Новосад Александр Михайлович

Полное описание

Александра Новосада задержали 27 марта 2024 года и отправили в СИЗО. Сперва ему предъявляли обвинения по статьям об оправдании терроризма и призывах к нему по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ и призывах к экстремизму по ч. 2 ст. 280 УК РФ за комментарии в Telegram. По версии обвинения, мужчина опубликовал несколько однотипных комментариев в Telegram-каналах «Крем», «Челябинск будущего», «NEXTALive», «Роспартизан» и «Росбунт». Среди этих комментариев были фразы: «Смерть Путину», «Смерть запутинским сектантам», «Слава Украине», «Свободу Уральской республике», «Наша задача — победа над диктаторским режимом, помощь и поддержка добровольцев. Это мы можем и должны сделать», «Помощь гражданам России, воюющим на стороне Украины — это задача всех россиян, ведущая к свержению режима Кремля», а также «ИГИЛ, работайте, братья». Новосад признал, что разместил эти комментарии.

Через год, 11 марта 2025 года, против Новосада было возбуждено также дело по ст. 275 УК РФ о государственной измене в форме оказания финансовой помощи иностранному государству и его представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации.

По версии следствия, с октября 2022 года по 12 мая 2023 года Новосад «установил контакт с представителем Украины и, используя банковские счета лиц, введённых в заблуждение представителями иностранного государства и не осведомлённых о его преступной деятельности», сделал пять переводов на общую сумму в 15 тысяч рублей. 

Защита настаивала, что Новосад отправлял пожертвования на «гуманитарные цели» человеку, с которым познакомился в Интернете. Деньги он переводил на российскую банковскую карту. Новосад вину по этому эпизоду не признал.

Как следует из материала «Медиазоны», Александр Новосад рассказал на допросе в суде, что сотрудники ФСБ при задержании издевались над ним и заставили подписать признательные показания. 27 марта 2024 года утром он вышел из дома на работу, неся с собой строительный мусор. В этот момент из чёрного микроавтобуса вышли несколько человек, в том числе двое в масках, и набросились на него. Момент задержания ФСБ распространила 26 апреля того же года, видео опубликовал в том числе и местный VK-паблик «Типичный Челябинск».

После задержания силовики завели мужчину в микроавтобус, где, по его словам, били руками по груди и голове, а ногами по ребрам. Один из оперативников спросил: «Тебе ухо отрезать?». После этого Новосада подняли в его квартиру.

«Положили на пол, спустили штаны, мне завязали глаза, что-то бумажное вложили в руки. Меня сфотографировали с голым задом. Удары в этот момент не наносили. Но окутали меня новогодними гирляндами, которые взяли из тумбочки. Включили их и посмеялись, что я как новогодняя елка», — рассказал мужчина в суде.

Пока силовики проводили обыск, они не били его, но Новосад, по его словам, лежал на полу с завязанными глазами. Затем его подняли, дали подписать «согласие» на проведение обыска. Затем два человека в масках, представившиеся сотрудниками челябинского управления ФСБ, заставили Новосада писать чистосердечное признание под диктовку. Новосад, по собственному заявлению на допросе, отказался писать то, что ему диктовали. Тогда два человека в масках несколько раз ударили его по ногам. Опасаясь продолжения избиения, Новосад в итоге написал то, что требовали силовики. В чистосердечном признании утверждалось, что он «одобрял экстремистскую деятельность в отношении президента и его соратников». 

Помимо этого Новосад рассказал, что в ноябре 2023 года ему написал неизвестный под ником «Богдан», сказал, что он из Украины и попросил помочь деньгами, которые попросил перевести на банковскую карту Сбербанка некой Екатерине. «Я полагал, что эти деньги переводил на нужды ВСУ», — говорится в чистосердечном признании. От слов о поддержке ВСУ Новосад отказался в ходе допроса и отрицает эту связь в суде.

