Горковенко Виктор Фёдорович

Полное описание

14 октября 2024 года Виктор Горковенко был задержан, а 15 октября ему предъявили обвинение по ч. 1 ст. 205 УК РФ в совершении террористического акта. 15 октября Ленинский районный суд Омска вынес постановление о его заключении под стражу в СИЗО. В дальнейшем арест неоднократно продлевался.

22 октября 2024 года Омское УФСБ выпустило сообщение о задержании Горковенко, не называя его фамилии. Сообщалось, что «он инициативно вступил в ряды запрещённой в РФ террористической организации с целью вести боевые действия на территории Украины против ВС РФ. После этого на фигуранта в мессенджере вышел “связной” с заданием поджечь железнодорожное оборудование по указанным в сообщении координатам. Далее, используя розжиг и самодельно изготовленную зажигательную смесь, мужчина совершил умышленный поджог релейного шкафа, в результате чего было уничтожено находящееся внутри электрооборудование». 

Задержанный, как отметили в ФСБ, признал вину и заявил, что является «сторонником нацистской идеологии». Также указывалось, что молодой человек оставлял на фасадах зданий в общественных местах надписи, по своему содержанию дискредитирующие российские власти.

2 сентября 2025 года Горковенко было предъявлено окончательное обвинение по шести статьям: помимо изначальной статьи о теракте это ст. 275 УК РФ о государственной измене, ст. 205.3 УК РФ о прохождении обучения террористической деятельности, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ об участии в деятельности террористической организации, ч. 2 ст. 214 УК РФ о вандализме, совершенном по мотивам политической или идеологической ненависти и ч. 5 ст. 337 УК РФ о самовольном оставлении места службы в период мобилизации.

По версии обвинения, 30 сентября 2022 года Виктор Горковенко, «являющийся противником действующего политического режима Российской Федерации, разделяющего негативное отношение к принятому Президентом Российской Федерации решению о проведении ВС РФ специальной военной операции, испытывающего чувство трактуемого идеологического единства с представителями руководства Украины и военнослужащими сил (войск) данного государства, других войск и воинских формирований, непосредственно противостоящих Российской Федерации в специальной военной операции», был призван на военную службу по мобилизации из Ленского улуса республики Саха (Якутия) в войсковую часть 71289. 31 марта 2024 года он, как утверждается, самовольно оставил место службы в Улан-Удэ и уехал в Омск. Эти действия были квалифицированы по ч. 5 ст. 337 УК РФ как самовольное оставление места службы, совершённое военнослужащим в период мобилизации или военного положения. При продлении меры пресечения в суде следователь указал, что Горковенко самовольно оставил воинскую часть, «отсутствовал в ней более полугода, по службе характеризуется отрицательно, контактирует с представителем украинских спецслужб, испытывает неприязнь к органам государственной власти РФ, является сторонником политического режима Украины, куда планировал убыть для дальнейшего проживания и перейти на сторону противника».

В августе 2024 года, находясь в Омске, Виктор Горковенко в мессенджере Telegram вступил в переписку с представителями Легиона «Свобода России», «стремясь предоставить на рассмотрение свою кандидатуру в качестве участника ЛСР <…> направил соответствующую заявку». 25 сентября 2024 года от своего собеседника он получил предложение вступить в Легион и ответил на него согласием. Эти действия Горковенко были квалифицированы по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ как участие в деятельности террористической организации.

В период с 10 по 12 октября 2024 года Горковенко получил от представителей ЛСР предложение поджечь на железной дороге релейный шкаф. 13 октября с помощью бутылок с зажигательной смесью он поджёг релейный шкаф, принадлежащий Омской дистанции сигнализации централизации и блокировки филиала ОАО «РЖД», снял видео поджога и отправил его представителю Легиона. В результате этих его действий, квалифицированных по п. «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ как теракт, повлёкший причинение значительного имущественного ущерба, РЖД был причинён ущерб в размере 2 517 343 рублей 42 копеек.

Дополнительно за те же действия по поджогу релейного шкафа Горковенко была вменена статья о государственной измене в форме оказания «иной помощи иностранной организации и её представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации» по ст. 275 УК РФ.

Из имеющихся у нас материалов трудно сделать вывод о том, за какие именно действия Горковенко была вменена ст. 205.3 УК РФ о прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности. Можно предположить, что следствие квалифицирует таким образом сам процесс освоения навыков обращения с «коктейлями Молотова», поскольку при общении с представителем Легиона ему были даны детальные инструкции по приготовлению и осуществлению преступления — способы изготовления зажигательной смеси, правила обращения с ней и алгоритм действий на объекте железной дороги для достижения результата, которые Горковенко и применил на практике при поджоге релейного шкафа.

Ещё одна вменённая Виктору Горковенко статья — ч. 2 ст. 214 УК, вандализм, совершенный по мотивам политической или идеологической ненависти. По версии обвинения, в период с 5 по 6 октября 2024 года, находясь в городе Омске, по заданию Легиона он нанёс красителем в общественных местах пять надписей «провокационного содержания, дискредитирующих российские власти». Содержание этих надписей нам в настоящее время неизвестно.

