19 Конституции РФ гласит, что все равны перед законом и судом. При этом государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина без какой-либо дискриминации — это провозглашено в ч. 2 ст. 19 Основного Закона. Таким образом, Конституция обязывает государство обеспечивать возможность равноправного судебного разбирательства. В действительности же эта конституционная норма нарушается правоприменительной практикой засекречивания свидетелей. Мы согласны с анализом этой практики, изложенным, к примеру, адвокатом Александром Быковым в «Адвокатской газете»: «в законодательстве существуют пробелы, препятствующие в полной мере реализовать указанный конституционный принцип <…> Действующее законодательство допускает, что в качестве засекреченного свидетеля может выступить любое лицо, включая сотрудников правоохранительных органов, в связи с чем сторона защиты зачастую лишена возможности задать такому свидетелю вопросы, направленные в том числе на выяснение его личности, отношения к правоохранительным органам и т.д., поскольку такие вопросы нередко судьями пресекаются. Подобная практика, основанная на ч. 5 ст. 278 УПК, <…> изначально ставит сторону защиты в невыгодное — по сравнению со стороной обвинения — положение <…> Практика засекречивания свидетелей <…> нередко противоречит истинным целям правосудия, поскольку ставит сторону защиты в неравное со стороной обвинения положение. Не видя перед собой конкретного свидетеля, не имея возможности наблюдать за его реакцией на заданные вопросы, обладая минимумом информации о нём, стороне защиты крайне затруднительно проводить эффективный допрос такого лица <…> В свою очередь судьи, равно как и присяжные заседатели, лишаются тем самым возможности визуально наблюдать за поведением свидетеля в ходе допроса, в связи с чем сужается их потенциал для полной оценки показаний такого свидетеля на предмет их достоверности, исходя из внутреннего убеждения».
Наш Проект давно и последовательно выступает с критикой практики использования засекреченных свидетелей, всё шире применяющейся в уголовных делах, расследуемых ФСБ. Свидетели дают показания не присутствуя в зале суда, с изменёнными компьютером голосами, их лица не демонстрируются на экране в суде, а личность может быть известна только следователю и суду.
Совет Европы на основе прецедентного права ЕСПЧ в Рекомендациях № (2005) 9 «О защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием», пункте № 21 Приложения к ним, указывает, что приговор не должен основываться исключительно или в значительной степени на показаниях, данных анонимными свидетелями. Согласно п. 19 и 20 того же Приложения, «дача показаний под псевдонимом должна являться исключительной мерой безопасности и применяться в случае серьёзной угрозы жизни или свободе лица, обладающего значимой доказательственной информацией и заслуживающего доверия; стороны должны иметь право оспорить правомерность использования данной меры безопасности».
ЕСПЧ также указывал в своих решениях, что национальные суды должны исследовать вопрос серьёзности и достаточной обоснованности причин для свидетельской анонимности в конкретном случае («Visser v. the Netherlands» от 14.02.2002 года, § 47). При анализе причин для анонимной дачи свидетельских показаний необходимо установить, каким образом следователем и судом была оценена разумность личных опасений свидетелей («Krasniki v. Czech Republic» от 28.02.2006 года, § 81, 82).
Согласно ч. 3 ст. 11 УПК РФ, «при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, суд, прокурор, руководитель следственного органа, следователь, орган дознания, начальник органа дознания, начальник подразделения дознания и дознаватель принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные статьями 166 частью девятой, 186 частью второй, 193 частью восьмой, 241 пунктом 4 части второй и 278 частью пятой настоящего Кодекса, а также иные меры безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации».
