Полное описание
26 июля 2023 года в доме, где Александр Левчишин проживал с родителями, прошло оперативно-розыскное мероприятие «Обследование помещения…», в ходе которого были изъяты телефон, ноутбук и банковские карты. Мужчину задержали и привлекли сначала к административной ответственности: 27 июля судья Братского городского суда Иркутской области Павлова Татьяна Алексеевна арестовала Левчишина на 8 суток по ч. 1 ст. 20.1 КоАП РФ («Мелкое хулиганство»). Программисту вменили «громкую нецензурную брань в присутствии граждан» рядом с пятиэтажным домом по улице Кирова, 26. «Причину своего противоправного поведения объяснил тем, что находился в состояние опьянения, но по какому поводу выражался нецензурной бранью объяснить не может», — говорится в решении суда.
По истечении срока административного ареста, 6 августа 2023 года, Кировский районный суд Иркутска арестовал Левчишина на два месяца уже по уголовному делу. Левчишина перевели в СИЗО, не сообщив об этом его пожилым родителям, которые всё это время искали сына.
Изначально программисту была предъявлена ч. 5 ст. 274.1 УК РФ — воздействие на критическую информационную инфраструктуру РФ, повлёкшее тяжкие последствия. Затем добавили обвинение по ст. 275 УК РФ («Государственная измена»).
Как следует из материалов дела, Александр Левчишин, работая в городской больнице и будучи ответственным за сохранность персональных данных, «испытывая ненависть к политическому режиму РФ и являясь противником СВО», после изучения публикации в Telegram-канале «Александр Коваленко», администрируемым украинским гражданином, о «военных преступниках» в Буче, решил совершить госизмену.
20 апреля 2022 года, находясь в служебном кабинете больницы, он вошёл с рабочего компьютера в региональную медицинскую информационную систему (РМИС), являющуюся частью Единой государственной информационной системы в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), которая относится к критической информационной инфраструктуре. Из электронных карт пациентов, находящихся в РМИС, он скопировал персональные данные военнослужащих ВС РФ из города Братск Добромирова А. А. и Мельникова И. С., которые в вышеуказанном Telegram-канале были упомянуты среди лиц, совершивших военные преступления.
В тот же день Левчишин передал эти данные в чат Telegram-канала «Александр Коваленко». 22 апреля 2022 года с ним связался пользователь «Marina T», по версии следствия, действующий в интересах украинской разведки, и попросил продублировать контактные телефоны военнослужащих, что Левчишин и сделал в личных сообщениях. Эти его действия следствие и суд квалифицировали по ч. 5 ст. 274.1 УК РФ и по ст. 275 УК РФ — государственная измена, то есть шпионаж в форме собирания и передачи по заданию лица, действующего в интересах иностранной разведки, сведений для использования их против безопасности Российской Федерации.
Позднее, в ноябре 2022 года, Александр Левчишин увидел в том же канале призыв к сбору средств на покупку машины скорой помощи для ВСУ на Бахмутском направлении. 5 ноября он со своей карты «Связной Плюс World» MasterCard перевёл, конвертировав в гривны через интернет-обменнник, 1400 рублей на счёт «Приват Банка», «используемый Украиной для нужд ВСУ». Фото, подтверждающее перевод, он опубликовал в чате канала «Александр Коваленко». Эти его действия следствие и суд квалифицировали по ст. 275 УК РФ — оказание финансовой помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации.
Из материалов дела следует, что Александр Левчишин полностью признал вину. Он подтвердил, что интересовался новостями о «СВО» и был подписан на канал украинского журналиста Александра Коваленко. 20 апреля 2022 года в этом Telegram-канале появился пост с фамилиями российских военных, которых подозревают в совершении военных преступлений, и в списке Левчишин увидел фамилии жителей Иркутской области. По окончании рабочего дня он зашёл с рабочего компьютера в информационную систему и убедился, что эти люди действительно существуют. Тогда он вошёл в электронные личные карты пациентов, переписал оттуда контактные телефоны Мельникова и Добромирова и вечером разместил их в Telegram-канале «Александр Коваленко» для того, чтобы были выяснены дальнейшие обстоятельства участия этих военных в событиях в Буче. На следующий день он удалил пост, но по просьбе Марины из Киева, с которой он раньше переписывался в чате, скинул ей телефоны личным сообщением.
Также Левчишин подтвердил, что 5 ноября 2022 года перевёл 1400 рублей на приобретение автомобиля скорой помощи для работы ВСУ на Бахмутском направлении и опубликовал скриншот перевода в чате. Согласился он и с тем, что оставлял в канале комментарии, осуждающие действия военных РФ — по его словам, это было обусловлено эмоциями от гибели людей. Так, 15 апреля 2023 года в канале «Александр Коваленко» была размещена публикация о том, что ВСУ, несмотря на потери, продолжают удерживать Бахмут. Под публикацией он оставил комментарий, что ВСУ «делают невозможное».