Дело против Виктора Горковенко возбудил и расследует старший следователь следственного отдела УФСБ по Центральному военному округу майор юстиции Карпов Н. О.

Защиту Горковенко осуществляет адвокат Хлебак Валерий Владимирович.

1 сентября 2025 года Виктор Горковенко внесён в перечень экстремистов и террористов Росфинмониторинга с отметкой о террористической деятельности.

Основания признания политзаключённым

Обвинение в самовольном оставлении места службы в период мобилизации

Виктор Горковенко обвиняется в самовольном оставлении места службы в период мобилизации, объявленной Указом Президента Российской Федерации от 21.09.2022 № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации». Этим Указом была не только объявлена мобилизация, но также существенно ограничены права как действующих военнослужащих, так и мобилизованных граждан в части принятия ими добровольного решения о начале и окончании военной службы. Так, уволиться с военной службы после его принятия стало возможно только по возрасту, состоянию здоровья и в связи с приговором суда. Таким образом, в соответствии с этим Указом и Законом «О мобилизационной подготовке и мобилизации в Российской Федерации» от 26 февраля 1997 г. мобилизованные, зачисленные в ряды военнослужащих, утратили возможность покинуть военную службу. Известный правозащитник, руководитель правозащитной организации «Гражданин и армия» Сергей Кривенко оценил положение военнослужащих в период мобилизации как «бесправное».

Тем не менее, ни Указом Президента о мобилизации, ни какими-либо иными актами не была и не может быть отменена ст. 59 Конституции Российской Федерации, в п. 3 которой указано: «Гражданин Российской Федерации в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом случаях имеет право на замену её альтернативной гражданской службой».

Таким образом, Конституция Российской Федерации гарантирует право на альтернативную гражданскую службу (АГС) для всех граждан Российской Федерации, независимо от того, являются ли они призывниками, контрактниками или мобилизованными.

Федеральный закон от 25.07.2002 N 113-ФЗ «Об альтернативной гражданской службе» предусматривает порядок предоставления права на АГС для граждан по призыву, однако отсутствие описания узаконенного порядка предоставления АГС для граждан в период мобилизации, а также для военнослужащих по контракту, не означает отсутствия у них такого права.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 22 мая 1996 года № 63-О указано: «Вместе с тем буквально закреплённое в названной конституционной норме и не нуждающееся в конкретизации право граждан, чьим убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, на замену её альтернативной гражданской службой, как и все другие права и свободы человека и гражданина, являются непосредственно действующим (ст. 18 Конституции РФ) и должно обеспечиваться независимо от того, принят или не принят соответствующий федеральный закон».

Таким образом, в случае если гражданин РФ заявляет о том, что несение военной службы противоречит его убеждениям или вероисповеданию, государство обязано обеспечить ему реализацию его конституционного права. 

Известно, что государство не предоставляло возможности прохождения альтернативной службы мобилизованным осенью 2022 года, тем более проходившим военную службу до этого, а Горковенко, судя по тому, что является сержантом, проходил её. Однако, безусловно, ситуация мобилизации в войска на стороне агрессивного нападения на другое государство представляется совершенно иным вариантом военной службы, нежели призыв в мирное время.

Совет по правам человека и ранее Комиссия по правам человека ООН однозначно признают право каждого человека на отказ от военной службы по соображениям совести в рамках законного осуществления права на свободу мысли, совести и религии, предусмотренного ст. 18 Всеобщей декларации прав человека и ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах (см. резолюции, принятые без голосования в 1989, 1991, 1993, 1995, 1998, 2000, 2002, 2004, 2012 и 2013 годах).

Все эти соображения верны в ситуации любого вооружённого конфликта, даже при реальной необходимости защиты Родины. 

Напомним, что 24 февраля 2022 года РФ совершила полномасштабное нападение на Украину. 2 марта 2022 года Генеральная Ассамблея ООН своей резолюцией констатировала, что война Российской Федерации против Украины нарушает п. 4 ст. 2 Устава ООН и является применением государством вооружённой силы против суверенитета, территориальной неприкосновенности или политической независимости другого государства, то есть агрессией. Резолюция требует, чтобы Российская Федерация немедленно прекратила применение силы против Украины, а также полностью и безоговорочно вывела все свои вооружённые силы с территории Украины в её международно признанных границах.

В 1946 году Международный военный трибунал постановил, что агрессия является «высшим международным преступлением». Ст. 51 Устава ООН подтверждает «неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону, если произойдёт вооружённое нападение» на независимое государство. Таким образом, с точки зрения международного права военные действия РФ против Украины незаконны и преступны, а действия Украины по защите от агрессии — законны и обоснованы. 