После этого его несколько раз били в лифте, а потом увезли на допрос в здание ФСБ в Челябинске. Позднее в ИВС его осмотрел медик и сказал, что сообщит о побоях: синяках на голове и теле. Сам Новосад никуда не обращался, но через несколько дней к нему уже в СИЗО, которое находится рядом со зданием ФСБ, пришёл оперативник ФСИН. «Оперативник спросил, откуда получены эти синяки. Я ему рассказал, он попросил написать объяснительную. Но сказал, что писать, как было, не стоит. И я написал, что травмы получил во время ремонта», — рассказал на допросе Новосад.

10 апреля 2024 года из УМВД по Челябинску по домашнему адресу Новосада пришёл ответ: полиция отказывается возбуждать дело по административной статье о побоях (ст. 6.1.1 КоАП РФ), потому что Новосад получил эти травмы 25 марта во время ремонта. Обжаловать этот ответ ни он, ни его адвокат не стали. 

По поводу обвинения в госизмене Новосад во время допросов рассказал, что осенью 2023 года ему написал некий «Богдан». Он рассказал, что живет в Украине, и попросил денег на еду. Новосад ему перечислял. «Богдан», которого обвинение считает представителем ВСУ, рассказывал, что его друзья из России тоже помогают противостоять войне. И дал карту некой его знакомой Екатерины из Москвы, куда можно перечислить деньги. В дальнейшем Новосад поздравлял Богдана с днем ВСУ и с «днём Украины» — сам Новосад утверждает, что делал это, потому что считал, что это обычные праздники. Также, по его словам считал, что своими пожертвованиями помогает украинцу. Но затем эти просьбы от «Богдана» стали все чаще и навязчивее, и Новосад перестал отвечать на его сообщения.

В судебных заседаниях выяснилось, что деньги «Богдан» получал от Екатерины Прониной, с которой познакомился ещё в 2020 году. Ей он представился разнорабочим из Полтавской области. Он говорил, что в Украине живется лучше, чем в России, но постоянно просил денег в долг на еду и донаты на мобильную игру «Драконы сила древних». Деньги для «Богдана Котова» переводились в «Каспий Банк» в Казахстане, а уже оттуда — в «Приват Банк» в Украину. Затем на карту Екатерины стали поступать донаты от разных людей, а она переводила эти суммы «Богдану»; с февраля 2024 года она предупредила его, что не будет больше ему помогать.

Дело по обвинению Новосада поступило в Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге 16 июня 2025 года. 27 мая 2026 года судья Живаев Дмитрий Вячеславович приговорил его к 17 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Осуждённым и его адвокатом поданы апелляционные жалобы.

5 апреля 2024 года Александр Новосад был включён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённым

Как сообщает «Медиазона», Александру Новосаду вменены следующие комментарии: «Смерть Путину», «Смерть запутинским сектантам», «Слава Украине», «Свободу Уральской республике», «Наша задача — победа над диктаторским режимом, помощь и поддержка добровольцев. Это мы можем и должны сделать», «Помощь гражданам России, воюющим на стороне Украины — это задача всех россиян, ведущая к свержению режима Кремля», а также «ИГИЛ, работайте, братья». Telegram-канал Public Press упоминает ещё один: «Смерть Навального — это трагическое убийство». 

Часть из них обвинение посчитало призывами к экстремистской деятельности (ч. 2 ст. 280 УК РФ), часть — призывами и, возможно, оправданием терроризма (ч. 2 ст. 205.2 УК РФ). Нам неизвестно, какие конкретно из вышеуказанных комментариев были квалифицированы по каждой из этих статей, но можем высказать предположения, исходя из известной правоприменительной практики. 

Обвинение по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ об оправдании терроризма и публичных призывах к террористической деятельности

Как указано в Примечании 1 к ст. 205.2 УК РФ, «публичное оправдание терроризма выражается в публичном заявлении о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании». При этом под терроризмом понимается «идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий» (п. 1 ст. 3 ФЗ «О противодействии терроризму»).