Помимо признательных показаний Александра Левчишина суд посчитал доказательствами его вины: показания представителя Минздрава Иркутской области о том, что база данных, которую использовал мужчина, относится к объектам критической информационной инфраструктуры; сведения, подтверждающие принадлежность Левчишину номера телефона, с которого велась переписка в чате Telegram-канала; переписка с пользовательницей «Marina T»; сведения, полученные в ходе ОРМ о том, что «счёт “Приват Банка” используется для финансирования ВСУ»; информация из банка о списании 1400 рублей с карты «Связной Плюс World»; показания свидетелей Мельникова и Добромирова о том, что публикация их личных данных создала угрозу для их собственной безопасности и безопасности их близких, так как эта публикация сопровождались обвинениями их в совершении преступлений. При этом оба мужчины указали, что узнали о распространении их личных данных от сотрудников правоохранительных органов.
Защитница Александра Левчишина указывала, что характер его общения с «Marina T» был спонтанным, он не знал и не мог предполагать, что она сотрудничает с украинской разведкой.
Ставилась под сомнение и квалификация действий мужчины — защита пыталась аргументировать, что вход в базу данных под своим логином и копирование двух номеров телефонов не нарушили работу самой системы и не привели к реальному физическому вреду для военнослужащих (факт нанесения им вреда, кроме «угрозы безопасности», защитой подвергался сомнению).
В части обвинения в госизмене в форме оказания финансовой помощи иностранному государству защита указывала на малозначительность суммы, и на то, что перевод был совершён под влиянием гуманитарного призыва: сбор осуществлялся на закупку машины скорой помощи, а не для оружия.
Гособвинение, в свою очередь, указывало на высокую общественную опасность совершённых деяний и просило назначить Левчишину 17 лет лишения свободы.
Суд учёл в качестве смягчающих обстоятельств признание вины и раскаяние, «активное способствование раскрытию преступлений», отсутствие судимостей, положительные характеристики с места работы и жительства, состояние здоровья его и близких. Отягчающими обстоятельствами суд признал совершение преступления по мотивам политической ненависти и в условиях вооружённого конфликта.
С учётом всех этих обстоятельств 20 мая 2025 года судья Иркутского областного суда Сеньков Юрий Владимирович, рассмотрев дело единолично в закрытом судебном заседании с участием государственных обвинителей — заместителя прокурора Иркутской области Борздого Алексея Сергеевича, прокурора прокуратуры Иркутской области Дорониной Ирины Юрьевны, представителя потерпевшего Виталова И. В., приговорил Александра Левчишина:
- по ст. 275 УК РФ — к 13 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год после освобождения и штрафом в размере 50 тысяч рублей,
- по ч. 5 ст. 274.1 УК РФ — к 6 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с доступом к критической информационной инфраструктуре, сроком на 4 года.
Путём частичного сложения наказаний суд окончательно приговорил Александра Левчишина к 14 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 50 тысяч рублей, с ограничением свободы на 1 год после освобождения и лишением права заниматься деятельностью, связанной с доступом к критической информационной инфраструктуре РФ, сроком на 4 года. Ноутбук и мобильный телефон Левчишина были конфискованы в собственность государства.
Защиту Александра Левчишина осуществляла адвокат по назначению Белова Мария Витальевна. Осуждённый и его адвокат подали апелляционные жалобы на приговор. Защита отмечала, что следствие не представило доказательств того, в чём именно выразились политическая ненависть и вражда и что этот мотив охватывался умыслом Левчишина. Кроме того, адвокат просила снизить срок наказания с учётом смягчающих обстоятельств.
Сам осуждённый просил смягчить наказание в виде лишения свободы, отменить ограничение на работу по профессии после освобождения, отменить наказание в виде штрафа и вернуть ноутбук его матери.
Гособвинители просили оставить приговор без изменений.
14 августа 2025 года судебная коллегия по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции в составе председательствующей Ячменёвой Татьяны Петровны, судей Опанасенко Виктории Николаевны и Сербова Евгения Васильевича, рассмотрев жалобы в закрытом судебном заседании с участием прокурора Кузнецова Феликса Владимировича, адвоката Баранкевич Марины Станиславовны, оставила приговор без изменения.
4 июня 2026 года Судебная коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ с участием судьи Ермолаевой Татьяны Александровны рассмотрела кассационную жалобу Левишина. Результат рассмотрения неизвестен.