Ст. 15 Конституции России устанавливает, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Горковенко покинул воинскую часть в Улан-Удэ, будучи мобилизованным в рамках так называемой СВО, являющейся на самом деле агрессивным нападением России на Украину. Горковенко провёл в части с момента мобилизации полтора года. Возможно, его поступок был связан с тем, что ему стало известно о предстоящей отправке его на фронт. Мы не знаем этого наверняка, однако нам точно известно о том, что агрессивная война против Украины противоречила убеждениям Горковенко. В такой ситуации мы считаем, что отказ Горковенко быть мобилизованным и, возможно, отправленным на фронт, является общественно-полезным деянием и не может являться основанием для привлечения к уголовной ответственности. 

Обвинение по ч. 2 ст. 205 УК РФ

Мы считаем неверной квалификацию поджога Виктором Горковенко релейного шкафа как теракта и считаем, что признаки терроризма приписаны деянию произвольно и из соображений политической целесообразности. На наш взгляд, поджоги различных объектов не должны произвольно квалифицироваться как террористические акты. 

Диспозиция ч. 1 ст. 205 УК РФ звучит следующим образом: «Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, а также угроза совершения указанных действий в целях воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями». Таким образом, обязательными признаками преступления, позволяющими квалифицировать его как террористический акт, являются следующие: 

• устрашение населения
• создание опасности гибели человека, причинения значительного ущерба либо иных тяжких последствий,
• наличие цели дестабилизации деятельности органов власти или воздействия на принятие ими решения.

Важно отметить, что все эти признаки не заменяют, а дополняют друг друга, т.е. для квалификации деяния как теракта необходимо, чтобы присутствовал каждый из них. Также важно учитывать, что теракт — это преступление, которое предполагает прямой умысел субъекта, поэтому все признаки объективной стороны преступления должны охватываться его умыслом.

Мы полагаем, что, осуществляя поджог, Виктор Горковенко не ставил своей целью устрашение населения. Непонятно, каким образом и по каким причинам поджог релейного шкафа должен был устрашить население. Согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 09.02.2012 № 1, «устрашающими население могут быть признаны такие действия, которые по своему характеру способны вызвать страх у людей за свою жизнь и здоровье, безопасность близких, сохранность имущества и т.п. Опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий должна быть реальной, что определяется в каждом конкретном случае с учётом места, времени, орудий, средств, способа совершения преступления и других обстоятельств дела (данных о количестве людей, находившихся в районе места взрыва, о мощности и поражающей способности использованного взрывного устройства и т.п.)». Нам не кажется, что порча и уничтожение релейных и батарейных шкафов в обязательном порядке вызывают страх у населения, поскольку, как нам известно, они не приводят к крушению поездов. Несмотря на многочисленные подобные поджоги, у нас нет информации о том, что в связи с ними гибли люди, причинялся значительный имущественный ущерб или наступали иные тяжкие последствия. При этом элементарный здравый смысл подсказывает, что выход из строя одного релейного шкафа, который всегда может произойти в силу естественных причин — поломки, износа оборудования, обесточивания, обрыва связи — не должен и не может иметь столь тяжких последствий, как сход поездов с рельс и человеческие жертвы. Подобное абсурдное предположение не может быть принято без серьёзных обоснований и описания того, какие условия должны сложиться и как обвиняемые способствовали их наступлению.

Источник издания «Настоящее Время», работавший на железной дороге и пожелавший сохранить анонимность, рассказал изданию о последствиях таких поджогов. По его словам, релейный шкаф — это конструкция, предназначенная для размещения в нём аппаратов и реле управления сигнализацией и блокировкой на участках железной дороги: «Это действительно похоже на металлический шкаф, в основном серого цвета, внутри которого находятся рейки с клеммами и проводами, а также различные реле. Такие шкафы стоят вдоль путей. Все эти приборы и провода предназначены для работы блокировки на путях. Один шкаф может отвечать за один или несколько блок-участков на перегоне».

В случае, если вывести из строя один такой шкаф, на одном или нескольких блок-участках (часть железнодорожного перегона, ограниченная с двух сторон светофорами или светофором и станцией; используется как средство сигнализации и связи) перестанет работать блокировка, а это приведёт к замедлению движения поездов на перегоне. «Помимо светофора, на путях есть ещё локомотивный светофор — тот, который находится внутри кабины локомотива и дублирует сигналы, получая код с путей. Если повреждается блокировка, перегон переводят на другие средства связи, например, на телефонную связь… На ремонт после поджога может уйти от нескольких часов до суток — в зависимости от того, как сильно был повреждён шкаф, как далеко он расположен от ближайшей крупной станции».

Аналогичным образом бывший машинист в разговоре с изданием «Медиазона» указал в качестве рисков повреждения релейного шкафа лишь то, что «это может замедлить движение на сутки. Скорее всего, блокировка не будет работать, и пока её будут восстанавливать, поезда будут ездить по одному».

Как видно из этих высказываний экспертов-железнодорожников, поджоги шкафов не приводят к крушениям поездов и гибели людей, а лишь замедляют движение составов. Разумеется, мы не одобряем подобных действий, по каким бы мотивам они ни совершались, однако несоразмерность наказаний, назначаемых за поджоги шкафов, очевидна.