В соответствии с ч. 9 ст. 166 УПК РФ следователь с согласия руководителя следственного органа должен вынести постановление, в котором «излагаются причины принятия решения о сохранении в тайне данных» о личности свидетеля. Мы полагаем, что суд в целях соблюдения принципов состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе, должен во всяком случае проверить обоснованность сохранения в тайне личных данных свидетеля и наличие достаточных данных об угрожающих свидетелю обстоятельствах, перечисленных в ч.3 ст. 11 УПК РФ, чего на практике обычно не происходит. Мы считаем, что практика засекречивания свидетелей в целом упрощает фальсификацию доказательств и ограничивает право обвиняемых на эффективную защиту от предъявленного обвинения. Тем не менее, эта практика часто используется в том числе и при судебном рассмотрении дел политических заключённых. На показаниях таких свидетелей строятся дела против обвиняемых по делам «Хизб-ут-Тахрир», использовались они в делах против Надежды Савченко, Олега Сенцова, фигурантов дела «Нового Величия» и многих других.
Признание Легиона «Свобода России» террористической организацией
Все обвинения, вменяемые Артёму Басырову в рамках второго дела, фактически базируются на решении Верховного суда РФ о признании ЛСР террористической организацией. На это решение суд неоднократно прямо ссылается в приговоре. Мы считаем, что это обоснование является несостоятельным.
Решение о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение необоснованным и незаконным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям.
Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.
Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:
- Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
- Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
- Быть рассчитанным на неоднократное применение.
- Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.
Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.1 УК РФ, ст. 205.2 УК РФ, 205.5 УК РФ, которые вменяются Артёму Басырову. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом.
Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».
Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года. Обосновывая своё решение, судья Верховного Суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей».
В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает как достоверную информацию о возбуждении следственными органами не менее 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 УК РФ («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 УК РФ («Госизмена»).
Мы изучили большинство дел по ст. 275 УК РФ, которые упоминаются в решении Верховного Суда. Константина Середу приговорили по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») к 4 годам колонии, антифашиста и спортивного инструктора Савелия Фролова и водителя Сергея Борисова по такому же обвинению — к 6 годам колонии, Евгения Никифорова и Петра Евграфова — к 6 годам 6 месяцам. Даниле Бердюгину помимо ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ была вменена ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ («Покушение на незаконное пересечение границы»), а срок наказания составил 6 лет. Наш проект признал Евграфова, Середу, Фролова, Борисова, Никифорова и Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по статье о госизмене в отношении Ложкина А. П., Аринушкина М. Д. и Глухова Н. В. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам.
В любом случае преступления, предусмотренные ст. 275 УК РФ и ст. 322 УК РФ, не входят в приведённый выше список преступлений, причастность к которым даёт формальное основание для признания организации террористической.
Кроме того, в решении Верховного суда упоминаются уголовные дела, возбуждённые в различных регионах России по другим статьям, одним из которых является первое дело Басырова. Таким образом, его первое сфабрикованное дело легло в основание решения Верховного суда, которые затем было использовано, чтобы возбудить в отношении Басырова второе уголовное дело — таков своеобразный кругооборот российского правосудия при производстве сфабрикованных дел.
Кроме Басырова в решении Верховного суда упоминаются дела других российских граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (Улукшонова С. С., Белоусова К. А., Темирханова М. В., Скакалина А. А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г. С., Охлопкова Н. С., Евграфова П. Н., Титаренко Н. Р., Колина С. И.) — эти дела также были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). Дело Евграфова было переквалифицировано со ст. 208 УК РФ на 275 УК РФ — о нём идёт речь выше. Из остальных перечисленных наш Проект на сегодняшний день изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко, Сергея Колина, Михаила Сбеглова, Артёма Скакалина. Белоусова, Скакалина и Сбеглова, которые якобы хотели вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении к участию в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”»,наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах.
Однако, безотносительно к конкретным обстоятельствам указанных дел, обвинения по ч. 2 ст. 208 УК РФ («Участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») в связи с участием или намерением участвовать в Легионе «Свобода России» неправомерны, поскольку это подразделение не является вооружённым формированием, не предусмотренным законодательством Украины.
Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ.
Таким образом, список лиц, на уголовных делах по ст. 275 УК РФ и 208 УК РФ в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, в реальности не даёт оснований для подобного вывода.
Как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно, решение Верховного суда РФ не ссылается на такие уголовные дела.
Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”».
Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией является незаконным и необоснованным.
Контекстом деятельности Легиона «Свобода России» является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.
Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.
В случае, если бы представитель Легиона был взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.
Как подчёркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву, лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами».
Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4).
Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.
При этом в материалах ряда последующих уголовных дел имеются сведения о заочном вступлении в Легион «Свобода России» граждан РФ, находившихся на территории России. Мы уверены, что даже если в каких-то из этих случаев действия обвиняемых и могут рассматриваться в качестве декларации вступления в некое объединение, речь не идёт о подразделении ВСУ, которое фактически и было объявлено террористической организацией Верховным судом России. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. При этом даже если какие-то лица присоединялись к структурам, аффилированным с Легионом «Свобода России», в силу незаконности и необоснованности этого решения ВС РФ их действия не могут рассматриваться как участие в деятельности террористической организации в смысле ст. 205.5 УК РФ.
Необоснованность обвинений по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ и ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ
Артём Басыров был осуждён за участие в деятельности террористической организации. Как уже сказано выше, сама конструкция вступления кого-либо в вооружённое формирование, каковым является Легион, удалённо из другой страны (тем более государства-противника) представляется абсурдной. Тем более сложно вообразить себе, что таким образом к нему присоединяется человек, находящийся в заключении. Однако помимо этого стоит обратить внимание на то, как именно образом приговор описывает суть этого участия. Согласно выводам суда, участие Басырова в деятельности ЛСР состояло в позитивных высказываниях о воинском подразделении ВСУ в разговоре с сокамерниками, а также якобы их склонении к вступлению в ЛСР после освобождения из места заключения — то есть в действиях, которые были одновременно квалифицированы по другим статьям: как оправдание террористической деятельности и содействие ей.
Согласно п. 22.7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности» под участием в деятельности террористической организации понимается «совершение лицом умышленных действий, относящихся к продолжению или возобновлению деятельности данной организации (проведение бесед в целях пропаганды деятельности запрещенной организации, непосредственное участие в проводимых организационных мероприятиях и т.п.)».
Приговор не содержит никаких сведений о том, что Басыров, находясь в заключении сумел осуществить «вхождение» в состав ЛСР (которое он, напомним, не осуществил даже будучи на свободе — в рамках первого дела ему вменяется лишь приготовление к вступлению), поддерживал связь с ним, как-то участвовал в его деятельности. Приговор утверждает, что участие в деятельности террористической организации было осуществлено самим фактом разговора с сокамерниками: «Действия Басырова, который 19 марта 2024 года около 19 часов, находясь в том же месте, действуя по мотивам политической ненависти к государственной власти РФ, осознавая, что действует в интересах “Легион СР”, тем самым фактически принимал участие в её террористической деятельности, стал проводить беседы с окружающими его лицами о правильности действий “Легион СР” и необходимости вступления в данную террористическую организацию, суд расценивает, как участие в деятельности организации».
Иными словами, суд посчитал, что положительные высказывания о ЛСР, которые теоретически могут принести ему какую-либо пользу, сами по себе являются участием в деятельности террористической организации. Это, очевидно, абсурдное утверждение, противоречащее российскому законодательству, процитированному выше постановлению Пленума Верховного суда и просто здравому смыслу. Приговор ничего не говорил о процессе вхождения Басырова в состав ЛСР и о контактах с ним после признания формирования террористической организацией. Такое расширительное понимание участия в террористической деятельности выглядит удивительным и возмутительным даже на общем фоне российской судебной практики.
Таким образом, обвинение по ст. 205.5 УК РФ выдвинуто без всяких оснований в отсутствии не только состава, но и события преступления.
Это же относится и к обвинению по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ. Эта норма предполагает ответственность за склонение, вербовку или иное вовлечение лица в совершение преступлений, предусмотренных, в частности ст. 205.5 УК РФ («Участие в деятельности террористической организации»).