Основания признания политзаключённым
Обвинение по ч. 5 ст. 274.1 УК РФ
Мы полагаем, что действия Александра Левчишина обвинением и судом по данной статье квалифицированы неверно.
Ему было инкриминировано «нарушение правил эксплуатации средств хранения, обработки и передачи охраняемой компьютерной информации, содержащейся в информационной системе, относящейся к критической информационной инфраструктуре Российской Федерации, а также нарушение правил доступа к указанной информации информационной системы, повлёкшие причинение тяжких последствий критической информационной инфраструктуре Российской Федерации» (в редакции ст. 274.1 УК РФ на момент совершения деяния).
При этом «значимым объектом критической информационной системы» суд посчитал Региональную медицинскую информационную систему Иркутской области, нарушением правил её эксплуатации — сам факт использования служебного логина и пароля для поиска и последующего копирования данных, не связанных с выполнением должностных обязанностей (поиск данных военнослужащих для передачи третьим лицам). «Тяжкие последствия», согласно выводам суда, выразились в «виде предоставления доступа к информации, составляющей охраняемую законом тайну и содержащуюся в информационной системе критической информационной инфраструктуры РФ, неограниченному кругу лиц» через Telegram-канал «Александр Коваленко», «используемый иностранным государством против безопасности Российской Федерации» и «к дискредитации деятельности министерства здравоохранения Иркутской области по надлежащей защите охраняемой законом компьютерной информации», содержащейся в РМИС, «относящейся к критической информационной инфраструктуре Российской Федерации».
Ст. 274.1 была введена в УК РФ 1 января 2018 года. В 2021–2022 годах в большинстве случаев по ней привлекались к ответственности сотрудники салонов сотовой связи, которые либо «сливали» данные о телефонных разговорах за вознаграждение либо оформляли сим-карты на фиктивных абонентов, чтобы выполнить план продаж.
Мы полагаем в целом необоснованным позицию обвинения и суда, что передача номеров телефонов двух человек, равно как и других их персональных данных, в Украину может рассматриваться как причинение вреда критической информационной инфраструктуре Российской Федерации, тем более — повлёкшее тяжкие последствия. Нам представляется, что и умысел Левчишина был направлен не на причинение вреда Региональной медицинской информационной системе (РМИС) Иркутской области как объекту с целью наступления тяжких последствий, а на получение из неё информации для использования в общественно полезных целях — передача данных людей, подозреваемых в причастности к военным преступлениям, для осуществления правосудия, поддержки жертвы агрессии — Украины — и противодействия развязанной Россией агрессивной войны. В этом случае его действия формально могли быть квалифицированы по другим статьям УК — ст. 272 УК РФ или 272.1 УК РФ. Однако привлечение Левчишина к уголовной ответственности по ст. 272.1 УК РФ — «Незаконные использование и (или) передача (распространение, предоставление, доступ), сбор и (или) хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные» — невозможно, поскольку эта норма была введена Федеральным законом от 30 ноября 2024 года № 420-ФЗ и начала действовать с 11 декабря 2024 года, то есть спустя более 2,5 лет после совершения Левчишиным инкриминируемого ему деяния.
При этом в трактовке законодательства и в практике его применения есть расхождения и даже споры о том, следует ли считать номера телефонов персональными данными либо же они могут быть сочтены таковыми лишь при сочетании ряда факторов.
Ст. 272 УК РФ (в редакции, действовавшей на момент совершения вменяемого Левчишину деяния) предусматривала ответственность за неправомерный доступ к охраняемой законом компьютерной информации, если это деяние повлекло в том числе копирование компьютерной информации. Лицу, совершившему такое деяние с использованием служебного положения, согласно санкции ч. 3 ст. 272 УК РФ, может быть назначено до 5 лет лишения свободы. Ч. 4 ст. 272 УК РФ предусматривает верхнюю санкцию наказания до 7 лет лишения свободы, обуславливая это не только наступлением тяжких последствий, но и возможностью наступления таковых. А вот диспозиция статьи 274.1 говорит о возможности квалификации действий по ч. 5 лишь при наступлении тяжких последствий, «возможность» наступления таковых в ней не упоминается. Таким образом, ключевыми являются вопросы о том, причинил ли Левчишин вред объекту КИИ и наступили ли тяжкие последствия от действий программиста.
Что касается создания действиями Левчишина угрозы безопасности государству, то этот аспект будет подробно рассмотрен в разделе данной справки, посвящённом обвинению мужчины в государственной измене.
П. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 декабря 2022 года № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершённых с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть “Интернет”» устанавливает, что «под тяжкими последствиями как квалифицирующим признаком в статьях 272-274.1 УК РФ следует понимать, в частности, длительную приостановку или нарушение работы предприятия, учреждения или организации, получение доступа к информации, составляющей охраняемую законом тайну, предоставление к ней доступа неограниченному кругу лиц, причинение по неосторожности смерти, тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку и т.п».