Мы полагаем, что действия Виктора Горковенко по статье о террористическом акте квалифицированы неверно. В результате его действий, насколько можно судить, не было устрашено население, никто не пытался оказать давление на власти и не угрожал гибелью людей. В такой ситуации действия Горковенко могли бы быть квалифицированы по ч. 2 ст. 167 УК РФ («Умышленное уничтожение или повреждение имущества») с максимальной санкцией не более 5 лет лишения свободы, или по ч. 4 ст. 267 УК РФ («Приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения, повлекшие причинение крупного ущерба») с максимальной санкцией до 4 лет лишения свободы.

Обвинение в прохождении обучения в целях осуществления террористической деятельности

Состав этого преступления описан в УК следующим образом: «Прохождение лицом обучения, заведомо для обучающегося проводимого в целях осуществления террористической деятельности либо совершения одного из преступлений, предусмотренных статьями 205.1, 206, 208, 211, 277, 278, 279, 360 и 361 настоящего Кодекса, в том числе приобретение знаний, практических умений и навыков в ходе занятий по физической и психологической подготовке, при изучении способов совершения указанных преступлений, правил обращения с оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми, отравляющими, а также иными веществами и предметами, представляющими опасность для окружающих».

Мы оспариваем квалификацию поджога, совершённого Виктором Горковенко, как теракта. Соответственно мы не считаем, что подготовка к нему может квалифицироваться как подготовка к теракту. 

Но даже безотносительно к нашему несогласию с вменёнными ему целями, неверной представляется оценка его действий именно как «прохождения обучения». Во-первых, прохождение обучения, на наш взгляд предполагает субъекта обучения, обучающего, и хотя бы минимальную институализацию процесса. Самостоятельное изучение инструкций и самостоятельный опыт приготовления, тестирования и использования горючей смеси, мы полагаем, не может рассматриваться как прохождение обучения. Во-вторых, в данном случае нам представляется неверным искусственное выделение обучения из собственно подготовки к деянию, квалифицированному как терроризм. При признании преступления оконченным подготовка к нему (такая как тестирование, тренировки, приобретение орудий для поджога, изучение сайтов в Интернете) должна охватываться составом этого преступления, а не создавать отдельный состав. Тем не менее, в правоприменении по преступлениям о действиях террористической направленности сложилась парадоксальная ситуация, при которой приготовление к совершению деяния (в форме самообучения каким-либо навыкам) может наказываться строже, чем само деяние. Именно такая ситуация присутствует в уголовном деле Виктора Горковенко — ст. 205.3 УК РФ наказывается до пожизненного лишения свободы, в то время как вменённое ему преступление по ч. 2 ст. 205 УК предусматривает максимальную санкцию в виде лишения свободы на срок 20 лет. Это является явным нарушением принципа справедливости и соразмерности наказания, закреплённого ст. 6 УК РФ.

Можно предположить, что наказание за специальное обучение в террористических лагерях может в некоторых случаях быть более суровым, так как такое обучение может являться более опасным для общества, чем даже совершённые террористом-одиночкой малосущественные, хоть и завершённые деяния. Однако к действиям Горковенко это неприменимо: его действия по подготовке к поджогу релейного шкафа являлись неотъемлемой частью самого деяния и не должны наказываться по отдельной статье, поскольку фактически это является формой повторного наказания за совершение одних и тех же деяний. 

Обвинение в участии в деятельности в террористической организации

Обвинение Виктора Горковенко по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ опирается на признание Легиона «Свобода России» террористической организацией в России. Это решение вынес 16 марта 2023 года судья Верховного суда РФ Олег Нефёдов по заявлению Генпрокурора России Игоря Краснова. Мы считаем это решение необоснованным и незаконным как по процессуальным, так и материальным (содержательным) основаниям.

Заседание по делу проходило в закрытом режиме, а решение суда не было официально опубликовано. При этом оно обладает всеми ключевыми характеристиками нормативно-правового акта и, следовательно, должно быть доступно для ознакомления, исходя из следующих обстоятельств.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 декабря 2018 года № 50, нормативный правовой акт должен обладать следующими признаками:

1. Быть изданным в установленном порядке уполномоченным органом государственной власти.
2. Содержать правовые нормы (правила поведения), обязательные для неопределённого круга лиц.
3. Быть рассчитанным на неоднократное применение.
4. Быть направленным на урегулирование общественных отношений или изменение (или прекращение) существующих правоотношений.