Согласно п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 N 1, под публичными призывами к осуществлению террористической деятельности в ст. 205.2 УК РФ следует понимать выраженные в любой форме (например, в устной, письменной, с использованием технических средств) обращения к другим лицам с целью побудить их к осуществлению террористической деятельности, то есть, в соответствии с Примечанием 2, совершению «хотя бы одного из преступлений, предусмотренных статьями 205 — 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361» УК РФ.

По нашему опыту рассмотрения подобных дел, короткое предложение «Смерть Путину» традиционно трактуется обвинением как призыв к осуществлению террористической деятельности, а именно к совершению деяния, предусмотренного ст. 277 УК РФ, — к посягательству на жизнь государственного или общественного деятеля в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности, либо из мести за такую деятельность. Вероятно, как призыв к террористической деятельности мог быть истолкован и комментарий «смерть запутинским сектантам».

Мы констатируем, что российская власть старается репрессивными мерами оградить высокопоставленных чиновников от любых возможных форм критики, и одной из репрессивных форм является возбуждение уголовных дел по ст. 205.2 УК РФ. В первую очередь ею оберегается таким образом фигура первого лица страны, Владимира Путина, развязавшего агрессивную войну против Украины. Например, интерпретация символических слов о неотвратимости казни Путина в качестве реального призыва к терроризму присутствует в делах многих политзаключённых: активиста Михаила Кригера, опубликовавшего запись его выступления Анатолия Бурова, супругов-художников Анастасии Дюдяевой и её супруга Александра Доценко, умершего в заключении, жителя Сыктывкара Юрия Орлова. Мы полагаем, что предъявление обвинений такого рода не основано на законе, а фактически направлено на сакрализацию образа Путина и защиту этого образа от «оскорбления величия».

Из комментариев «Смерть Путину» и «смерть запутинским сектантам», на наш взгляд, не следует, что гибель упомянутых Новосадом лиц должна быть осуществлена именно в виде террористического акта. С большей степенью вероятности, Новосад даёт символическую оценку действиям людей, ответственных за развязывание и продолжение кровопролитной войны в Украине и репрессий в России. Вполне возможно, что, по его мнению, они должны быть осуждены за свои деяния по приговору суда и заслуживают смертной казни. Именно так, к примеру, были казнены руководители Третьего Рейха. Казнь представляет собой исполнение некоего легитимного приговора, и таким образом, не может считаться преступлением, предусмотренным ст. 277 УК РФ, как это, очевидно, интерпретирует обвинение. Разумеется, мы не одобряем применение смертной казни в современном мире, но, без сомнения, исторические параллели имеют право на существование, как и общественная дискуссия о том, как следует поступить с лицами, развязавшими преступную войну и принимавшими в ней участие. 

В то же время сама перспектива трибунала, на котором будут осуждены действия Путина и его окружения, представляется вполне реалистичной. Напомним, 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Необходимо напомнить также, что Международный уголовный суд в Гааге выдал 17 марта 2023 года ордер на арест Путина. Суд указал, что есть разумные основания полагать, что «Владимир Путин несёт уголовную ответственность за военное преступление геноцида за совершение деяний непосредственно, совместно с другими и/или через других (статья 25(3)(a) Римского статута)». К этому можно добавить, что физическое устранение Путина вполне легально могли бы осуществить и военнослужащие ВСУ, так как с точки зрения Международного права, Путин является легитимной целью для ВСУ, поскольку является действующим президентом РФ. В соответствии со ст. 87 Конституции РФ, «Президент Российской Федерации является Верховным Главнокомандующим Вооружёнными Силами Российской Федерации». Являясь главнокомандующим, он входит в состав Вооружённых Сил РФ, то есть, в период вооружённого конфликта, является лицом, принадлежащим к личному составу вооружённых сил страны, участвующим в военных действиях, которое применяет оружие и само может погибнуть от рук противника. Такое его устранение лежит в русле регулирования законами войны и не может рассматриваться как террористический акт.

Таким образом, эти высказывания, по нашему убеждению, не содержат призывов к терроризму. Также они, очевидно, не представляют собой оправдания терроризма, то есть признания правильными идеологии насилия и практики воздействия на принятие решения органами государственной власти, связанными с устрашением населения и (или) иными формами противоправных, насильственных действий. 