Из всех перечисленных здесь признаков к действиям Александра Левчишина может иметь отношение лишь предоставление доступа к информации «неограниченному кругу лиц». При этом пост в Telegram-канале был вскоре им самим удалён, а номера телефонов двух военнослужащих были переданы им лишь одному человеку.
В приговоре отводится существенное место выводу о том, что военнослужащие, чьи номера телефонов были переданы Левчишиным, считают, что разглашением этих сведений их безопасности мог быть причинён вред. Однако, как резонно отмечали Левчишин и его защита, никакого вреда причинено не было. Неочевидно, что разглашение информации о номерах телефонов физических лиц вообще может представлять серьёзную угрозу, которая может быть сочтена наступлением тяжких последствий.
Ещё одно «тяжкое последствие» действий Левчишина, наступившее, по мнению обвинения и суда и потому упомянутое в приговоре, — «причинение репутационного вреда» и «дискредитация Минздрава Иркутской области», «чьи задачи и назначение состоят, в том числе, в функционировании специального режима правовой защиты в отношении сведений, охраняемых законом и содержащихся в информационных системах, относящихся к критической информационной инфраструктуре Российской Федерации». Суд доказывает это последствие «обстоятельствами совершения преступления и показаниями представителя потерпевшего» и некоей «исследованной информацией Минздрава Иркутской области».
Нам представляется, что подобные последствия не могут быть отнесены к «тяжким» и не только не предусмотрены п. 14 указанного Постановления, но и разительно отличаются от перечисленных в нём — таких как причинение смерти или тяжкого вреда здоровью. Вопросы возмещения вреда, причинённого деловой репутации, должны рассматриваться в гражданском порядке. Защита справедливо указывала в апелляционной жалобе, что об ущербе деловой репутации Минздрава действиями Левчишина знали сам Левчишин, следователь, министр здравоохранения и представитель потерпевшего, которому Левчишин принёс извинения в судебном заседании.
Помимо того, следует отметить, что информация о военных преступлениях и о лицах, совершивших их, рассматривается нами как общественно значимая. Александр Левчишин, передавая информацию, как и многие, находился под воздействием возмущения и гнева, вызванного вскрытием информации об убийствах гражданского населения в Буче. Мотивация его действий носила общественно полезный характер, что значительно снижает степень общественной опасности вменённого ему преступления. С учётом всего вышеизложенного, сомнительности причинения вреда и недоказанности наступления тяжких последствий, мотива его действий, который должен заслуживать поощрения в демократическом и правовом обществе, а также длительного пребывания в условиях лишения свободы в следственном изоляторе, где Левчишин находился с июля 2023 года, мы полагаем, что он уже в достаточной мере наказан за использование служебного положения в целях копирования и передачи данных.
Наказание в виде 6 лет лишения свободы, назначенное Левчишину по этой статье, является экстраординарно суровым и неадекватной фактической степени общественной опасности деяния, в которым он признан виновным. Например, в июне 2023 года суд в Ростове-на-Дону приговорил к 2 годам колонии-поселения и штрафу в размере полумиллиона рублей по ч. 1 ст. 274.1 УК РФ местного жителя Игоря Баяндина. Его признали виновным по делу об атаках на сайты российских компаний и банков. Согласно материалам дела, Баяндин сделал это, «поскольку негативно относился к проводимой Российской Федерацией СВО на территории Украины». В мае 2023 года по такому же делу Ростовский областной суд назначил 3 года колонии-поселения Евгению Котикову, его также обязали выплатить штраф в размере 800 тысяч рублей. В ФСБ утверждали, что программист «встал на сторону Украины» и присоединился к группе хакеров, действия которой привели к блокировке сайтов Минобороны и администрации президента. При этом в обоих делах речь шла о хакерской атаке, которая привела к нарушению функционирования сайтов, а в случае с Левчишиным таких последствий на критическую инфраструктуру не было. Это демонстрирует очевидную избирательность правоприменения, обусловленную политическим мотивом преследования, и неадекватность назначенного Левчишину по этой статье наказания общественной опасности содеянного. Эта избирательность становится ещё более показательной, если сравнить назначенное программисту наказание по ч. 5 ст. 274.1 УК РФ — 6 лет лишения свободы — с наказаниями по делам, в которых не содержится политического мотива уголовного преследования. К примеру, Советский районный суд Астрахани в 2024 и в 2025 годах вынес два приговора по ч. 5 ст. 274.1 УК РФ обвиняемым в получении доступа к конфиденциальной информации об умерших гражданах с целью получения прибыли от оказания ритуальных услуг — им назначили наказание в виде лишения свободы условно. Наиболее суровое наказание — 4 года лишения свободы в колонии общего режима — было назначено Беловским городским судом Кемеровской области обвиняемому в нарушении правил эксплуатации автоматизированной системы управления на шахте. Однако это нарушение повлекло серьёзную аварию — взрыв метановоздушной смеси и угольной пыли, выброс опасных веществ, разрушение сооружений и устройств, применяемых на шахте и причинение крупного материального ущерба. Если же говорить о наказаниях, выносимых в случае квалификации преступлений по ч. 3 ст. 274.1 УК РФ, формальные признаки которой можно усмотреть в действиях Левчишина, то ни в одном известном нам случае, суды не приговаривали осуждённых по ней к реальному лишению свободы.