Указанное решение было вынесено судом, уполномоченным на принятие таких актов. Хотя оно принималось в отношении конкретной организации, последствия его вступления в законную силу затрагивают права, свободы и обязанности неопределённого круга лиц, поскольку на основании этого судебного решения возможно привлечение к уголовной ответственности по различным статьям Уголовного кодекса РФ, в том числе и ст. 205.5 УК РФ, которая вменяется Виктору Горковенко. Признание Легиона террористической организацией влечёт за собой постоянный запрет на осуществление его деятельности как минимум на территории РФ (а сложившаяся правоприменительная практика распространяет этот запрет и за её пределы) и сотрудничество с ним для неопределённого круга лиц. Такой запрет имеет своей целью прекращение и предотвращение любых общественных отношений, связанных с деятельностью Легиона. Это судебное решение уже неоднократно применялось для уголовного преследования лиц по различным статьям УК РФ в связи с обвинениями в сотрудничестве в той или иной форме с Легионом.

Отсутствие публикации этого решения Верховного Суда и его использование для уголовного преследования по делам третьих лиц представляется нам противоречащим ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой «любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения».

Сейчас мы можем провести анализ этого решения, опубликованного на сайте правозащитного проекта «Первый отдел» 4 апреля 2024 года. Обосновывая своё решение, судья Верховного Суда ссылается на ч. 2 ст. 24 Федерального закона «О противодействии терроризму», где указано: «Организация признаётся террористической и подлежит ликвидации (её деятельность — запрещению) по решению суда на основании заявления Генерального прокурора Российской Федерации или подчинённого ему прокурора в случае, если от имени или в интересах организации осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных статьями 205-206, 208, 211, 220, 221, 277-280, 282.1-282.3, 360 и 361 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также в случае, если указанные действия осуществляет лицо, которое контролирует реализацию организацией её прав и обязанностей».

В качестве доказательств подготовки и совершения таких преступлений прокуратура приводит, а суд принимает как достоверную информацию о возбуждении следственными органами не менее 20 уголовных дел в отношении лиц, которых прокуратура и суд называют «участниками и сторонниками Легиона». О некоторых из этих дел до публикации решения было неизвестно. Перечислены и статьи, по которым возбуждались уголовные дела: ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма»), ст. 208 УК РФ («Организация незаконного вооружённого формирования или участие в нём») и ст. 275 УК РФ («Госизмена»). 

Мы изучили большинство дел по ст. 275 УК РФ, которые упоминаются в решении Верховного Суда. Константина Середу приговорили по ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ («Приготовление к государственной измене») к 4 годам колонии, антифашиста и спортивного инструктора Савелия Фролова и водителя Сергея Борисова по такому же обвинению — к 6 годам колонии, Евгения Никифорова и Петра Евграфова — к 6 годам 6 месяцам. Даниле Бердюгину помимо ч. 1 ст. 30, ст. 275 УК РФ была вменена ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 322 УК РФ («Покушение на незаконное пересечение границы»), а срок наказания составил 6 лет. Наш проект признал Евграфова, Середу, Фролова, Борисова, Никифорова и Бердюгина политическими заключёнными. Кроме них в тексте решения упоминаются уголовные дела по статье о госизмене в отношении Ложкина А. П., Аринушкина М. Д. и Глухова Н. В. Мы полагаем целесообразным изучить все эти уголовные дела при наличии доступа к их материалам.

В любом случае преступления, предусмотренные ст. 275 УК РФ и ст. 322 УК РФ, не входят в приведённый выше список преступлений, причастность к которым даёт формальное основание для признания организации террористической.

Также в решении упоминаются дела, возбуждённые в различных регионах РФ против граждан, якобы готовившихся к вступлению в незаконное вооружённое формирование, каковым суды считают Легион (дела Басырова А. А., Улукшонова С. С., Белоусова К. А., Темирханова М. В., Скакалина А. А., Сбеглова М. С., Кузнецова Г. С., Охлопкова Н. С., Евграфова П. Н., Титаренко Н. Р., Колина С. И.) — эти дела были квалифицированы по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ («Приготовление к участию в вооружённом формировании, не предусмотренном федеральным законом, а также участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации»). Дело Евграфова было переквалифицировано со ст. 208 УК РФ на 275 УК РФ — о нём идёт речь выше. Из остальных перечисленных наш Проект на сегодняшний день изучил уголовные дела Кирилла Белоусова, Сергея Улукшонова, Николая Титаренко, Сергея Колина, Михаила Сбеглова, Артёма Скакалина и Артёма Басырова. Белоусова, Скакалина и Сбеглова, которые якобы хотели вступить в Легион «Свобода России», и Улукшонова, обвинённого в приготовлении к участию в «батальоне имени “Кастуся Калиновского” либо в легионе “Свобода России”», наш проект признал политическими заключёнными; мы считаем, что их преследование по ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ необоснованно. Это же относится и к Артёму Басырову, который незадолго до окончания срока отбывания наказания по этому обвинению был осуждён ещё по нескольким статьям УК РФ — также в связи с Легионом «Свобода России», признанным к тому времени террористическим. Николай Титаренко преследовался по нескольким статьям, и его обвинение по ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 208 УК РФ мы также считаем необоснованным. Сергей Колин по решению суда был отправлен на принудительное психиатрическое лечение. В его деле нами также выявлены признаки политической мотивации и нарушения закона. Обвинения в отношении других упомянутых граждан мы сможем оценить со временем, получив доступ к информации об этих делах.