Ещё один комментарий Новосада, который мог быть квалифицирован следствием как призыв к терроризму, это — «ИГИЛ, работайте братья». Это высказывание отсылает к ставшему популярным среди российских военных во время нападения на Украину слогану-призыву убивать побольше украинцев («Работайте, братья»). Хотя нам неизвестно, в каком именно контексте Новосад написал данный комментарий, очевидно, что он написан в рамках обычной интернет-дискуссии, в ходе обмена короткими репликами, не имеющими никакого практического смысла и служащими для сиюминутного выражения эмоциональной реакции на события.

Даже если предположить, что этим комментарием Новосад действительно бы оправдывал какой-то из терактов, совершённых ИГИЛ, то в таком случае официальные СМИ и прокуратура не преминули бы на это указать в своих сообщениях, однако этого не случилось. 

Отметим, что ст. 205.2 УК РФ зачастую используется властью не для предотвращения общественно опасных последствий, а для наказания инакомыслящих и лишения их возможности выражать свою оппозиционную точку зрения. Преступление по данной статье считается совершённым с момента высказывания. При этом не рассматривается, побудило ли это высказывание кого-то к реальным действиям, были ли последствия, хотя это в том числе должно учитываться при рассмотрении уголовных дел по такого рода статьям. Мы полагаем, что комментарии Новосада о Путине и «запутинских сектантах» не повлекли и не могли повлечь за собой какого-либо ущерба для Путина, потому что, во-первых, являются лишь фигурой речи (кто такие «запутинские сектанты», вообще не до конца понятно), а, кроме того, Владимира Путина очень хорошо охраняют. Что же касается комментария про ИГИЛ, вряд ли его руководство читает комментарии в одном из миллионов русскоязычных чатов и руководствуется в своих действиях комментариями рабочего из Челябинска.

Следует также отметить, что ст. 205.2 УК РФ фактически стала основным инструментом уголовных репрессий за высказывания, прежде всего в Интернете, чему особенно способствует неопределённый характер используемых в ней формулировок. С её помощью правоохранительные органы могут привлечь к уголовной ответственности по обвинению в совершении тяжкого преступления любого, кто позволил себе неаккуратные комментарии. Согласно нашей базе данных, в 2022 году было возбуждено 106 политически мотивированных дел по этой статье (в том числе по совокупности с другими обвинениями), в 2023 — 168, в 2024 — 294, в 2025 году — 335, при этом данные за 2025 год ещё неполны, поскольку о многих случаях уголовного преследования становится известным спустя значительный промежуток времени. Для сравнения, за десять лет с 2012 по 2021 год включительно зафиксировано лишь 76 таких дел.

Произвольный характер правоприменения этой статьи, безусловно, является частью сознательной стратегии властей по устрашению всех политически активных граждан России. В этом же контексте применяется и ст. 280 УК РФ (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности). 

Обвинения в призывах к экстремизму по ч. 2 ст. 280 УК РФ

Право на свободное выражение своего мнения закреплено в ст. 19 Международного пакта о гражданских и политических правах: «Каждый человек имеет право беспрепятственно придерживаться своих мнений, <…> имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

Аналогичные гарантии свободы мысли и слова содержатся в ст. 29 Конституции РФ. Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства». 

В то же время, проводя нашу оценку обвинений, мы исходим из того, что публичные призывы к экстремистской деятельности являются преступлениями, и признаются таковыми не только в России. Проблема распространения преступлений, связанных с призывами к насилию на почве ненависти, признаётся на мировом уровне.