Обвинение по ст. 275 УК РФ
Александру Левчишину вменется два состава преступления, предусмотренных статьёй о государственной измене. Первый из них — «оказание финансовой помощи иностранному государству, международной либо иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» — начали активно возбуждаться ФСБ России после начала полномасштабной вооружённой агрессии России против Украины.
2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией.
В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство.
Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. Именно это даёт основания многим зарубежным государствам оказывать Украине военную помощь, передавая ей различные виды вооружений. Также средства для поддержки обороняющегося государства собирают и перечисляют Украине граждане разных государств по всему миру. Многие граждане России, несогласные с преступной войной, также перечисляют средства на помощь Украине и украинцам: как на гуманитарные цели, так и ВСУ для помощи в отражении российской агрессии. Проживающие за границей россияне могут делать это открыто, однако для тех, кто живёт в России или хотя бы приезжает туда, это может повлечь за собой задержание по уголовному делу.
Мы полагаем, что даже в том случае, если бы Александр Левчишин намеренно перечислял средства на поддержку ВСУ, он не должен привлекаться за это к уголовной ответственности по ст. 275 УК РФ по следующим причинам.
Левчишин был обвинён в оказании финансовой помощи иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Этот состав введён в ст. 275 УК РФ в 2012 году, а в апреле 2023 года наказание за «госизмену» увеличено до пожизненного — безусловно, с целью устрашения всех несогласных с российской внешней политикой и войной против Украины. Обязательным признаком состава преступления является то, что деятельность, в которой оказывается помощь, должна быть направлена против безопасности Российской Федерации.
Мы считаем очевидным и несомненным, что ни поддержка гражданского населения Украины, ни помощь Украине в отражении агрессии со стороны России не направлены против безопасности Российской Федерации. Это следует даже из содержания норм российского права.
Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».
Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в эту страну, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не финансирующих ВСУ граждан) практически всем перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в приграничных регионах и за их пределами.
Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России фактически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений.
Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.
При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.
Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2022 года.
Исходя из вышеизложенного, мы полагаем, что инкриминируемое следствием перечисление Александром Левчишиным денежных средств на помощь Украине направлено не на создание угрозы перечисленным в Стратегии аспектам национальной безопасности, а, напротив, на противодействие главной угрозе безопасности РФ.
Это было бы справедливо даже в том случае, если бы он направил средства непосредственно на помощь вооружённым силам. Рассматривать же в качестве оказания финансовой помощи в деятельности, направленной против безопасности РФ, пожертвование денег на машину скорой помощи просто абсурдно.
Против россиян, о чьих денежных переводах на помощь Украине становится известно силовикам, возбуждаются всё новые уголовные дела. За перевод 865 рублей на специальный счёт Национального банка Украины в день начала полномасштабной войны был обвинён в государственной измене и приговорён к 12 годам лишения свободы волонтёр и активист Марк Кислицын. Программист Сергей Ирин, сделавший также 24 февраля 2022 года перевод украинскому фонду «Вернись живым», приговорён к 15 годам лишения свободы. К 13 годам 11 месяцам по статьям о финансировании терроризма и государственной измене был приговорён обвинённый в перечислении 10 тысяч рублей в РДК обувной мастер из Москвы Николай Колин. За финансирование ВСУ и публичное оправдание терроризма был приговорён к 14 годам лишения свободы блогер из Липецка Феликс Елисеев: по мнению суда, он посредством криптовалюты перевёл деньги гражданину Украины. Другой житель Липецка — учитель рисования Даниил Клюка — за переводы денег брату в Харьков, которые, по версии обвинения, предназначались украинскому фонду «Вернись живым», был приговорён к 20 годам колонии. К 9 годам колонии за пожертвование 30 долларов украинскому фонду была приговорена по статье о госизмене студентка из Томска Татьяна Лалетина. 14 октября 2024 года по статьям о финансировании терроризма и государственной измене приговорён к 15 годам предприниматель и водитель-дальнобойщик из Орловской области Руслан Горностаев, по версии обвинения перечислявший средства в криптовалюте Легиону «Свобода России» и РДК. Наш проект признал их и многих других осуждённых по подобным обвинениям политическими заключёнными. Преследуя их, репрессивные власти пытаются запугать людей, сочувствующих борющейся за свою свободу и независимость Украине и стремящихся ей помочь.