Однако, безотносительно к конкретным обстоятельствам указанных дел, обвинения по ч. 2 ст. 208 УК РФ («Участие на территории иностранного государства в вооружённом формировании, не предусмотренном законодательством данного государства, в целях, противоречащих интересам Российской Федерации») в связи с участием или намерением участвовать в Легионе «Свобода России» неправомерны, поскольку это подразделение не является вооружённым формированием, не предусмотренным законодательством Украины.

Легион «Свобода России» подчиняется Министерству обороны Украины и входит в состав Интернационального легиона Главного управления разведки (ГУР). В доступных нам материалах ряда уголовных дел имеются справки Главного управления Генерального штаба ВС РФ о том, что это воинское формирование включено в структуру Интернационального легиона обороны Украины ВСУ.

Таким образом, список лиц, на уголовных делах по ст. 275 УК РФ и 208 УК РФ в отношении которых основан вывод суда о террористическом характере деятельности Легиона, в реальности не даёт оснований для подобного вывода.

Как следовало из материалов дела по признанию формирования террористической организацией, Легион «Свобода России» был создан в марте 2022 года «по указанию президента Украины Владимира Зеленского» для вербовки добровольцев из числа граждан России с целью их участия в боевых действиях на стороне Вооружённых Сил Украины, а в дальнейшем для «совершения террористических актов на территории России и свержения центральной власти». В то же время, о конкретных террористических актах, совершённых бойцами этого подразделения, в том числе на территории России, ничего неизвестно, решение Верховного суда РФ не ссылается на такие уголовные дела.

Также, как мы видим, обоснованием для решения о признании Легиона «Свобода России» террористической организацией стали факты вероятных (по ряду известных случаев — недоказанных) попыток граждан присоединиться к Легиону, а также распространить его информационные материалы, что само по себе противоречит как логике, так и элементарному здравому смыслу. В качестве примера подобного обвинения по статье ст. 205.2 УК РФ («Оправдание и пропаганда терроризма») судья Олег Нефёдов приводит дело осуждённого Александрова С. М., который в Telegram-канале «Тюркский мир и его соседи» «с целью пропаганды террористической деятельности не предусмотренного законодательством Российской Федерации и иного государства вооружённого формирования “Легион Свобода России” <…> разместил для ознакомления и просмотра информацию о деятельности вооружённого формирования “Легион Свобода России”».

Фактически одно из подразделений Вооружённых сил Украины признаётся в России террористическим не в связи с конкретными террористическими акциями, а в связи с самим фактом своего существования и вытекающей из него деятельностью: формированием, пополнением, участием в военных действиях и распространением информации об этом, что представляется абсурдным с точки зрения логики и здравого смысла. В связи со всем вышесказанным мы полагаем, что решение Верховного Суда Российской Федерации от 16 марта 2023 года № АКПИ23-101С о признании украинского военизированного объединения Легион «Свобода России» террористической организацией является незаконным и необоснованным.

Контекстом деятельности Легиона «Свобода России» является преступная война, развязанная Россией против Украины и осуждённая мировым сообществом и многочисленными международными организациями.

Как указывалось выше и не отрицается российской стороной, Легион «Свобода России» был создан и действует в составе единой структуры Вооружённых Сил Украины, подчиняясь единому командованию. Тем самым Легион, будучи частью вооружённых сил конфликта, не может быть признан террористической организацией лишь в связи с участием в этом конфликте.

В случае, если бы представитель Легиона был взят в плен и обвинялся по террористической статье на основании вышеупомянутого решения, такое обвинение противоречило бы положениям Женевской конвенции от 12 августа 1949 года об обращении с военнопленными, прямо запрещающей преследовать комбатантов за сам факт участия в вооружённом конфликте на одной из сторон, а именно — за выполнение своего воинского долга.

Как подчёркивает представительница Управления Верховного комиссара ООН по правам человека Равина Шамдасани, согласно международному праву лица, имеющие статус военнопленного, обладают иммунитетом и не могут быть привлечены к ответственности за участие в военных действиях в ходе вооружённого конфликта. Их также не должны судить за «законные действия, совершённые в условиях конфликта, даже если такие действия могут считаться преступлением в соответствии с местными законами». 

Более того, на невозможность квалификации действий участников вооружённого конфликта на основании антитеррористических норм указывают, например, несколько международных договоров, направленных на борьбу с терроризмом, которые ратифицировала Российская Федерация. Так, они прямо утверждают: «Действия вооружённых сил во время вооружённого конфликта, как эти термины понимаются в международном гуманитарном праве, которые регулируются этим правом, не регулируются настоящей Конвенцией, как и не регулируются ею действия, предпринимаемые вооружёнными силами государства в целях осуществления их официальных функций, поскольку они регулируются другими нормами международного права». Подобные положения закреплены, например, в Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 года (ст. 21), Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 года (ст. 19) и Конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 года (ст. 4). 