На необходимость принятия государственных мер в отношении таких преступлений указывает, в частности, Рабатский план действий по запрету пропаганды национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющей собой подстрекательство к дискриминации, вражде или насилию, выработанный экспертами Управления Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по правам человека. Однако тот же Рабатский план призывает установить высокий порог для введения ограничений на свободу выражения мнения при определении возбуждения ненависти. Он призывает рассматривать ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах (МПГПП) (о необходимости запрета подстрекательства к насилию) только в пропорциональном сочетании со ст. 19 того же документа, говорящей о праве каждого человека на выражение мнения. Мы полагаем возможным применять по аналогии Рабатский тест как к деяниям, предусмотренным ст. 280 УК РФ, так и к охватываемым ст. 205.2 УК РФ.

Мы полагаем, что для рассматриваемых статей в полной мере применимы критерии определения опасности деяния, которые были сформулированы Пленумом Верховного суда России в Постановлении от 28 июня 2011 г. «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности»: 

«При решении вопроса о наличии или об отсутствии у лица прямого умысла и намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности, совершению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации, либо цели возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого достоинства при размещении материалов в сети «Интернет» или иной информационно-телекоммуникационной сети суду следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать в том числе форму и содержание размещённой информации, её контекст, наличие и содержание комментариев данного лица или иного выражения отношения к ней, факт личного создания либо заимствования лицом соответствующих аудио-, видеофайлов, текста или изображения, содержание всей страницы данного лица, сведения о деятельности такого лица до и после размещения информации, в частности, о совершении действий, направленных на увеличение количества просмотров и расширение пользовательской аудитории, данные о его личности (например, приверженность радикальной идеологии, участие в экстремистских объединениях, привлечение ранее лица к административной и (или) уголовной ответственности за правонарушения и преступления экстремистской направленности), объём подобной информации, частоту и продолжительность её размещения, интенсивность обновлений». Аналогично предлагает оценивать высказывания и призывы, которые могут потенциально иметь негативные и опасные для общества последствия, Рабатский план.

С точки зрения оценки реальной опасности призывов к тем или иным действиям по международным критериям Рабатского плана необходимо оценивать контекст высказываний («контекстуальный анализ должен поместить высказывание в социальный и политический контекст, преобладавший в тот момент, когда это высказывание было сделано или распространялось»), реальное влияние автора высказывания на свою аудиторию, наличие умысла, степень публичности высказывания, а также его содержание. Наконец, крайне важно оценить вероятность реализации призыва, включая неотвратимость: «суды должны будут установить, что существовала реальная вероятность того, что высказывание могло спровоцировать фактическое действие».

Социальным и политическим контекстом высказываний Александра Новосада стала в первую очередь агрессивная война Российской Федерации против Украины. Эта война вызвала гнев и возмущение у мирового сообщества и антивоенно настроенных россиян. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций. 

При этом какие бы то ни было формы легального выражения своего протестного мнения в современной России практически отсутствуют. С начала войны практически полностью запрещены мирные протестные акции, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, сотни политических заключённых, выражавших своё несогласие с внутренней и внешней политикой России, брошены в тюрьмы, где издевательства над ними продолжаются. Почти все правозащитные организации и правозащитники, пытавшиеся продолжать деятельность по защите конституционных прав и свобод граждан, объявлены иностранными агентами, а поддерживающие их международные и иностранные организации — нежелательными, аналогичные репрессивные меры применяются и к независимым средствам массовой информации. Нововведения в части избирательного законодательства привели к тому, что выборов в России практически больше не существует. Независимые наблюдатели за выборами преследуются, объявляются нежелательными и лишаются свободы. Расширяется и приветствуется властями практика доносительства, применяются провокации, жестоко карается любое инакомыслие. В такой ситуации люди ищут скрытые формы противодействия режиму либо просто высказывают своё мнение в Интернете, как это делал, в частности Александр Новосад. 

Оценивая влиятельность Новосада как спикера и степень публичности его высказываний, можно предположить, что ни то, ни другое не является значимым. Александр Новосад не является известным общественным деятелем, лидером мнений, нет информации о том, что его комментарии цитировали. В чатах он, наряду со многими другими пользователями, высказывал своё сугубо частное мнение, возможности для выражения которого он по описанным выше причинам был лишён в реальной жизни. Очевидно, что мнение пользователя, не имеющего ни политического авторитета, ни ресурса сторонников едва ли способно побудить кого-либо последовать его призывам либо советам.