Второй состав статьи о государственной измене, вменённый Александру Левчишину — совершённый гражданином Российской Федерации шпионаж в форме «собирания и передачи по заданию лица, действующего в интересах иностранной разведки, сведений, для использования их против безопасности Российской Федерации». Это деяние также может быть совершено только с прямым умыслом, таким образом Левчишин должен был, во-первых, заведомо знать, что его собеседница в мессенджере действует в интересах иностранной разведки, а во-вторых — передавать информацию именно для её использования против безопасности Российской Федерации.
Из приведённой в приговоре переписки Александра Левчишина с «Marina T», на наш взгляд, нельзя сделать вывод о том, что девушка представилась ему представителем украинской разведки. Он знал лишь о том, что она находится на территории Украины. Однако, очевидно, не каждый человек, находящийся в Украине является представителем украинской разведки. Суд обосновал своё утверждение о виновности Левчишина по данному эпизоду на основе «информации, полученной в ходе оперативно-розыскных мероприятий, которыми было установлено использование канала интернет-приложения Telegram, где общался Левчишин, иностранной разведкой в целях нанесения ущерба безопасности РФ а равно принадлежность иностранной разведке адресата, которому Левчишин А.В. передавал сведения». При этом суд не проверил самостоятельно достоверность этих сведений, придав им презумпцию достоверности.
При этом Левчишин, не располагая, в отличие от сотрудников ФСБ, возможностью проводить оперативно-розыскные мероприятия, не мог с уверенностью знать, а скорей всего и предполагать, что «Marina T» является представителем иностранной разведки, даже если бы она являлась таковым на самом деле. Сам он и в суде, и в апелляционной жалобе отрицал свою осведомлённость об этом, и такого рода сомнения должны толковаться судом в пользу подсудимого.
В приведённой переписке нет указаний и на то, что переданные Левчишиным номера телефонов должны использоваться для причинения ущерба безопасности РФ. По нашему мнению, реализация цели расследования военных преступлений и привлечения к ответственности виновных в них лиц, не может противоречить интересам национальной безопасности РФ, а, напротив, им соответствует. Даже если предположить, что безопасность России тождественна безопасности лиц, предположительно совершивших военные преступления, в переписке речь не шла и о причинении ущерба их безопасности, а лишь о направлении этим лицам неких смс. Суд ссылается на эмоциональные комментарии Левчишина в Telegram-канале, где, видимо, упоминалось «возмездие», однако даже из таких комментариев нельзя сделать вывод о его намерении причинить ущерб безопасности Российской Федерации.
Нет оснований полагать, что такой вред Левчишин стремился причинить и при совершении денежных переводов, даже в том понимании, которую вкладывают в это понятие обвинение и суд. Цели мужчины являлись гуманитарными и гуманистическими. Несмотря на то, что суд приписывает ему мотив «политической ненависти», Левчишин не раз опровергал это, как в своих показаниях, так и в последнем слове в суде. Его пожертвование было совершено для приобретения автомобиля «скорой помощи», в апелляционной жалобе программист подчеркнул, что это был личный жест, продиктованный гуманизмом.
Сам Левчишин работал в больнице, его отец и мать были врачами. На судебные заседания по его делу пришли его коллеги, из их зачитанного открытого письма стало известно, что он являлся донором крови и костного мозга, состоял в реестре доноров. Выступая в суде, врачи вспоминали, что Левчишин сам внедрил современную информационную систему и терпеливо объяснял каждому, как с ней работать. Кроме того, он изучал историю больницы и мечтал высадить дубовую аллею рядом с лечебницей. «Саша просто пожалел людей и отправил деньги, на свою глупость. Он же, как и я, знает, что такое клятва Гиппократа. Медики обязаны помогать и гражданским, и военным, и своим и чужим — всем. Вот он и хотел помочь», — сказала журналистам мать программиста.
Всё, что известно о личности Александра Левчишина, говорит именно о гуманистической и антивоенной направленности его мировоззрения, в связи с чем мы трактуем совершённое им как направленное на поддержку слабого и на противодействие произволу, продиктованное возмущением агрессией и желанием немедленно оказать посильную помощь. Нам представляется, что подобная мотивация должна являться общественно поощряемой, а не подлежащей уголовному преследованию.