Тем самым эти договоры исключают квалификацию действий личного состава сторон конфликта, осуществляемых в рамках этого конфликта, на основании норм по борьбе с терроризмом. Такие действия должны быть оценены в соответствии с международным гуманитарным правом, которое, в свою очередь, не предполагает ответственности лишь за обычное участие в боевых действиях. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы и обладают приоритетом над национальными законами.

При этом в материалах ряда последующих уголовных дел имеются сведения о заочном вступлении в Легион «Свобода России» граждан РФ, находившихся на территории России. Мы уверены, что даже если в каких-то из этих случаев действия обвиняемых и могут рассматриваться в качестве декларации вступления в некое объединение, речь не идёт о подразделении ВСУ, которое фактически и было объявлено террористической организацией Верховным судом России. Мы исходим из того, что вступление в официальную армейскую структуру происходит по определённой регламентированной процедуре (вероятнее всего, требующей личного присутствия и подписи), а никак не посредством переписки в мессенджерах. При этом даже если какие-то лица присоединялись к структурам, аффилированным с Легионом «Свобода России», в силу незаконности и необоснованности этого решения ВС РФ их действия не могут рассматриваться как участие в деятельности террористической организации в смысле ст. 205.5 УК РФ.

Обвинение по ст. 275 УК РФ

Помимо вышеизложенного, Виктору Горковенко вменена статья о государственной измене в форме оказания иной помощи представителям иностранной организации в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации. Её вменение связано с общением с представителем ЛСР и поджогом шкафа. Однако мы полагаем, что эта статья инкриминируется мужчине незаконно. Обязательным признаком состава преступления по данной статье является то, что деятельность, в которой оказывается помощь, должна быть направлена против безопасности Российской Федерации.

Определение национальной безопасности Российской Федерации содержится в «Стратегии национальной безопасности», утверждённой Указом Президента РФ 2 июля 2021 года. Согласно ст. 5 этого документа, национальная безопасность — это «состояние защищённости национальных интересов Российской Федерации от внешних и внутренних угроз, при котором обеспечиваются реализация конституционных прав и свобод граждан, достойные качество и уровень их жизни, гражданский мир и согласие в стране, охрана суверенитета Российской Федерации, её независимости и государственной целостности, социально-экономическое развитие страны». Национальные интересы описаны как «объективно значимые потребности личности, общества и государства в безопасности и устойчивом развитии».

Мы уверены, что с начала войны против Украины в 2014 году, а в особенности — после полномасштабного вторжения в Украину, начавшегося в конце февраля 2022 года, действиями властей РФ (а отнюдь не поджигателей релейных шкафов) практически всем  перечисленным аспектам безопасности причинён огромный ущерб. Так, в первую очередь, поставлена под угрозу личная безопасность жителей РФ — как военнослужащих, в частности, мобилизованных, так и гражданских лиц в пограничных регионах и за их пределами. 

Реализация конституционных прав и свобод граждан Российской Федерации также понесла ущерб с начала войны: практически полностью запрещены мирные протестные акции, выборов в России практически больше не существует, ограничена военной цензурой свобода слова и иного самовыражения, посредством произвольного объявления организаций и объединений террористическими, экстремистскими, нежелательными или иностранными агентами уничтожена свобода объединений. 

Состояние «гражданского мира и согласия в стране» после начала войны стало ещё менее достижимым, чем раньше. Общество оказалось глубоко расколотым, а контроль за ним со стороны власти обеспечивается всё более массовыми и жестокими репрессиями.

При этом суверенитет Российской Федерации, её независимость, государственная и территориальная целостность не находились под угрозой и никем не ставились под сомнение до начала войны с Украиной, развязанной РФ. Территории, оккупированные Россией в ходе конфликта, не признаются её территориями большинством стран мира и международных организаций, опирающихся на нормы международного права, а попытки Украины вернуть их себе в ходе ответных военных действий (в том числе на российской территории) никак не могут быть признаны покушением на территориальную целостность России.

Таким образом, ключевой причиной возникновения новых угроз национальным интересам России является именно агрессивная война, развязанная властями России против Украины, и особенно — полномасштабное вторжение, начатое 24 февраля 2024 года. 

Исходя из вышесказанного, действия Горковенко не были направлены против безопасности РФ, а были направлены на противодействие войне. Виктор Горковенко последовательно действовал не по корыстным мотивам, а руководствуясь мотивом неприятия агрессивной войны. Такая мотивация снижает общественную опасность даже тех действий, которые могут быть признаны преступными согласно российскому законодательству. Следует отметить, что если бы Россия не развязала войну против соседнего государства, то большинство деяний, предусмотренных различными составами ст. 275 УК РФ были бы просто невозможны. При этом власти обязывают россиян быть приверженными одной, преступной, стороне вооружённого конфликта просто по факту своего гражданства, вне зависимости от своих политических взглядов, убеждений и эмоций. Позиция неприятия вооружённой агрессии в нормальном, демократическом обществе должна не преследоваться в уголовном порядке, а являться общественно поощряемой.