Выше мы уже рассмотрели те комментарии Александра Новосада, в которых он упоминал чью-либо смерть, рассмотрим иные, процитированные «Медиазоной» — вероятно, в связи с ними ему была вменена ст. 280 УК РФ.

Лозунг «Слава Украине», на наш взгляд, не несёт в себе вообще чего-либо криминального, его употребление — выражение симпатий украинскому государству и народу и поддержки в защите своей страны. 

Высказывание «Свободу Уральской республике» не позволяет в силу своей краткости сделать вывод, какому именно образованию следует дать свободу и какими способами и средствами это следует сделать. Согласно п. 1 ст. 1 Федерального закона от 25.07.2002 г. «О противодействии экстремистской деятельности» к ней относится, в числе прочего, «насильственное нарушение территориальной целостности Российской Федерации (в том числе отчуждение части территории Российской Федерации)». Очевидно, что вышеуказанный комментарий не содержит призыва к каким-либо насильственным действиям, даже если толковать его в расширительном ключе как подразумевающем создание на территории Урала независимого государства.

Разумеется, не содержит чего-либо криминального утверждение «Смерть Навального — это трагическое убийство», предположительно также вменённое Новосаду. 

Слова о поддержке добровольцев, воюющих на стороне Украины и помощи гражданам России, воюющим на стороне Украины ( «Наша задача — победа над диктаторским режимом, помощь и поддержка добровольцев. Это мы можем и должны сделать» и «Помощь гражданам России, воюющим на стороне Украины — это задача всех россиян, ведущая к свержению режима Кремля»), также не должны преследоваться в уголовном порядке. Добровольцы, вступающие в украинские подразделения вооружённых сил и принимющие участие в их составе в боевых действиях на украинской стороне (в том числе граждане РФ) такими действиями не нарушают норм международного права и тем более не совершают каких-либо деяний, охватывающихся антиэкстремистским законодательством. 

При этом обращает на себя внимание явно избирательное правоприменение — язык войны, вражды и пропаганды насаждается во всех сферах жизни и звучит с экранов телевизоров. Однако до сих пор ничего не известно об уголовном преследовании известных деятелей, предлагавших топить украинских детей «прямо вот там, где “плыве кача”. Прям топить надо таких детей, прямо в Тисине…» (пропагандист Антон Красовский) и призывавших: «…давайте наконец-то перенаправим наши ракеты в центры принятия решений этой долбанной нацистской Европы» (пропагандист Владимир Соловьёв). Учитывая, что все эти высказывания распространялись на гораздо большую аудиторию, чем комментарии Новосада, нам представляется, что его преследование носит очевидно избирательный характер.

Исходя из сказанного выше, мы полагаем, что Александр Новосад в своих комментариях не перешёл порога уголовной ответственности и не должен привлекаться к ответственности ни за призывы к терроризму и его оправдание, ни за призывы к экстремистской деятельности.

Обвинение по ст. 275 УК РФ

Александр Новосад отрицает свою вину в оказании финансовой помощи в деятельности, направленной против безопасности РФ. Он утверждает, что лишь помог некоему Богдану из Украины, который просил денег на еду. 

При этом мы полагаем, что даже если Новосад действительно перечислил деньги ВСУ, он не должен преследоваться за это в уголовном порядке, поскольку мы в принципе считаем все преследования в связи с подобными обвинениями неправомерными — подробнее об этом можно прочитать на нашем сайте. Мы полагаем, что инкриминируемое следствием перечисление Новосадом денежных средств на помощь Украине не направлено на угрозу национальной безопасности России, и поэтому он не может преследоваться по статье о госизмене.