В своём последнем слове Александр Левчишин сказал: «Меня возмущают несправедливости, но причинять вред своей Родине для меня невозможно. Никто и никогда от меня не слышал злого слова в адрес России, которая мне дорога, не смотря ни на что.
Я очень люблю нашу историю, воспитан на книгах и фильмах про Великую Отечественную Войну, воспоминаниях ветеранов. Один из самых любимых мной жанров в литературе — «лейтенантская проза». (…) Нет более авторитетного источника о войне без прикрас и пафоса.
По их единогласному мнению война — это ужасно, это зло и смерть. А скрыть или извратить уроки истории — это ужасно и преступно. Люди должны знать правду о войне и её сути, чтобы её повторение стало невозможным. Они призывали к тому, чтобы искать не смерть, а жизнь, беречь мир. Солдат должен обладать такими качествами, как чувство справедливости, стремление к правде, чести и достоинству.
Я обычный гражданский человек, которые понимает, что каждый день боёв — это множество искалеченных судеб, страдания, разрушения, смерть — события, которые будут сказываться на жизни людей ещё многие годы. И мне хочется, чтобы они остановились. Такое простое желание».
Таким образом, оценивая признательные показания, данные Левчишиным, мы отмечаем, что он признал фактические обстоятельства совершённых им деяний, но не их квалификацию, цель и движущие им мотивы. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ, были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, семейных связей, убеждений и эмоций.
При этом мы отмечаем, что даже если бы в действиях Левчишина реально присутствовал какой-либо состав преступления, наказание в виде 14 лет лишения свободы вопиюще несоразмерно содеянному и служит не целям, предусмотренным ст. 43 УК РФ — восстановлению социальной справедливости, исправлению осуждённого и предупреждению совершения им новых преступлений, — а устрашению всех несогласных с войной и режимом Владимира Путина. Помимо того, антивоенный мотив снижает общественную опасность даже тех деяний, которые действительно могут содержать состав преступления. Очевидно, что Александр Левчишин придерживался последовательной антивоенной позиции и в своих действиях, и в высказываниях.
Другие обстоятельства дела
Обращает на себя внимание предваряющий уголовное преследование административный арест по надуманному основанию, предпринятый с большой долей вероятности для того, чтобы получить доступ к мобильным устройствам Левчишина и дать возможность следствию дособрать или сфальсифицировать доказательственную базу, а также чтобы оказать на него психологическое давление.
Такая практика используется правоохранительными органами как альтернатива заключению под стражу в СИЗО в том случае, когда на человека ещё не заведено уголовное дело — в отношении находящегося в активной оперативной разработке и де-факто подозреваемого лица фабрикуют одно или несколько дел об административных правонарушениях подряд и на этом основании удерживают его в спецприёмнике. В последние годы такой метод активно используется в преследованиях по политическим делам. Адвокат правозащитного проекта «Первый отдел» Евгений Смирнов считает, что у таких арестов могут быть разные цели. Одна из них — склонить к признательным показаниям. Вторая — «зафиксировать человека» и потянуть время до того момента, когда будет собрано достаточно фактуры для возбуждения уголовного дела. Административный арест в этом случае очень удобен: силовики имеют право изымать у «подозреваемого» телефон, проводить осмотр жилья (по факту — обыск) и «опрашивать» самого человека и его близких. «То есть они готовятся к уголовному делу и одновременно давят на человека, стараются сломить волю», — говорит Смирнов.
Известны случаи применения таких административных арестов во многих российских регионах — в отношении Александра Крайчика, Ление Умеровой, Николая Онука и многих других. Долгое время рекордным по продолжительности «карусели» административных арестов являлось дело Дмитрия Полунина, который до предъявления уголовного обвинения провёл под арестом по административным статьям 140 суток подряд, однако, с большой долей вероятности, ещё больше времени провёл под такими арестами Николай Еланкин. Возможно, он находился в спецприёмниках, не выходя на свободу, с конца декабря 2024 года по июль 2025 года и провёл там суммарно более 170 дней.