Обвинение в вандализме

Вменённая Горковенко ч. 2 ст. 214 УК РФ предусматривает ответственность за вандализм «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». Таким образом, для квалификации деяния Горковенко по ч. 2 ст. 214 УК РФ суд должен был доказать факт осквернения или порчи имущества, а также наличие в его действиях мотива политической ненависти.

По версии обвинения, в период с 5 по 6 октября 2024 года Виктор Горковенко по заданию Легиона нанёс красителем в общественных местах Омска пять надписей «провокационного содержания, дискредитирующих российские власти <…> в целях продолжения деятельности террористической организации <…> Легион “Свобода России”». Содержание этих надписей нам в настоящее время неизвестно, однако очевидно, что подобные действия являются актом гражданского сопротивления, вполне оправданным масштабом преступления агрессии и сопутствующих ей военных преступлений.

При этом, учитывая то, что вандализм возможен либо в форме осквернения зданий и сооружений, либо в форме порчи имущества в общественных местах и предполагает прямой умысел, мы полагаем квалификацию нанесения «провокационных» надписей в общественных местах Омска как вандализма необоснованной. С одной стороны, нанесение антивоенных надписей или надписей оппозиционного содержания не может рассматриваться как осквернение. Хотя Уголовный Кодекс РФ не содержит точного толкования понятия «осквернение», и это лишает норму необходимой правовой определённости, системное понимание норм права и обращение к их доктринальному толкованию заставляет полагать, что ключевым признаком осквернения является оскорбление общественной нравственности, нанесение духовного вреда обществу. Очевидно, нанесение надписей, выражающих протест против преступной агрессивной войны или развязавших её властей, не соответствует этому пониманию. Наоборот, оно, скорее, защищает мораль и общественную нравственность. Тем более нет оснований полагать, что умысел обвиняемого был направлен именно на осквернение чего бы то ни было.

С другой стороны, нет никаких оснований утверждать, что умысел Горковенко был направлен на порчу имущества, а не на выражение своей общественной позиции, повлёкшее по неосторожности причинение предполагаемого вреда (если таковой имел место).

Важно отметить, что само по себе повреждение имущества предполагает уголовную ответственность в случае значительного ущерба (который даже для гражданина, не говоря о юридических лицах, не может составлять менее 5 тысяч рублей), причинённого умышленно (ст. 167 УК РФ). Ущерб меньшего размера подлежит лишь административной ответственности по ст. 7.17 КоАП РФ и наказывается штрафом в размере до 500 рублей. Трудно предположить, что нанесение надписей повлекло сколько-нибудь значительный ущерб, и есть все основания полагать, что квалификация этих действих как вандализма обусловлена исключительно их антивоенным содержанием.

Как мы видим, в условиях авторитаризма и развязанной войны в российском правоприменении в подобных ситуациях используется одиозный подход: применяется правовая норма о вандализме для преследования за политическую позицию. Именно в связи с этим действия, которые иначе можно было бы, в зависимости от размера ущерба, оценивать либо административно, либо как уголовно наказуемую порчу имущества, рассматриваются как более общественно опасные и преследуются по статье, предполагающей более суровое наказание.

Однако мы считаем, что мотив антивоенного протеста не увеличивает, а снижает общественную опасность даже и в самом деле противоправных действий. При этом выбор формы протеста — антивоенные надписи на зданиях и уличных сооружениях, — продиктован усилением репрессий против граждан, оппозиционно настроенных по отношению к действующей власти РФ, лишением их возможности высказывать свою позицию легально. В отсутствие разрешённых форм выражения протеста оппозиционно и антивоенно настроенные люди ищут разные пути привлечения внимания к своему несогласию с происходящим в стране.

Проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал», продолжающий работу Программы поддержки политзаключённых Правозащитного центра «Мемориал», согласно международному Руководству по определению понятия «политический заключённый», находит, что уголовное дело против Виктора Горковенко является политически мотивированным, направленным на устрашение как противников агрессивной войны, так и общества в целом, т.е. на удержание власти субъектами властных полномочий. Лишение свободы применено к Виктору Горковенко в нарушение права на справедливое судебное разбирательство и иных прав и свобод, гарантированных Конституцией РФ и Международным пактом о гражданских и политических правах.

Независимый правозащитный проект «Поддержка политзаключённых. Мемориал» считает Виктора Горковенко политическим заключённым и требует прекращения его уголовного преследования по обвинениям в госизмене, участии в деятельности террористической организации, обучении террористической деятельности и самовольном оставлении части, переквалификации его обвинения в теракте и рассмотрения его дела по статье о  вандализме справедливым судом. 

Признание человека политзаключённым не означает ни согласия Правозащитного проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» с его взглядами и высказываниями, ни одобрения его высказываний или действий. 

Дата написания справки: 05.06.2026 г.