Против россиян, о чьих денежных переводах на помощь Украине становится известно силовикам, возбуждаются всё новые уголовные дела. За перевод 865 рублей на специальный счёт Национального банка Украины в день начала полномасштабной войны был обвинён в государственной измене и приговорён к 12 годам лишения свободы волонтёр и активист Марк Кислицын. Программист Сергей Ирин, сделавший также 24 февраля 2022 года перевод украинскому фонду «Вернись живым», приговорён к 15 годам лишения свободы. К 13 годам 11 месяцам по статьям о финансировании терроризма и государственной измене был приговорён обвинённый в перечислении 10 тысяч рублей в РДК обувной мастер из Москвы Николай Колин. За финансирование ВСУ и публичное оправдание терроризма был приговорён к 14 годам лишения свободы блогер из Липецка Феликс Елисеев: по мнению суда, он посредством криптовалюты перевёл деньги гражданину Украины. Другой житель Липецка — учитель рисования Даниил Клюка — за переводы денег брату в Харьков, которые, по версии обвинения, предназначались украинскому фонду «Вернись живым», был приговорён к 20 годам колонии. К 9 годам колонии за пожертвование 30 долларов украинскому фонду была приговорена по статье о госизмене студентка из Томска Татьяна Лалетина. Наш проект признал их и многих других осуждённых по подобным обвинениям политическими заключёнными. Преследуя их, репрессивные власти пытаются запугать людей, сочувствующих борющейся за свою свободу и независимость Украине и стремящихся ей помочь.

Иные обстоятельства

Александр Новосад заявил в суде об избиении, угрозах и издевательствах, под воздействием которых он дал признательные показания.

Согласно ст. 75 УПК РФ, недопустимы и не могут быть положены в основу обвинения доказательства, полученные с нарушением требований Кодекса. К таким нарушениям в первую очередь относится применение насилия и пыток, прямо запрещённых в ч. 2 ст. 9 УПК РФ. Их использование должностными лицами с целью получения показаний квалифицируется как преступление в соответствии со ст. 286 УК РФ. 

Любые показания, данные в таких обстоятельствах, не должны считаться допустимыми доказательствами, а тем более — ложиться в основу обвинительного приговора. При этом в судах сложилась порочная практика, когда в основу приговора кладутся показания, данные на предварительном следствии, от которых подсудимый впоследствии в судебном заседании отказывается. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» указывается, что «в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами». Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом суду следует иметь в виду, что с учётом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования. Проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ также отмечено, что «если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании». 

Эти нормы соответствуют международно-правовым стандартам справедливого судебного разбирательства. Так, п. 3 (g) ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах закрепляет: «каждый имеет право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным». Кроме того, ст. 15 Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 года также запрещает использование «заявления, которое, как установлено, было сделано под пыткой <…> в ходе любого судебного разбирательства».

Таким образом, нормы как российского, так и международного права категорически исключают возможность использования доказательств, полученных путём применения насилия или пыток. Это служит гарантией справедливости судебных разбирательств и защиты прав человека.

Следует сказать и о записи на камеру «признания Новосада». Сама практика осуществления видеозаписей «признаний» задержанных с последующим их распространением по СМИ и соцсетям представляется нам порочной и незаконной: такие «видеопризнания» не имеют процессуальной силы и доказательственного значения, однако деморализуют задержанных и обвиняемых и используются в пропагандистских целях. Как уже было сказано выше, такие видеопризнания осуществляются под воздействием шантажа, лживых обещаний, а то и прямого насилия, как и произошло в случае с Александром Новосадом.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что преследование Александра Новосада является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к нему в нарушение права на свободу выражения мнения, на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Александра Новосада политическим заключённым, требует его немедленного освобождения и прекращения его уголовного преследования. 

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий.

Публикации о деле

28 апреля 2024 года. КоммерсантЪ. В Челябинской области задержан подозреваемый в оправдании терроризма 

28 июля 2025 года. Медиазона. Жителя Челябинска обвинили в госизмене за переводы на сумму 15 тысяч рублей на российскую карту

28 октября 2025 года. Медиазона. «Меня сфотографировали с голым задом». Челябинец, обвиняемый в госизмене, рассказал о пытках и издевательствах при задержании

Дата обновления справки: 10.08.2026 г.