В случае Александра Левчишина дело ограничилось лишь одним административным сроком, однако и это указывает на типичные для силовиков приёмы, применяемые в делах с политическим подтекстом. Аналогичным образом незаконным мы считаем проведённый в его жилище обыск, который силовики процессуально оформили как «Обследование помещений». Силовики часто прибегают к этой уловке, в т ч. потому, что в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности» (ОРД) в отличие от ч. 11 ст. 182 УПК РФ («Основания и порядок производства обыска») не указано, что при их проведении вправе присутствовать защитник и адвокат того лица, в помещении которого производится обыск. Это нередко делается для того, чтобы силовики с меньшим риском могли подбросить необходимые для обвинения предметы, ведь опытные адвокаты могут помешать этому (см. дело ингушского журналиста Рашида Майсигова). При проведении ОРМ силовики утверждают, что граждане в этом случае не имеют права на участие адвоката. Однако, как указал Конституционный Суд в Постановлении от 27 июня 2000 года, Конституция РФ, закрепляя право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым или обвиняемым. Поэтому данное конституционное право возникает у человека с того момента, когда ограничение его прав становится реальным. В силу этой правовой позиции, право на помощь адвоката гарантируется любому лицу, в отношении которого осуществляется деятельность, направленная на выявление фактов и обстоятельств, уличающих его в подготовке или совершении преступления. Таким образом, человеку, в отношении которого проводятся ОРМ в связи с подозрением его в причастности к подготовке или совершению преступления, должна предоставляться возможность воспользоваться помощью адвоката, если таковая, как это следует из Определения Конституционного Суда от 14 июля 1998 года, не исключается необходимостью обеспечения режима секретности, требований оперативности и конспиративности.
Кроме того, Федеральный закон об ОРД, по сравнению с УПК РФ, содержит существенно более низкий уровень процессуальных гарантий для лиц, фактически являющихся подозреваемыми в совершении преступлений. К примеру, по своему содержанию ОРМ «Обследование помещений, зданий, сооружений… » имеет сходство с осмотром жилища, который в соответствии с ч. 5 ст. 177 УПК РФ проводится только с согласия проживающих в нём лиц или на основании судебного решения, если проживающие в жилище лица возражают против такого осмотра.
Обследование жилища граждан ограничивает конституционное право человека на его неприкосновенность (ст. 25 Конституции РФ). Такое обследование, предусмотренное п. 8 ч. 1 ст. 6 Федерального закона об ОРД проводится для решения задач, предусмотренных ст. 2 этого закона. К ним относятся, в частности «выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших». Как указал Верховный суд РФ в Определении от 09.01.2013 года по уголовному делу №45-О12-77 по смыслу этих норм в их взаимосвязи со ст. 9 Федерального закона об ОРД «Обследование помещений» проводится негласно. В силу своего тайного характера, оно проводится на основании судебного решения и без участия лица, чьё право на неприкосновенность жилья ограничено.
Вместе с тем, оперативные подразделения МВД и ФСБ РФ повсеместно используют проведение гласного (открытого) обследования жилища граждан. На практике оно часто осуществляется в принудительном порядке без согласия граждан — владельцев жилища.
При проведении гласного обследования (осмотра и изучения) жилища не допускается фактическое проведение обыска, т.е. осуществление каких-либо принудительных, вопреки согласию владельцев, действий по отысканию и изъятию предметов и документов. Тем не менее, именно таким образом в квартире Левчишина были изъяты его мобильные устройства.
Отец Александра Левчишина умер от рака 11 мая 2024 года. 80-летняя мать Левчишина, бывшая медсестра, осталась одна, после перенесённых инфарктов у неё сильно ухудшилось зрение. Позднее, по обрывкам фраз и намёкам в письмах, родные и волонтёры узнали, что после апелляции на Александра Левчишина начали оказывать давление в колонии и угрожали отправить в камеру к «разработчикам», где заключённых пытают. Чтобы избежать этого, Левчишин вылил на себя кипяток и получил сильные ожоги. После этого его временно переводили в иркутский СИЗО-1, но затем вернули в колонию. В неволе Левчишин собирает стихи других арестантов и переписывающихся с ним волонтёров.
Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемотриал», согласно международному руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело в отношении Александра Левчишина является политически мотивированным, направленным как на устрашение противников агрессивной войны так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектом властных полномочий. Лишение свободы применено к Александру Левчишину в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и других прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах, избирательно и явно непропорционально совершенным им действиям.
Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Александра Левчишина политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования.
Признание человека политзаключённым не означает ни согласия с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.
Публикации о деле
9 августа 2023 года. Медиазона. Программиста из Иркутской области арестовали по статье о «неправомерном воздействии» на критическую инфраструктуру
28 мая 2025 года. Sota Vision. «Возможно, я наивный человек, но до сих пор верю, что добро и любовь ещё могут изменить что-то». Интервью с программистом Александром Левчишиным, осуждённым на 14 лет лишения свободы по статье о «госизмене»
11 сентября 2025 года. Люди Байкала. «Он знает, что такое клятва Гиппократа». За донат на скорую помощь программист получил 14 лет колонии
Люди Байкала. Мама политзаключённого. Как живёт женщина, потерявшая мужа и сына
Дата составления справки: 12.06.2026 г.