В приговоре суда действия Басырова квалифицированы следующим образом: «Действия Басырова, который 19 марта 2024 года около 19 часов, желая оказать содействие деятельности “Легион СР”, находясь в том же месте, действуя по мотивам политической ненависти к государственной власти РФ, предпринял агитационные действия, связанные с вовлечением находящихся с ним лиц в террористическую деятельность “Легион СР”, суд расценивает, как вовлечение лица в совершение преступления, предусмотренного ст. 205.5 УК РФ и квалифицирует по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ».
Прежде всего, как сказано выше, любые обвинения, основанные на признании ЛСР террористической организацией, неправомерны. Кроме того, мы сомневаемся, что разговор человека, не имеющего никакой связи с организацией и находящегося в изоляции, с другими заключёнными в принципе можно охарактеризовать как вовлечение в участие в деятельности этой организации. Также нет никаких оснований предполагать, что Басыров, разговаривая с сокамерниками, считал, что осуществляет вербовку в ЛСР (с которым сам не контактировал), и таким образом имел умысел на совершение этого преступления.
Следствие и суд толкуют понятие склонение или вербовки крайне расширительно. По сути дела, они утверждают, что положительные высказывания о ЛСР могут подтолкнуть заключённых к каким-то действиям. Мы считаем такой подход необоснованным.
Согласно уже цитировавшемуся ранее Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности»: «под склонением, вербовкой или иным вовлечением определенного лица (группы лиц) в совершение хотя бы одного из преступлений, перечисленных в части 1 статьи 205.1 УК РФ, следует понимать, в частности, умышленные действия, направленные на вовлечение определенного лица (группы лиц) в совершение одного или нескольких указанных преступлений, например, путем уговоров, подкупа, угрозы, убеждения, просьб, предложений <…>, применения физического воздействия или посредством поиска лиц и вовлечения их в совершение хотя бы одного из указанных преступлений».
На наш взгляд, Верховный суд также под склонением и вербовкой понимает более конкретные действия, направленные на непосредственное вовлечение в террористическую деятельность, а не рассуждения общего порядка. В противном случае получается, что вовлечение в террористическую деятельность фактически по составу преступления не отличается от оправдания и пропаганды терроризма.
Таким образом, мы считаем, что обвинение Басырова по ч. 1.1 ст. 205.1 УК РФ также необоснованно.
Необоснованность обвинения по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ
Артём Басыров был признан виновным в оправдании терроризма (ч. 1 ст. 205.2 УК РФ). Согласно приговору суда: «Действия Басырова, выразившиеся в том, что он, 19 марта 2024 года около 19 часов, находясь в ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Красноярскому краю, являясь противником установленного конституционного строя и органов власти Российской Федерации, сторонником и приверженцем военизированного объединения “Легион СР”, которое решением Верховного Суда РФ от 16 марта 2023 года No АКПИ23-101С признано террористической организацией и его деятельность запрещена на территории РФ, с целью оправдания терроризма, публично заявил сокамерникам о признании идеологии “Легион СР” правильной, нуждающейся в поддержке и подражанию, оправдывая действия участников названной организации, суд расценивает, как публичное оправдание терроризма и квалифицирует по ч. 1 ст. 205.2 УК РФ».
Ст. 205.2 УК РФ и раньше, до начала полномасштабного вторжения в Украину, зачастую использовалась властью не для предотвращения общественно опасных последствий высказываний, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою точку зрения, отличную от официальной. С началом широкомасштабных военных действий репрессии с использованием ст. 205.2 УК РФ усилились и стали в первую очередь касаться антивоенных активистов и других людей, каким-либо образом высказывающих своё несогласие с агрессивной войной России в Украине.
Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).
Преступление по этой статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли оно кого-то к реальным действиям, могли ли наступить общественно опасные последствия и наступили ли они, хотя это должно учитываться при рассмотрении уголовных дел в связи такого рода обвинениями.
При оценке реальной общественной опасности тех или иных высказываний мы считаем возможным применять по аналогии подходы Рабатского плана действий по запрещению пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанного экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти, в случае наличия которых есть основания для преследования за такие высказывания и их законодательного запрета. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) 1966 года (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 этого же пакта, которая декларирует: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений», а также «имеет право на свободное выражение своего мнения; которое включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения, или иными способами по своему выбору».
Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». Исходя из этого, исключительно важно определить упомянутую выше меру и критерии, необходимые для оценки угроз, создаваемых теми или иными высказываниями для нравственности, здоровья, прав других лиц, безопасности государства и пр.
Мы полагаем, что для рассматриваемой статьи в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: «При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.
С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».
Социальным и политическим контекстом высказываний Басырова стала развязанная Россией агрессивная война против Украины, а также усиление репрессий и подавление гражданских свобод внутри России. При этом сам Басыров был несправедливо осуждён и находится в местах лишения свободы.
Само содержания высказывания нам неизвестно, но исходя из контекста можно предположить, что Басыров высказывал одобрение деятельности Легиона «Свобода России», а не некоей террористической деятельности как таковой. Выше мы рассматриваем, почему решение о признании этого формирования террористической организацией неправомерно. Аналогичная ситуация и с умыслом на оправдание террористической деятельности: вряд ли Басыров имел соответствующее намерение — как уже сказано выше, до сей поры ничего не известно о какой-либо «террористической деятельности» Легиона. Можно предположить, что если бы Басыров имел умысел на оправдание терроризма и говорил бы о соответствующих практиках (а не о законной деятельности вооружённого формирования украинской армии), то это бы нашло отражение в приговоре.
О влиянии на аудиторию, которая состояла из двух завербованных силовиками заключённых, говорить вряд ли приходится. Имена заключённых засекречены, и мы не знаем как сложилась их дальнейшая судьба. Однако предположить, что в результате этого разговора у них могло сформироваться намерение заняться террористической деятельностью, достаточно сложно.
Оценивая публичность высказываний Басырова, ещё раз отметим, что его аудитория состояла из двух сокамерников в местах лишения свободы, которые старались его спровоцировать. Два человека были необходимы, что трактовать высказывания Басырова как публичные. Ни на какую иную публичную аудиторию, кроме участников провокации, высказывания Басырова направлены не были.
Таким образом, если исходить из критериев Рабатского плана, есть основания утверждать, что высказывания Басырова не имели никакого влияния, их вряд ли стоит рассматривать как публичные и никакой общественной опасности в силу этого они даже гипотетически представлять не могли.
Исходя из всего вышесказанного мы считаем, что второе уголовное дело Артёма Басырова, как и первое, было возбуждено без необходимых оснований, а вынесенный приговор является необоснованным и неправосудным.
Признание Басыровым своей вины по второму уголовному делу, как и в случае с первым, не влияет на нашу оценку законности его уголовного преследования, так как оно, во-первых, прежде всего касается фактических обстоятельств (что прямо указано в приговоре), а во-вторых может быть вызвано давлением силовиков и желанием облегчить своё положение, вполне объяснимым в условиях отсутствия в России справедливого суда при рассмотрении политически мотивированных обвинений.
Рассматривая вопрос о признании Басырова политзаключённым, мы подчёркиваем, что не одобряем его высказываний, ставших в 2020 году основанием для его признания виновным по административным статьям, если в них действительно содержались признаки возбуждения ненависти и вражды по национальному признаку. Вместе с тем, в настоящий момент у нас нет оснований считать, что он призывал к насильственным действиям к представителям отдельных национальностей, что исключало бы возможность признания его политзаключённым согласно п. 3.3 нашего Руководства.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программу поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что оба уголовных дела против Артёма Басырова являются политически мотивированными, направленными на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т. е. упрочение и удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему при отсутствии состава преступления, в нарушение права на справедливое судебное разбирательство, иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ, Международным пактом о гражданских и политических правах.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Артёма Басырова политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации в СМИ:
4 марта 2024 года. Первый отдел. Националиста из Кемерова приговорили к 3,5 годам колонии за попытку вступить в «Легион Свобода России»
Дата обновления справки: 28.05.2026 г.
